Как-то само собой мы перешли на "ты".
— Попытаюсь, но не обещаю. Но, полковник, не рассчитывай, что если получится меня захватить, вы сможете на этом больше получить, уж поверьте, пойду на принцип и из вредности устрою вам Армагеддон.
— Понимаю. Сейчас мир изменился, и выжили или такие упрямые, как ты, или уроды, привыкшие жить за счет других. Ты, как точка кристаллизации, собираешь вокруг себя таких же упертых, которым нужна была только идея и реальная цель, чтобы сносить головами любые преграды.
— Наверное, ты прав. Как оно там говорится: делай, что должен, и будь, что будет.
То, что разговор не закончен, понимали и я и он.
Глава 18
Насколько была трудна встреча с полковником Семеновым-Терещенко, то настолько просто прошло личное знакомство с Лукичевым и его давним корешем, полковником Щедрым, нынешним командиром того, что осталось после войны и повального дезертирства от 1-й аэромобильной бригады. Два дядьки, встретившись с Дегтяревым и немного отметив встречу и выслушав про наши последние приключения, заставили его притащить меня и устроили самую настоящую попойку, разумно предположив, что разговоры и хождения кругами на татами, как это у нас было с посланцем из России, не самый лучший способ установить нормальные отношения. А известие о нескольких орденах и медали "Золотая Звезда" вызвало ажиотаж, и два полковника, выросшие еще на советских идеалах, дружившие с курсантских времен, сумели оценить это событие. В итоге в какой-то момент я отключился, выслушивая очередную байку о том, как еще хрен знает когда курсанты Рязанского училища ВДВ Лукичев и Щедрый ходили в самоход и, походя, отпинали гопников, решивших польститься на гроши, оставшиеся у бравой десантуры после укатывания местных девчонок…
Пришел в себя в моем личном боксе уже раздетый и заботливо укрытый одеялом, при этом я долго пытался понять, как попал в свой бункер, при том, что пить-то начинали вообще на опорном пункте. Рядом на стуле висела чистенькая и выглаженная форма, признак того, что тут на сто процентов отметилась моя дражайшая половина, которая и организовала перевоз моей тушки в центральный бункер. Я уже стал собираться, когда в наш бокс ворвался Славка, все такой же живой и жизнерадостный. Усевшись мне на колени, он стал рассказывать, как они играют в игры по сети, как недавно их группой возили в Оренбург и они играли в снежки, и он толкнул в снег какую-то Маринку и потом долго от нее убегал. Я сидел на диване и держал в руках вертящегося сына и получал удовольствие от этого общения. Куда-то на задний план ушла война, кровь, путешествия во времени, интриги. В который раз понял, ради чего влез в эту историю и ради чего мне реально нужно жить. Но всему хорошему приходит конец, и на входе нарисовалась Артемьева с не самым лучшим выражением лица, отчего у меня неприятно засосало под ложечкой.
— Командир, беда.
— Что случилось?
— Под Севастополем немцы накрыли нашу колонну, выходящую из портала.
— Подробности.
— Они знали про поставки, точнее, тот, кто планировал операцию. Собрали максимум артиллерии на этом участке и плотно накрыли район, когда колонна вышла из портала. Мы успели штатно закрыть портал, прежде чем там все было разнесено…
— Потери?
— Наших пять водителей и трое охраны. Вывозили технику местные, но все равно…
— Твою мать…
Я ссадил с колен сына, погладил его по голове и тихо сказал:
— Славушка, папе нужно на работу.
Подняв по тревоге все наличные силы, известил руководство СССР о целенаправленном обстреле портала немецкой артиллерией под Севастополем, начал собирать маневренную группу на случай прорыва противника в осажденный город, где ждали отправки несколько образцов нашей техники и имелись в наличии комплексы радиоподавления, собранные на элементной базе из будущего. Естественно, не в наших интересах было позволить немцам захватить какие-либо устройства, прошедшие через портал, особенно это касалось полупроводниковой техники, выполненной с высокой степенью интеграции, что может повлечь за собой скачок развития в этом направлении у противника.
В поселок Молодежное, где у нас располагалась установка, дающая пробой в Севастополь 41-го года, стали стягивать силы, которые мы обычно задействовали в операциях в прошлом. Танковая группа под командованием Васильева ждала только сигнала. Тут же примостилась вся наша мобильная ПВО из "Тунгуски" и двух "Шилок".
Ворвавшись в центр управления, с ходу приказал:
— Обстановка!
— Конвой большей частью уничтожен. Пяти машинам удалось прорваться. Район портала постоянно под обстрелом.
— Со штабом обороны связывались?
— Эпизодически вытягиваем штангу с антенной. Массированные артобстрелы и бомбежки. Немцы захватили полное господство в воздухе. Практически вся авиация Черноморского флота уничтожена, аэродромы целенаправленно перекопаны бомбами и снарядами. По словам пленных летчиков, сбитых над городом, сюда переброшен восьмой авиакорпус Люфтваффе.
— Ого, они вообще-то сейчас должны под Москвой развлекаться, а их в Крым перебросили… Что еще?
— Штурм. По данным разведки, к немцам перебросили еще несколько крупных частей и вроде как, по слухам, моторизованную дивизию СС "Адольф Гитлер".
— Учитывая непрекращающийся обстрел портала, скорее всего это связано с нашим появлением.
— Что будем делать?
— Дождемся темноты, потом попытаемся вмешаться. Каждые полчаса мне на планшет оперативную обстановку.
Организовывая тревожную группу, я практически забыл про гостей, хотя они сами о себе напомнили, причем достаточно примечательно. Скорее всего, Дегтярев проболтался своему бывшему начальнику, что у нас в Севастополе 41-го года начались проблемы, и мы готовимся идти туда вмешаться, и два полковника, обидевшись, через Олега высказали мне громкое и единодушное "фи", с требованием поучаствовать в избиении супостатов, посягнувших на святыню русских моряков. Попутно они прозрачно намекали на какие-то подарки, которые неплохо было бы испытать в деле, причем как я ни старался, но ничего вспомнить так и не смог. Олег подсунул мне планшет со списком привезенного оборудования, и я на некоторое время просто впал в ступор. Как я о таком мог не помнить: Лукичев с товарищем сумели порадовать доставленной боевой техникой. Тут была и самоходная гаубица "Гвоздика", и еще одна "Тунгуска" и, главное, "Зоопарк-2", радиолокационный комплекс разведки украинского производства, пара БТРов и несколько грузовиков, забитых боеприпасами.
В условиях абсолютного господства немецкой авиации в небе над Севастополем лезть на ту сторону при дневном свете было просто глупо, поэтому, эпизодически открывая портал и получая оперативные сводки по обстановке в городе, мы терпеливо ждали наступления сумерек и уменьшения плотности огня артиллерии противника. На первом этапе мы рассчитывали выпустить на ту сторону несколько мобильных установок ПВО и хотя бы на время расчистить небо, после чего можно будет перебросить систему радиолокационной разведки, чтобы более эффективно разобраться с немецкой артиллерией, которая так досаждала нам в последнее время.
Строительный батальон уже два дня с помощью бульдозеров готовил взлетно-посадочную полосу для приема тяжелых транспортных самолетов — я надеялся, что ГРУшники выполнят свои обещания и перебросят в Крым хотя бы один работоспособный боевой вертолет. Но, видимо, наша мобилизация, не оставшаяся незамеченной их наблюдателями, подстегнула к действию, и на связь вышел полковник Семенов, который просил не вспоминать его "настоящую" фамилию и попросил встретиться.
До наступления сумерек в сорок первом году у меня еще было пять часов, поэтому, прихватив охрану, снова направился на опорный пункт, где меня уже дожидался полковник Семенов.
— Добрый день, Сергей Иванович.
Я не удержался и глубоко вздохнул, что не осталось незамеченным моим собеседником.
