Вперед в прошлое 15 (СИ) - Ратманов Денис

Спать я лег рано, и мне снилась врач скорой помощи Матвеева, суровая женщина с большим сердцем. В среду я сходил на станцию скорой помощи, принес две огромные сумки. В одной физраствор и глюкоза для внутривенного введения, в другой — анальгин, папаверин, димедрол, магнезия, сердечные гликозиды и препараты, которые колют при высоком давлении. Список мне составила мама и Гайде, я набил закрома аж на пятьдесят тысяч и потащил на пункт «скорой», твердо уверенный, что сегодня дежурит Матвеева. Потому что она сто процентов не утащит лекарства домой и не будет перепродавать.

Дождавшись ее, я поставил сумки возле ее ног и улыбнулся:

— Спасибо, Зинаида Ивановна, что помогли.

Врач пристально на меня уставилась, мысленно перебирая лица пациентов.

— Мальчик, который упал на сцене! — просияла она. — Ты еще спрашивал… ну да, конечно. Это ты серьезно?

Она раскрыла одну сумку, задумчиво осмотрела физраствор, заглянула в другую и вдруг расплакалась, обняла меня, как родного, но быстро пришла в норму и принялась оправдываться, что у них лишь иногда нет лекарств и не так все критично…

— Я знаю. Не помешает, — улыбнулся я и убежал.

Во сне она жаловалась, что нет донорской крови, а Ельцин погибает, и гонялась за мной и Ильей, желая сделать нам кровопускание, причем у меня оказалась жутко редкая группа, как у Ельцина, а весь сыр-бор из-за того, что ему захотелось испить моей кровушки.

Сон есть сон, мало смысла, много трэша.

А вот Наташка, похоже, не спала, с усталым видом ждала меня на кухне. На столе высилась гора блинов.

— Вот, нажарила им, пусть порадуются.

— Правильно, надо подсластить горечь расставания.

Тяжело вздохнув, Наташка взяла банку клубничного варенья и принялась упаковывать блины. Всеми силами она пыталась отсрочить встречу с алтанбаевцами, и мы чуть не опоздали на автобус.

На участке рычала бетономешалка, доносились голоса и смех, перекрываемые визгом циркулярной пилы. Наташка шла, как на плаху, подволакивая ноги. Чтобы она передвигалась быстрее, я забрал у нее сумки, но она все равно шла все медленнее.

Как все-таки она изменилась! Год назад сестрица плевать на всех хотела, кроме себя, а сейчас ей парней жалко. Если не врет, конечно.

Первым нас увидел Сергей, стоящий возле досок с пульверизатором, помахал рукой, что-то крикнул парням, и они выстроились возле гостевого домика, загомонили. Наташка шумно сглотнула слюну и расправила плечи, но ее настроение передавалось даже мне.

Егор и Крючок побежали ей навстречу. Натка кивнула на сумки в моих руках.

— Я взяла мясо на шашлыки и блинчиков нажарила…

Егор сгреб ее в объятиях — она окаменела, и он отшатнулся, заглянул сестрице в глаза.

— Что-то случилось?

— Потом расскажу, — вздохнула она.

Егор обернулся и крикнул:

— Пацаны! Мы сегодня с хавкой!

— Крутяк! — Понч и Хулио синхронно показали «класс».

Зяма и Заславский метнулись к контейнеру и вытащили оттуда железный мангал, а когда поставили его в середину огорода, устроили вокруг него первобытные танцы.

— Не расслабляемся, салаги! — крикнул Сергей. — Живо за работу! Кто доски грунтовать будет? — Глядя на меня, он отчитался: — Скоро будем собирать забор. И грунтовать.

Парни разбрелись по участку. Зяма и Понч взяли пульверизаторы, Заславский и Алтанбаев потащили доски будущего забора, Крючок вздохнул и направился к бетономешалке с ведром, он сегодня на штукатурке.

Я подошел к Сергею.

— Домик Веры… Ивановны готов?

Прораб протянул мне связку ключей.

— Все готово, только мебели нет, и это тоже проблема.

Дрэку, что ли, заказать самое необходимое? Да нет, поздно, станки закрыты в маленькой подсобке, мастерская превращена в спальню. Надо самому думать. Ну, или, может, у Веры есть решение, все-таки это ее дом.

Пока мы разговаривали, Наташка принялась ходить по участку, искать подходящие доски для разведения костра. Крючок, поглядывающий на нее в окно, не выдержал и принес ей специально заготовленные вишневые поленья, все так же косясь, развел костер и юркнул в дом. Сергей сделал вид, что не заметил, лишь проворчал тихо, чтобы только я слышал:

— Не надо, чтобы она приходила. А то как появляется, у этих глаза сразу, как у кобелей на собачьей свадьбе, слюни до пола. Ну и какая работа?

Зато Егор заметил помощь Крючка и окольными путями пробрался к печальной Наташке, принес еще связку чурок.

— Больше не будет, — уверил его я. — Она пришла попрощаться.

Претензии на этом закончились. Жарить мясо Наташка не спешила, потому что в полдень алтанбаевцы должны были вместе со мной уйти к Веронике, чтобы помочь вытащить тяжеленный шкаф из комнаты в общаге и при этом не проломить деревянный пол. Вот когда помогут, тогда и будет им праздник живота.

Наташка была сама не своя, и я увел ее показывать новенький Верочкин домик. Сестра улыбнулась по-доброму и проговорила:

— Здорово! Она классная тетка, ей нужно помочь. А то жила в бабкиной землянке, теперь хоть человеком себя почувствует. Когда она придет?

— В три, как с Егором раскидаемся.

Наташка сморщила нос, словно от боли, и на душе стало тяжело. Так, стоп, это от нее так фонит? Выходит, что на сцене она не просто играет, но и заражает своими чувствами. Вот так получается, я — суггестор, сестра — эмпат. Насколько знаю, они и чужую боль цепляют. Бедолага, сложно ей придется, зато дров не наломает: обидеть кого-то — все равно что себя ударить.

— Ты знаешь, что ты фонишь? — спросил я.

— Чего? — Она непонимающе прищурилась.

— Заражаешь других своим плохим настроением.

— Разве не все так? — удивилась она. — Если кому-то грустно, то и тебе тоже, аж ком в горле сворачивается.

— У тебя всегда так было? — удивился я.

— Ну да. Иногда прям спрятаться хочется. Или, наоборот, попадаешь туда, где весело, и тебе хорошо. У тебя что, не так? — Пришла пора ей удивляться.

— Как тебе сказать. У всех немного так, но у тебя — особенно мощно. Это часть актерского таланта, наверное.

— Ну, может… — Сестра задумалась. — Ну да, оно сильнее стало.

Кажется, я понял, почему Наташка в той реальности сторчалась — эмпату, даже с зачаточными способностями, невыносимо в такой атмосфере, какая была у нас дома. Это ее и убило.

— Сложно тебе, — сказал я. — Дай обниму.

Наташка прильнула ко мне, и я вдруг понял, что на полголовы ее выше, когда два года назад на ее фоне казался мелюзгой. А теперь она маленькая и хрупкая.

Вернувшись, мы с Наткой еще час побыли на участке, развели костер, а потом я забрал всех алтанбаевцев и направился к Веронике, которая нас ждала.

Погрузка прошла без проблем: водитель привез погрузочную тележку, куда мы совместными усилиями и с помощью такой-то матери запихнули пекарный шкаф, а потом водитель обвязал его ремнями и положил в кузов, куда залезли я, Егор и Крючок, приняли шкаф, затем тестомес и, обернув картоном и прижав к бортам, везли его триста метров до АТП.

Ну а дальше — как по маслу, поставили оборудование на новое место, прибежала Вероника и начала наводить порядки, единственное, попросила парней помочь ей перетащить продукты. Потому я и мой заклятый друг Зяма, который в прошлом году примерно в то же время пытался меня убить, отправились на участок вдвоем.

Бетономешалка и пила молчали, и отчетливо слышалась песня первого сверчка да крики стрижей над головой.

И вдруг в тишину ввинтился Наташкин возмущенный голос. Я насторожился. С кем она там ругается? Неужели Сергей взялся ее отчитывать? Ну кто его просил, ей и так тошно.

После минутной паузы Наташка перешла на крик. Я ускорился, взглядом пытаясь найти дрын — ну а вдруг у старого развратника либидо проснулось. Донеслось его невнятное бормотание. Наташин крик и еще один голос — женский, с мяукающими тонами, присущими алкоголичкам.

Да что там у них происходит⁈

Глава 18

Колеса любви

Первая мысль была — Карасиха заявилась в гости, буянит. Вторая — в гости пришла Москва. Но что приманило их на мой участок?