— Позже, Нина. Не знаю. И не об этом речь. Ты скажи: хочешь новые ноги?
Нина Ивановна схватила кувшин с компотом и принялась гулко глотать, минуя стакан.
— Красные ноги, как твой мизинец? — после паузы она задышала носом. — Что-то мне поплохело, Катя. Голова кружится. Где здесь можно прилечь? Наверно, я перегрелась там, на черноморском солнце. Ты права, мне надо отдохнуть и набраться сил.
Обняв начальницу за плечи, Катя повела ее в дом. По пути Нина чего-то вскрикивала и невнятно бормотала. Домовой тут же вылез из кармана — помогать с наведением порядка на столе. Чтобы ничего не пропало, Настя доела икру, Федор слизнул остатки паштета. Вот и вся уборка, собственно говоря.
— Хотела котику оставить, — сообщила девочка, работая ложкой, — но ему такое вредно.
— Да, — подтвердил я авторитетно. — Икру кошкам нельзя. Сочетание белка и соли крайне опасно для почек.
Домовой махнул рукой.
— Да и ладно. Все равно более запасов у нас нет, — доложил он. — Сегодня последнее на стол выставили.
— Как? — поразился я. — Там же такая гора банок была…
— Котомку дали Марфе за работу, — начал перечислять Федор. — Котомку Глафире. Ну и мешок в семью отнес. Еще не забывай, что сами ели. Хорошо ели, за ветчину Кот готов был родину продать.
— Значит, завтра пойдем к жадной Зине, — решила Настя. — У нас Нина Ивановна добавилась к больному ястребу. А им нужен кальций!
И в это время с сосны посыпались иголки.
— Эй, — возмутился я. — Тише там, голуби мои, тише!
С ветки над головой слетел ворон, следом за ним спрыгнул ястреб.
— Сколько можно прятаться? — прокаркали они синхронно. — Надоело.
— А я устал за сараем сидеть, — заявил Пес, присаживаясь рядом.
— Вам хорошо, вы здесь, — вздохнула Настя. — А котик остался в доме. Бедный, как он там один?
Раненому боевому духу пришлось прятаться в очень опасном месте — на Катином диване. Считай, бедняга в самое пекло угодил. Оставалось лишь надеяться, что он как-то выкрутится.
Со ступенек крыльца легко спрыгнула Катя.
— Уснула как убитая, — сообщила она. — Настя, сбегаешь в магазин за лимонадом? И еще как обычно: молоко, кефир, творог, сметана. Да, возьми полкило свежей семги, Белому ястребу на ужин нужен кальций.
— Что-то у меня колено ломит, — пожаловался домовой. — Наверно, дождь собирается.
— Ладно, — решила Катя. — Бери два кило, запеку рыбу в сметане с овощами.
Глава 30
Глава тридцатая, в которой градус напряжения повышается
Мы почти дошли до военторга, когда у дверей магазина нарисовался местный особист. Взглянув в нашу сторону, он отвернулся. Интуиция у меня неплохая, и этот маневр чуйка отметила злобным шипеньем. Кого, интересно, военный чекист здесь поджидает? Конспираторы, блин, эти особисты. Да ни один нормальный человек никогда на солнцепеке торчать не станет! А про кабинетную крысу вообще разговора нет.
Старший лейтенант Наливайко мелькал в детдоме, где иногда общался с персоналом. Пару раз с Катей затевал разговоры на отвлеченные темы. Но чаще всего особист Наливайко пересекался с капитаном Захаровой. Настя никогда не обращала внимания на подобных посетителей, к детям их не допускали. И слава богу. А я многих запомнил — иных людей следует опасаться. Эту мысль и высказал вслух:
— Внимание, впереди очень нехороший тип! Федор Кузьмич, сидишь как мышка. Пес, гуляешь в сторонке! А Настя лупает глазами и строит из себя маленькую дурочку, ясно? Будем мутить.
— Чего? — не поняла девочка.
Пришлось пояснять:
— Делать ясное плохо видимым. Уводить ёжика в туман. То есть станешь говорить только то, что я тебе скажу.
Настя хотела еще чего-то спросить, но мы уже дошли.
— Здравствуй, девочка! — сладко улыбнулся особист. — Ты чья будешь?
— Я Настя Жмуркова, живу у Кати Суриковой. А тебя как звать?
— Семен Петрович, — особист добавил сладости во взгляд. — А почему ты гуляешь без сержанта Суриковой?
— Ножка у нее болит. Вот, за молочком иду.
Особист сдвинул брови:
— И поэтому ходишь одна?
— Так я же неопасная, Семен, — воскликнула Настя. — Бракованная. Меня и на море потому не взяли. Всех взяли, а меня оставили.
— Ну да, ну да, — к сладости в голосе добавилась кислость. — А говорят, будто ты мази лечебные продаешь?
— Кто говорит? Глупости, — отмахнулась Настя. — Не продаю. Подружкам пару раз подарила, и все.
— А где взяла?
— Так дома сварила, Семен! Рецепт в медпункте услышала, на медосмотре. Там врачи обсуждали.
— Что обсуждали?
— Все обсуждали. Это же врачи! Чистота и гигиена… Хочешь, научу, чем голову мыть? — Настя понизила голос. — Только это секрет, никто не знает. Волосы станут густые и пушистые.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался он. Интерес был искренним, волосики из-под фуражки особиста выглядывали реденькие. — Говори, запомню.
— Берешь хозяйственное мыло, строгаешь в баночку. А лучше на терке потереть. Потом заливаешь отваром северных цветов. Можешь добавить ромашку, календулу и крапиву. Немного постоит — можно пользоваться.
— Хм… — задумался он. — Мыло дома есть… А цветы где брать?
Создавалось впечатление, что этот парень нигде, кроме своего кабинета, не бывает. И никаких цветов не видел, кроме герани на подоконнике. Настя ему напомнила:
— Так в чистом поле, Семен!
— Хм… Не разбираюсь я в цветочных породах, — признался он.
— Тогда идешь на рынок, — предложила Настя четкий выход. — Подходишь к бабушкам, и спрашиваешь цветы для отдушки.
— А может, ты мне сваришь? — вкрадчиво вопросил особист. — Ну, по дружбе?
Дружбан нашелся, ага. И Настя его мягко отшила. Прямо говоря, огорчила:
— Я скоро уеду, Семен, — пожала она плечами. — Мне полковник Гриб на днях так и сказала: «И ждет тебя, доченька, дальняя дорога. Ты уедешь, а я буду скучать».
Особист переменился в лице, будто его дубиной стукнули. Сладкая улыбочка сползла, а взгляд замутился, теряя фокусировку. Когда начальник гарнизона скучает, ей лучше на глаза не попадаться. А когда она не в духе — тем более лучше не попадаться. Если не хочешь дальней дороги, конечно. Это она может запросто устроить. У нас в Приполярье служить не так уж плохо, ведь есть еще гарнизоны и северней, вплоть до Новой Земли. Где много зимы, осадков и шквалистого ветра. Там лето длится две недели, если повезет.
Множество горестных мыслей промелькнули на лице особиста, таких ясных и понятных мне. Старший лейтенант Наливайко явно пожалел, что прицепился к ребенку.
— Так я пойду, девочка? — заторопился он. — У меня еще куча дел!
— Пока-пока, Семен, — Настя махнула рукой. — Пусть наш секрет мыла останется тебе на память.
* * *
Говорят, что один секрет дважды не продашь. Фигня! После беседы с особистом меня несло, и секрет новой шампуни мы немедленно притулили продавщице Любе. Она скушала это легко.
— Смотри, Люба, — Настя быстро писала рецепт на огрызке оберточной бумаги. — До кипения не доводить! Пена здесь наш враг. Мыло-то целебное.
— Да что ты говоришь! — шептала продавщица.
— У правильного средства к очищающему эффекту добавляется оздоровительный компонент. Понятно? Женское белье после стирки полоскать с отваром из северных цветов. Отдушка приятная, это раз. Второе — убирает запах пота. И наконец, кожа не преет и не дубеет.
— Офигеть! — Люба все глубже впадала в косметический экстаз.
— А главный секрет здесь в словах, — добила ее Настя. — Слова особенные надо сказать, как только сваришь состав. Вот текст.
Внимая каждому слову, Люба кивнула:
— Ясненько. Слушай, а вот бывают такие капли, чтобы мужчина на чужих девок не смотрел?
— Приворотное зелье, что ли? — воскликнула Настя с понимающей улыбкой.
— Ну да, — продавщица понизила голос. — Говорят так: капнешь ему в чаек, и он становится весь шелковый. И к дружкам не ходит водку пить, и к бабам не тянет.
