Метод Макаренко. Том 2 (СИ) - Кресс Феликс

Его всегда удивляла беспечность людей. Почему-то они свято уверены, что плохое может случиться с кем угодно, но не с ними. Что ж, такая самоуверенность играла ему на руку.

Он вышел из своего укрытия и шагнул на проезжую часть, но тут же вернулся назад, потому что появилось новое действующее лицо. Из переулка, куда он планировал затащить жертву, вышел парень с букетом цветов и пошёл следом за ней.

Девушка его заметила и ускорила шаг.

Постояв несколько секунд, раздумывая, что делать дальше, он решил, что нужно хотя бы проследить за ней. Может, ещё ничего не сорвалось и представится шанс закончить начатое, ведь время пока позволяло.

Он шагнул на тротуар и стал двигаться в тени домов, наблюдая за парочкой.

Парень что-то кричал его жертве, а та не слушала и почти перешла на бег. В какой-то момент она завизжала и побежала. А вскоре и вовсе к ним подъехала неприметная на вид машина и оттуда выскочили два парня, которые направились не абы куда, а именно к парочке.

Он подобрался поближе, выбрал местечко, чтобы обзор был получше, и затаился, превратившись в слух.

И каково было его удивление, когда он узнал в парнях тех, кто уже однажды помешал ему завершить дело. Он снова посмотрел на машину, но уже внимательнее.

Его намётанный глаз без труда выцепил детали, на которые обычный человек не обратил бы внимание. Машина была слишком уж обезличенной. Он и сам такими пользовался, когда шёл на дело. Это было… любопытно.

Тогда он ещё раз посмотрел на двух парней, оценивая их внешний вид. Оба были одеты в тёмную, неброскую одежду, а на одном из них вообще были штаны, которые носят мотоциклисты. Конечно, это ещё ни о чём не говорит, но уголки его губ всё равно поползли в стороны, намечая скупую улыбку.

Брат, конечно, будет недоволен тем, что он снова не сдержал обещание и не прикончил девчонку. Но, кажется, он вышел на след куда более крупной рыбки.

В совпадения он не верил. Как человек глубоко верующий, он доверял знакам. И очередную встречу с этими двумя в такой день он воспринял именно знаком свыше. Оставалось проверить это на деле.

Когда его жертву увели в машину, а после и вовсе уехали, он развернулся и поспешил к своей машине — больше здесь ему нечего было делать.

Теперь оставалось проверить свою догадку. Интуиция ему подсказывала, что сегодня никаких гостей на складах брата не будет. Если он окажется прав, тогда можно будет начинать собственную охоту.

До места он добрался быстро и без проволочек. Брату он решил ничего не говорить. Лишнее это пока, вдруг он всё-таки ошибается. Да и нравилось ему наблюдать, как нервничает братец, не доверяя всем вокруг, скоро и собственную тень начнёт подозревать в заговоре против него.

Когда время перевалило за три ночи, брат с досадой озвучил очевидное: никто сегодня не придёт, и торчать здесь бессмысленно. Выглядел он при этом мрачнее тучи.

А вот сам человек был в приподнятом настроении. Давно он не ощущал такого куража. Последний раз такое было лет тридцать назад. Правда, это опасное состояние. Нужно контролировать себя, чтобы не увлечься, как в прошлый раз, когда его чуть не поймали Макаренко — лучший друг брата, и его напарник.

На секунду он прикрыл глаза, вспоминая прошлое. Александр вызывал в нём двоякие чувства. С одной стороны, он злился, ведь тот сорвал его охоту. Но с другой стороны… Именно Александр всегда был его защитником с малых лет.

Он, а не брат ходил на все разборки с дворовыми пацанами, когда его обижали. Он, а не брат учил его играть в футбол, ловить рыбу в озере. Он, а не брат, отвёл его в секцию к своему тренеру. И от брата его защищал тоже он.

По факту Александр и был ему братом. А потом его не стало. И этого он тоже не мог простить Виталику. Хотя и понимал необходимость этого поступка. С характером Макаренко, его могла остановить только смерть. Даже то, что Виталик поспособствовал увольнению Александра, не остановило бы его. Рано или поздно он бы вернулся и довёл бы дело Художника.

Жаль, очень жаль, что их пути пересеклись таким образом. Но, что было, то было. Александра больше нет, а у него теперь есть иные задачи, которые нужно завершить.

С этими мыслями он сел в свою машину и поехал домой. Нужно было хорошенько подумать о своих дальнейших шагах и подготовить западню.

Но прежде нужно будет разобраться с ещё одним старым «другом» брата. Но это было даже приятно в какой-то степени. Хоть так он отплатит Александру за всё, что он сделал для него.

Вот интересно, баба Валя вообще спит? Уже за полночь, а она бодрячком — сна ни в одном глазу.

Встретила она нас у самой двери, мы даже позвонить в дверной звонок не успели. У меня вообще сложилось впечатление, что она у окна сидела и зорко бдела за округой.

Когда мы завели к ней зарёванную Павловну и рассказали, что к чему, она с минуту молчала, нахмурившись и обдумывая полученную информацию, а после хлопнула в сухонькие ладоши и рявкнула так, что аж мы с Глебом подскочили:

— А ну, прекращай реветь! На дворе и без тебя влажность повышена, кости ломит.

Павловна икнула и села ровно, как послушная ученица. Реветь, к слову, перестала.

Я благоразумно решил не вмешиваться в воспитательный процесс, а то ещё и мне достанется. Глеб, впрочем, тоже помалкивал.

Тем временем баба Валя развила кипучую деятельность. Полезла в шкаф, порылась там и вытащила что-то оттуда. Потом оценивающе глянула на Павловну, покачала головой и снова полезла в шкаф.

— Держи, — всучила она Павловной полотенце и новенькую, ещё с этикеткой пижаму. — Шуруй в ванную, потом на кухню чай пить и спать после. Вставай. Я сейчас подойду и зубную щётку тебе дам. Самостоятельно по шкафам не шастай, — грозно наставила на Павловну палец баба Валя. — Сама всё покажу. Иди, иди.

Павловна послушно встала и засеменила в ванную комнату. Ну а баба Валя развернулась к нам и упёрла руки в боки, грозно сверкнув глазами.

— А вы…

Она не договорила, лишь рукой махнула. Мол, что с нас взять, умом скорбных.

— Что «а мы»? — полюбопытствовал на свою голову Глеб.

Баба Валя пошла на него, как ледокол «Ленин» по Северному морскому пути — грозно и неотвратимо.

— Вы чего девчонку одну оставили и по городу шататься разрешили, а? Ещё скажи мне, что она сама так захотела. Бабу послушай и наоборот сделай! Это я тебе, как женщина говорю!

Глеб отступил назад и кинул на меня быстрый взгляд, мол, выручай. Не привык он к таким отповедям, судя по его виду. Я же развёл руки в стороны, мол, сам полез — сам и выкручивайся.

— Баба Валя, — только и нашёл что сказать Глеб, продолжая отступать.

— Что, баба Валя? Я уже… — она запнулась на секунду. — Много лет баба Валя. Надо было не слушать её, а сразу в милицию идти. Или ко мне везти. Сами же говорите, что не случайно напали на неё. А если бы сегодня не этот с цветами был, а тот, а? На вашей совести было бы. Потому что знали, но ничего не сделали! А ты что молчишь и скалишься? — развернулась она ко мне.

Я же и в самом деле не смог сдержать улыбки. Уж очень комично у Глеба лицо вытянулось.

— Валентина Константиновна, — проговорил я серьёзно и поднялся на ноги. — Прекращайте. Павловна взрослый человек, а мы ей не няньки, чтобы возиться с ней. Помощь была предложена, она отказалась. Не вязать же её и насильно тащить в отделение? А сейчас она сама уже одна не останется и ерепениться не будет.

— Воспитывал, значит? — прищурилась баба Валя, но градус претензий всё же понизила. Считала моё настроение и всё правильно поняла. Мудрая женщина.

— Получается, что так. Человек пока сам на грабли несколько раз не наступит — не поймёт.

Женщина снова махнула рукой.

— Ладно, погляжу я за ней. Проведу вразумительную беседу, чтобы тараканы в её голове все в рядок выстроились и в правильном порядке маршировать начали.

— Спасибо, баба Валя. Вы нас очень выручили. И её тоже.

— Ладно уж, — польщено отмахнулась она. — Но вы не затягивайте. Вечно я её здесь взаперти держать не смогу. Рано или поздно она усвистит отсюда и снова вляпается во что-нибудь.