Экстрасенс в СССР 4 (СИ) - Подус Игорь

— Вот и хорошо.

Стёпу, чтобы не возникло вопросов, мне пришлось в ресторан заводить самому. Метрдотель Рябцев посмотрел на него явно с неодобрением, но промолчал. Кстати, осмотрев начавших заполнять зал посетителей, я увидел несколько человек, явно одевавшихся в том же шалмане, что и колхозный шофёр. Из-за этого, Стёпу можно было легко принять за командировочного, решившего скрасить субботний вечер.

Самым последним явился Ермаков. Встретив его в фойе гостиницы, я чуть не принял зашедшую следом девушку за его спутницу, но сразу понял, что ошибся.

— Я думал, ты с девушкой придёшь, — заметил я.

— Увы, но пока меня никто не охомутал, — ответил Ермаков, и его взгляд непроизвольно переместился на стоявшую у бара Анастасию. Волкова словно почувствовала это, и их взгляды пересеклись, несмотря на разделявшую стеклянную дверь.

Мне показалось, что между молодыми людьми проскочили искорки. Мигом оценив перспективы возможных отношений, я невольно покачал головой.

Внешне Николай и Анастасия друг другу очень подходят. Насколько я помню, они общались почти как друзья, но в остальном — полная засада. Несмотря на то что в СССР формально сословного разделения общества нет, вряд ли родня Волковой из высшей партийной номенклатуры позволит им сойтись. У Ермакова есть только один выход: стать полезным и незаменимым.

Разговаривая со старлеем, я обнаружил появление на горизонте первого непредвиденного препятствия, способного сокрушить все мои планы. В ресторан пришли комсорг Лида в сопровождении того, кого я в принципе ожидал увидеть рядом с потерявшей любовника красоткой.

Загвоздка состояла в том, что в ресторан её привёл второй секретарь горкома ВЛКСМ Павел Николаевич Смирнов — старший брат руководителя ВИА «Песня-песня» Валеры Смирнова.

Лида меня заметила и покраснела. Я же сделал вид, что не узнал девушку, начавшую переходить из рук в руки руководителей, словно переходящее красное знамя. На того, кто недавно пытался меня распять на комсомольском собрании, по личной просьбе начальника цеха Михеева, я тоже не обратил никакого внимания.

Проблему их появления надо было срочно решать иначе весь план может сорваться, и именно этим я и решил заняться в первую очередь.

Закончив со встречей гостей, я усадил всех за стол и предложил выпить за встречу. Разумеется, мы со Степаном чокались со всеми рюмками с минералкой. В принципе, все друг дружку знали, Ермакова я сразу представил. Ну а дальше заработали музыканты, и обстановка в зале сама собой разрядилась.

Ухаживая за Ольгой, я начал присматриваться к участникам музыкального коллектива. Возвышение, заменявшее сцену, находилось на одном уровне с тем, где стоял банкетный стол. Из-за этого само расположение ансамбля словно намекало, что они играют и поют для нас.

Кстати, играли музыканты реально неплохо. Немного проседал на фоне остальных только барабанщик. А особенно выделялся клавишник, явно отлично освоивший японский синтезатор и виртуозно добавлявший в композиции звучание ещё нескольких инструментов и дополнительных ударных.

Как ни странно, но немного портил выступление ВИА его руководитель и бессменный солист Валера Смирнов. Что-то простенькое из репертуара «Самоцветов» или «Весёлых ребят» он исполнял неплохо, но как только дело доходило до копирования творчества Магомаева или «Песняров», разница в уровнях становилась заметна. Несмотря на это, подвыпившая публика принимала выступление ВИА нормально.

Прослушав несколько песен, я не стал сопротивляться и позволил Ольге утянуть себя на танцпол. Все остальные тоже долго не сидели. Через двадцать минут после начала наши три пары активно участвовали в общем веселье. Кстати, Саня тоже не скучал в одиночестве. Его вызвала на танец девушка, которую я, кажется, видел в заводской бухгалтерии.

Воспользовавшись предоставленной возможностью, я приблизился к вышедшим из-за стола второму секретарю горкома комсомола и Лиде. Эта танцующая парочка сейчас мне здесь была не нужна, и потому я решил их отсюда удалить.

Громкая музыка мешала концентрации, но я всё равно смог воздействовать на мозг Смирнова дистанционно. Действовал просто и эффективно — бил по площадям. Сначала до предела повышал мозговую активность пациента, затем так же резко снижал её до предела. Это производило интересный эффект. Смирнов в танце то начинал двигаться рывками, то, наоборот, притормаживал, при этом постоянно сбиваясь с такта. Из-за этого он несколько раз задевал соседей и постоянно пытался наступить на ноги удивлённой партнёрше.

Подобное заставило его нервничать. Несколько минут он сопротивлялся, а потом схватил Лиду за руку и увёл с танцпола. Вот только им не повезло. Их столик находился недалеко от танцующих людей, и я смог дотянуться. Махнув рюмку армянского коньяка, комсомольский деятель начал активно закусывать, попутно что-то нервно объясняя Лиде. Но и это не принесло ему успокоения. Опытным путём выяснилось: громкая ритмичная музыка сильно повышает эффект неравномерного воздействия и поднимает его на доселе недостижимый уровень.

Очень трудно сосредоточиться и справиться с собой, когда мозг постоянно подвисает на полсекунды, а потом мысли начинают нестись галопом. Лицо Смирнова стало пунцовым от скачков давления. Сначала он развязал галстук, потом хлебнул коньяка прямо из бутылки, тут же поперхнулся и словил паническую атаку.

В этот момент музыкальная композиция закончилась, и мне удалось всего на полсекунды сконцентрировать воздействие на системе, отвечающей за его мочеиспускание. В тот же миг комсомольский деятель начал непроизвольно опорожнять мочевой пузырь.

Вряд ли это кто-то заметил в раскрашенном цветомузыкой зале, но сам Смирнов точно заметил. Вскочив, он ломанулся в сторону туалета, но, не добежав всего нескольких метров, повернул и выскочил из ресторана. Не ожидавшая подобного Лида поймала мой взгляд, но, не найдя в нём поддержки, взяла сумочку и выбежала вслед за спутником.

— Чего это они? — спросила наблюдавшая за сценой Ольга.

— Не знаю, может, уже натанцевались, наелись и напились, — ответил я, празднуя маленькую победу.

Отыграв первые полтора часа почти без остановки, ВИА «Песня-песня» ушли на перерыв, и я понял, что пора приступать к обработке их руководителя. Музыканты скрылись в дверях, ведущих на кухню. Похоже, где-то там их ожидала еда. На сцене остался молодой клавишник, виртуозно наигрывающий что-то лёгкое на синтезаторе.

Валере Смирнову, в отличие от остальных, еду принесли за небольшой столик, появившийся с края от сцены. Кроме крабового салата и котлеты по-киевски, я заметил графин с водкой. Опрокинув в себя пятьдесят грамм, Валера сморщился и тут же принялся шептаться с первым клиентом, протянувшим ему пять рублей.

В одно из посещений ресторана я тоже подходил к Валере и что-то заказывал. Он меня запомнил и периодически осматривал публику, занявшую самый козырный столик. Войдя в короткий зрительный контакт, я прочитал в мыслях Валеры надежду, что мы сегодня что-то закажем. А ещё там промелькнуло сожаление об уехавших грузинах, которые были самыми денежными клиентами, приносящими каждый вечер Смирнову не меньше тридцати рублей.

А пока разгорячённая публика требовала продолжения танцев, к столику потянулись страждущие командировочные и местные, заказывающие концерт по заявкам. Я дождался, когда Валера соберёт мелкие купюры и спрячет в боковой карман пиджака. Потом он опрокинул в себя ещё пятьдесят грамм, и я понял, что пора начинать спектакль.

Взяв завернутую в газету бутылку спиртного, я подошёл к столику и, ловко развернув, поставил перед Смирновым французский коньяк.

— Валера, хватит пить водку. Лучше прими этот презент, — по-свойски начал я.

Мигом оценив этикетку «Наполеона», Валера Смирнов округлил глаза и спросил:

— Откуда такое богатство?

— Да есть места. Это тебе за исполнение. Душевно поёшь, — нагло соврал я.

Валера Смирнов уже давно считал себя непризнанной звездой советской эстрады, и я знал, в какие струны нужно ударить, чтобы ослабить его бдительность.