Заговор (СИ) - Старый Денис
— Не за чины служу вам, ваше императорское величество.
— Не только за них, друг мой. Но ведь весьма разумно, когда достойный человек сам желает возвыситься и стремится к повышению в чине. Вы стремитесь?
Я лукаво прищурился, стараясь придать лицу располагающее выражение.
— Если ваше императорское величество сочтёт нужным, — словно выдавил из себя Рибопьер.
— Вы, кажется, хотели мне что-то сказать? — подтолкнул я его к разговору.
Человек этот вряд ли был предан мне целиком и полностью. Некоторые сомнения, возможно, даже не мои, а отголоски сознания прежнего Павла, не позволяли относиться к нему с полным доверием. Но сейчас мне требовались не только безусловно верные солдаты. Нужны были и люди, умеющие разговаривать, убеждать, находить общий язык с теми, кто ещё вчера считал государя своим врагом.
— Я хочу уйти, ваше императорское величество, — произнёс Рибопьер и тут же поспешил добавить: — Но, чтобы вы правильно меня поняли, уйти не для того, чтобы предать вас. Боже упаси! Я желаю поговорить с людьми, которые графа Палена не любили и считали его… Простите, ваше величество, это ведь было ваше решение назначить его на столь важный пост, но многие тогда усомнились…
— Errare humanum est, — философски произнёс я. — Человеку свойственно ошибаться. А я хоть и император, но не претендую на божественную непогрешимость. И не собираюсь богохульствовать, стремясь стать самим Господом Богом. Но глуп тот человек, который не может осознать собственные ошибки и не пытается их исправить. Вы же меня глупцом не считаете?
Вопрос получился провокационным. Рибопьер задумался, причём настолько явно, что я едва не рассмеялся. А потом поймал себя на мысли, что если бы он вот так замешкался перед прежним Павлом, то наверняка вновь отправился бы в казематы. Причём, возможно, уже без всякой надежды на освобождение.
Но я не он. Хотя определённых усилий мне стоило побороть эмоциональный порыв, вдруг поднявшийся из глубин сознания. Словно кто-то внутри настойчиво требовал немедленно поставить зарвавшегося камергера на место. И это ощущение было настолько неприятным, что я даже невольно сжал кулак.
— Ваше императорское величество, так вы позволите мне покинуть вас? — спросил Рибопьер, так и не ответив на вопрос о моей глупости.
За нашим разговором уже наблюдали другие бывшие арестанты. Четверо офицеров отделились от общей группы и, словно крадучись, то и дело оглядываясь назад, направились к выходу из крепости. Они явно ожидали, что кто-нибудь сейчас окрикнет их, направит в спину ружьё или просто прикажет вернуться. Но часовые не препятствовали. И это обстоятельство, судя по лицам остальных заключённых, производило куда большее впечатление, чем все мои обещания.
Что ж, не может быть большого стада без того, чтобы в нём не нашлось несколько паршивых овец. Хотя, возможно, эти четверо просто не поверили мне. И, если подумать, имели для этого определённые основания.
Но нарушать собственное слово я не собирался.
— Глупцы, ваше величество, — негромко произнёс Рибопьер, проследив за уходящими. — Они заблуждаются.
— Возможно, друг мой. А возможно, просто слишком хорошо помнят прежние обиды, — ответил я. — Хорошо, я отпускаю вас. И не стану считать, что ваш уход означает выбор в пользу преступников.
Сказал и уже прекрасно понимал, что этот человек, где-то хитрый, а в какой-то степени, как выразились бы в будущем, коммуникабельный, обладает немалыми связями при дворе. Он вхож в лучшие дома Петербурга, знаком со множеством влиятельных людей. А именно такие связи мне сейчас были необходимы. И если Рибопьер действительно намерен использовать их в мою пользу, это может оказаться полезнее целой роты солдат.
— Постойте! — окликнул я его, когда камергер уже направился к выходу. — Вы должны выполнить ещё одно моё поручение. Знаю, что вы имели общение с Кутузовым. Поговорите с ним. Не хотелось бы, чтобы столь славный генерал оказался не на той стороне. И передайте, что государь помнит его заслуги перед Отечеством. И ужин тот, что был вчера, тоже не забыл. Он — верный сын Отечества нашего.
Я произнёс это нарочито громко, чтобы остальные бывшие заключённые, наблюдавшие за результатом нашего разговора, поняли: если камергер и покидает крепость, то делает это по моему поручению. Иначе кто-нибудь непременно решит, что даже человек, долгое время находившийся рядом с императором, предпочёл уйти к заговорщикам, а значит, именно на их стороне правда.
А ещё упоминание Кутузова, почти что командующего петербургским гарнизоном, способно вразумить.
Рибопьер посмотрел на меня, затем на толпу бывших арестантов. По выражению его лица я понял, что он прекрасно догадался, зачем и почему я так громко объявил о поручении. Камергер медленно поклонился, на этот раз с куда большим уважением, чем прежде, и направился прочь.
Я проводил его взглядом.
Вот ведь какая штука. Ещё недавно этот человек сидел в крепостном каземате по воле государя, а теперь тот же самый государь поручал ему искать сторонников. Причём сам камергер пока, по всей видимости, не понимал, чему больше удивляться: неожиданной свободе или тому, что император разговаривает с ним как с разумным человеком.
Между тем ворота крепости уже открыли для отдельных посетителей. Внутрь проходили люди, некоторые в церковных рясах, видимо, по зову настоятеля собора. Их сопровождали солдаты, внимательно проверявшие каждого. Я видел, как один из священников остановился возле ворот, долго крестился, глядя на собор, а затем поспешил дальше, прижимая к груди какую-то сумку.
Что ж, наше противостояние продолжается.
И чем больше людей сегодня узнает, что император Павел жив, действует и имеет поддержку, тем труднее будет заговорщикам объяснить, почему они объявили его мёртвым.
Санкт-Петербург. Васильевский остров.
12 марта 1801 года. Утро.
Трактирщик Гумберт смотрел на двух людей, стоявших напротив него, и почти не моргал. И это несмотря на то, что за всю минувшую ночь практически не сомкнул глаз. Он знал, что в городе происходят какие-то очень важные события, но совершенно не представлял, чем всё должно закончиться. А потому ещё вечером нанял охрану для своего питейного заведения на Васильевском острове. Деньги пришлось заплатить немалые, но собственная жизнь и сохранность имущества стоили куда дороже.
Теперь же выходило, что неприятности явились не с улицы, а непосредственно в его трактир.
— Господа, так от чьего имени я должен выставлять бочки с пивом и вином? — растерянно спросил он, переводя взгляд с одного посетителя на другого. — И для кого жарить мясо? Вы уж определитесь, ради всего святого! Мне ведь людей кормить, а не государственные дела решать! Деньги принесли оба.
— Ты ополоумел? Перед тобой поручик гвардии! — возмутился один.
Перед ним стояли поручик Семёновского полка и младший унтер-офицер гарнизона Петропавловской крепости. Причём последний смотрел на офицера так, как солдат по всем правилам воинской службы смотреть на своего командира совершенно не должен. В этом взгляде был вызов. Почти ненависть. А как ещё смотреть на предателя? Особенно если у тебя самого имеется поручение от государя императора?
Они пришли почти одновременно и говорили практически одно и то же. Нужно выставить угощение для народа, приготовить мясо, вынести бочки с пивом и вином, объявить, что всё это делается по высочайшему повелению самого императора.
— Павла.
— Александра.
Они почти одновременно сказали.
Только вот младший унтер-офицер появился немного раньше. А затем стоял некоторое время в стороне и слушал, как поручик отдаёт те же самые распоряжения, но уже от имени совершенно других людей.
И всё это время размышлял, что ему делать.
Сложно переступить через субординацию, через дисциплину, которую в русской армии вбивали палками. Сложно, если только поручение тебе не дал сам государь. Если только ты не собираешься возвыситься и умом ли, чутьём ли не понимаешь, какой великий шанс тебе выпал. Такой, какой не каждому за всю жизнь случается.
Похожие книги на "Заговор (СИ)", Старый Денис
Старый Денис читать все книги автора по порядку
Старый Денис - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.