Патриот. Смута. Том 13 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Только?

— Письмо хочу Мнишек написать. Взамен. — Видел я, что опытный казак покраснел. Даже в темноте, при свете костра, видно это было. — Написать сам могу. Грамоте я мало-мальски обучен. Но понимаю… Без твоего вестового не передадут ей. Сделай милость, господарь.

И все? Не поместье просит, не землю, а письмо? М-да. Совсем тебе казак старый вскружила голову эта баба. С ума свела. Но, мне от этого убыли никакой не будет. Сделаем.

— Передам со своими гонцами ей письмо от тебя. Иван Мартыныч. С собой принес?

— Принес. — Тот вздохнул. — Принес, господарь.

Забрал я у него свиток, распрощались. Он накинул плащ и двинулся сквозь лагерь сотни Якова к своим. Ну а мне ничего другого не оставалось, как перекинуться парой фраз с Ванькой о том, что поутру мы выступаем, и чтобы снаряжение и кони были готовы.

— Господарь. С рассветом уйдешь?

— Да, Ванька. Ты до Вязьмы с обозом.

Тот вздохнул, мотнул головой.

— Опять господарь один будет. Не поесть нормально, коня не почистить, не выпасти.

— Бойцы помогут. — Я усмехнулся. — Тебе же хуже. Трястись в седле столько. Да и кто за обозом приглядит. Мне в нем свой человек нужен.

— Да… При Григории порядка побольше было. — Он резко дернулся, встрепенулся. — Нет, нет господарь мой. Не то, чтобы плохо. Григорий просто дюже дотошный был. Святой человек. Чуть что, сам во все лез, все беды разбирал. Карал и миловал. А без него, все не плохо, но… Но похуже.

— Ясно. Вот и заменяй его. Помогай по хозяйству.

Он кивнул и тут же двинулся доставать мне снаряжение на завтрашнее утро. Ну а я отправился в шатер. Завалился на шкуры, смежил глаза и провалился в глубокий, спокойный сон.

Ну а поутру, быстро позавтракав, мы основной частью конной силы моего воинства двинулись вперед.

Я вновь возглавлял авангард. Лучшие силы — конные легкие рейтары. Чтобы это не значило, ведь в миропонимании войск того времени рейтар должен был иметь защиту корпуса, доспех. Но моих я, конечно, всех вооружить не смог. Пока что только пара сотен, одна из них Якова, смогли снарядиться трофейными кирасами гусарии.

Казалось бы трофеев много. Столько шляхты мы побили и можно смело переоснастить все войско. Ну или хотя бы все конное войско.

С одной стороны да, но если копать глубоко, все становилось сильно сложнее.

Во-первых, много доспехов было повреждено. Все же мы их не купили, не добыли, а получили как трофей после тяжелого и кровопролитного боя. Кузнецы и прочие мастера железноделы, что были приписаны к воинству в обозе, кое-что поправили, починили, но их было немного, а такую массу доспехов латать, это огромный срок. Большинство доспехов все еще сортировали и завтра поутру должны были отправить в Можайск, а оттуда уже в Москву.

Во-вторых, доспех должен подходить, хорошо сидеть, чтобы не стать настоящей пыточной машиной для носителя. Особенно кирасы. Шляхта — лучшие из лучших, большие, крепкие, отважные, отлично питающиеся люди. А мои дворяне, к сожалению, были весьма различны. Да, подобрать что-то конечно можно было. Но это увеличивало затраты времени. А без хорошей посадки все это шло на нет.

И самое, пожалуй, важное — третье! Кони. Невозможно даже сравнивать возможности боевых коней крылатых гусар Речи Посполитой и большинство коньков моего воинства. Ногайские лошади выносливы, они могут многое, но… Но тащить на себе в бой полный латный гусарский комплект,нет. Даже наличие кирасы, а это плюс минимум шесть-семь килограмм, уже сказывались на скорости. И это если удавалось найти именно кирасу. А это уже четвертое.

Наши трофеи преимущественно состояли из двух типов доспехов, которые плохо подходили моим рейтарам.

Первый, это то, что доставалось от казацких хоругвь. Кольчуги и их варианты — бахтерцы, юшманы, колонтари. Рейтар в такое облачать смысла нет. Кроме сотни Якова, которая решала разные задачи, основная массе держалась далеко от огненного боя. Стрелами по нам не били, а от пуль кольчуги защищали плохо. В сабельный бой же рейтарам лезть не следовало. А наличие доспеха мотивировало бы к таким действиям.

Второй, латные комплексы. И основном количестве это были составные, так называемые рачьи панцири. Очень тяжелые, очень надежные, но для лошадей неподъемные. Даже если убрать защиту ног и рук.

А формировать своих крылатых гусар в массе мне было не из кого. Если людей с выучкой еще наскрести сотню можно было, что я и сделал, укомплектовав и усилив свои бронные силы, то вот коней взять больше, чем всю ту же сотню, было неоткуда. К сожалению, почти всех могучих боевых скакунов по моей же тактике,мы выбили, чтобы ослабить гусар.

И то, собранная сотня, хоть и уверяла меня, что может биться пиками. Все же они имели опыт копейного, таранного удара. Но, я был уверен, что получится у них это ощутимо хуже, чем у элиты войск Речи Посполитой.

С такими мыслями о переформированиях своего воинства мы двигались на запад.

Лесов окрест становилось все больше. Все чаще гонцы докладывали о том, что впереди, у истока Москвы-реки в заболоченной части ее, есть острожек, где нас поджидают шведские и русские объединенные силы.

Пересекли мы пару небольших речушек. Мосты здесь, на удивление, были не уничтожены и срублены довольно хорошо.

И к полудню, когда солнце взошло в зенит я, возглавляя самые передовые отряды, если не считать дальних дозоров, увидел острог.

От автора

Он очнулся в теле психолога элитного лагеря для трудных мажоров. Избалованных сынков ждёт очень плохое лето.

https://author.today/reader/577126

Глава 19

Острожек был построен хорошо. Место выбрано отличное.

Дорога уходила на юг, петляла, огибала топкие места истока Москвы-реки. Севернее было крупное озеро Черное, которое так же питало реку. Холодное, полное подземных ключей.

И вот у изгиба дороги, где-то видимо на границе топи, используя сухие места как опору, а заболоченные как защиту, размещались острожные стены. Это не были едиными какими-то крепостными укреплениями. Больше всего конструкция напоминала подстройку под ландшафт. То здесь, то там, между деревьями проглядывал частокол. Были устроены засеки и рос непролазный кустарник.

А еще канавы. Уверен, они были вырыты еще пока стояли холода.

Когда потеплело, все это заполнилось водой и очень сильно осложняло подход и маневр. Идя на приступ, враг рисковал попросту провалиться в появившееся откуда ни возьмись болото. Даже малая с виду лужица грозила превратиться в настоящее бучило.

Лезть на штурм таких укреплений с наскока, настоящий ад.

Видел я, что на нескольких деревьях вблизи дороги размещены дозорные гнезда. Просматривались веревочные лестницы и канатные дороги. Уверен, там по пути к Черному озеру, имелись и различные ловушки, а также пути отхода. Все, чтобы незваный гость мог получить бревном по своей излишне любопытной голове. Или самонадеянный всадник рисковал провалиться в топь, идя по вроде бы недавно настеленной гати.

Воевода отлично закрепился здесь.

Ляхи, конечно, ударив всей силой, выбили бы его в глубь болота, потеснили, закупорили гарнизон. Но, во-первых, у защитников, я уверен, были пути отхода. Лодки и мокроступы, для перемещения, как отличный вариант. Во-вторых, вопрос — то был не в долгой обороне позиции, ради того, чтобы не пустить врага дальше. А в оттягивании на себя сил, изматывании и нависании над основным путем сообщения и снабжения.

Если нужно, оттянули бы и держались сколько могли. А потом ушли бы по воде, растворились в окрестных лесах и могли еще долго партизанить.

Главное воля, транслируемая из Москвы. В известной мне истории с ней — то как раз все плохо было. Шуйского скинули и ляхам присягнули.

А стояли бы на своем всей силой, большего добиться можно было бы. Без пушек и большого количества опытной пехоты Жолкевский рисковал застрять здесь на пару недель точно. Но штурма не случилось и у нас, и в реальной истории. Сейчас получилась победа на Безымянном поле у разоренного монастыря, а в истории — трагедия под Клушино.