Руса. Расширяя пределы (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович

— Ох, мама!

— Вот именно! Ты выпей и слушай дальше! Раз кругом грабят, то купцам с товаром ходить опасно будет, они цены и задерут. А покупатели, наоборот, обеднеют. В итоге что? А то, что продаваться наша продукция хуже будет, намного хуже! И твои книги, и открытки, и сласти со стеклом… Только на оружие спрос вырастет.

— М-да-а, проблема! — пробормотал парень.

— Не-е-ет, парень, это всё — ещё только начало. И даже сложности с поставками сырья и оборудования — не самое страшное.

— А что тогда? — осипшим голосом спросил парень.

— Так я же уже сказал. Спрос на оружие только вырастет. А где у нас делают самое лучшее в мире оружие? Правильно, здесь!

— И в Хураздане ещё… — шепотом уточнил Маугли.

— Верно! А значит эти города — ценный приз, который захотят захватить все окружающие. Вообще все, понимаешь!

— А-а-а… Как же мы отобьёмся? От всего мира-то?

— Вот и я, парень, теперь гадаю — как⁈

Во всех официальных документах говорилось про Александрию Нубийскую, город у Первого Порога. Однако на самом деле это была целая россыпь отдельных городков. Самым новым был Асуан, названный так с моей подачи, он строился вокруг гидроузла. Каналы, отводящие воды Нила в период разлива в специальное водохранилище для полива наших садов, полей и огородов. Система верхнебойных водяных колёс, связанная с электрическими генераторами. Производства, потребляющие много электричества. И посёлок при них.

Были ещё Верхний Порт и Нижний Порт, и род основных занятий тамошнего населения очевиден. Но основным был самый древний из них под названием Диб, что на языке нубийцев означает и «крепость», и «дворец». Военная крепость, административный центр, склады и, разумеется, дворец Наместника. Бывать там — часть моих обязанностей, но я этого не любил, а в нынешнем настроении это было просто опасно. Ещё вспылю на пустом месте, обижу важного гостя… Кому это нужно?

Вот я и отправился на Литейный двор. Формально — с очередной инспекцией, а на самом деле — чтобы душу потешить. Литейный двор был предметом моей вполне оправданной гордости. А почему нет? Это химические процессы я отлаживал и запоминал, а в области металлургии я имел только теоретические знания, причём отрывками — составы некоторых сплавов, диаграмма состояния железа да перечень основных легирующих элементов.

И вот на этом скудном основании мы с местными мастерами научились выпускать больше десятка сплавов. Про «германское золото», «небесный металл» и мельхиор я не раз упоминал, но лили их не здесь, а в тщательно охраняемом закутке Нового Диба — крепости, охраняющей наш Асуан со стороны ливийской пустыни. Запад в Египте издавна считался частью света, с которой приходит сама Смерть, никто не удивился, что именно там я расположил не только новую крепость, но и самое современное оружие, которое, кстати, ковалось именно здесь. Ха, «ковалось»!

Нет, братцы, наши новые пушки мы не точим из дерева и не куём, мы их отливаем! Нет, и чугун можно сделать ковким, в теории я даже знаю как именно. Обычная добавка магния. И магний я тоже знаю, как получить, ничуть не сложнее, чем алюминий. Но ради всех здешних богов, объясните мне, зачем? С какой целью мне это делать? Серый чугун отлично льётся. Правда, последующая механическая обработка требует осторожности, но для стрельбы крупным дробом и картечью вполне годится.

О! А вот, кстати и пушечка. Нет, не чугунная, корабельные мы льём из бронзы, кораблики-то здесь — смех один, на них ставят вертлюжные пушки, причём невеликого калибра, не более одной восьмой локтя, то есть 62.5 мм — это максимальный калибр. Тут я в очередной раз усмехнулся. В ХХ веке, во времена моего детства этот калибр вовсе не казался маленьким, знаменитые «трёхдюймовки» прекрасно провоевали всю Великую Отечественную войну, а с танками поначалу и вовсе «сорокапятки» воевали.

Здешним корабликам до танков далеко, так чего же мне не хватает? А всего! Чугунное ядро в такой пушке по массе даже до килограмма не дотягивает. Дыру-то во вражеском борту оно пробьёт, кто спорит? Только её и заткнуть недолго, мала она. Артиллерийские гранаты? Эти были эффективнее, вот только людей, которым я мог доверить их изготовление, отчаянно не хватало. А Неарх[3], знаменитый флотоводец Александра требовал с меня всё больше пушек, артиллерийских гранат и пороха. Рожу я ему их, что ли⁈ У него, по слухам, кораблей почти две тысячи, вот и считайте — по две пушки на каждый, по дюжине гранат на пушку… Так, Руса, спокойно! Ты сюда пришёл за душевным покоем, вот и переключайся.

[3] Неарх — военачальник, мореплаватель и сподвижник Александра Великого. Родился на Крите. Отец перевёз мальчика в Македонию, где тот стал одним из ближайших друзей детства царевича Александра. Во время Индийского похода македоняне построили флот, командующим которого стал Неарх. По утверждениям историка Арриана, этот флот насчитывал около двух тысяч кораблей. В реальной истории в 326—324 годах до н.э. Неарх возглавлял экспедицию из Гидаспа один из притоков Инда) к устью Евфрата в Персидском заливе и блестяще справился с поставленной задачей. В альтернативной истории Цикла в исследовании не было смысла, его ранее выполнила флотилия Савлака Мгели по прозвищу Волк.

Так что пойду-ка я налево. Нет, не в том смысле, новых невест мне, наложниц и хотя бы «девушек на ночь» мне и так постоянно пытаются подложить, причём, как ни странно, наиболее настойчиво этим занимается наша Принцесса. Согласно её убеждениям, человеку моего положения без полудюжины наложниц неприлично даже!

Ой, что-то я отвлёкся. Поворот налево и вот он — участок подшипников. Нужный состав баббита нам удалось получить не сразу, ведь оптимальный состав зависит от скорости вращения, нагрузки и рабочей температуры. Но зато теперь наши генераторы уверенно работали при 500–600 оборотах в минуту. Мелочь, скажете? Да что бы вы понимали! Чем быстрее мы крутим генератор, тем больше его удельная мощность, так что я смог сделать наши генераторы почти вчетверо легче.

Меньше расход проводов, меньше затрат квалифицированного труда на один генератор, да и КПД вырос. И всё это за счёт — вот этого маленького участка. На моё лицо снова наползла довольная улыбка. И сразу же потускнела, когда я вспомнил, с каким трудом нам достаётся сурьма для этого сплава.

Та-а-к, а теперь — самое сладкое. В этом сарае в прямом смысле слова приближали будущее.

— Трипидавр! — зарычал я, едва войдя. — Сколько раз тебе говорить, что свинец — смертельный яд⁈ Почему литейщики без респираторов работают? А этот почему без перчаток?

— Не шуми, большой начальник! — широко улыбнулся в ответ угольно-чёрный начальник участка. Происхождения своего он не знал, в Египет его он попал ещё ребёнком да так и прижился, вырос, стал помощником мастера свинцового литья, у которого я его и выкупил. Только имя сменил, прежнее прозвище было слишком уж ругательным. Что означало его новое имя, и откуда я его взял[4], вспомнить не удалось, но это слово тут же всплывало в памяти при взгляде на этого здоровяка. — Всё они знают, всё помнят. Но намордник носить свободному человеку не пристало. А перчатки… в толстых со шрифтом работать неудобно. А тонкие он надевал, но об заусеницу порвал полчаса назад.

— За заменой пошли! — прорычал я, успокаиваясь. Этих обормотов выучить было непросто, не хотелось их быстро потерять.

— Так сразу и послали. Но Печатный двор не только у нас стоит, и всем шрифты требуются, постоянно не хватает!

— Ладно, оставим это. Молоко пьёте? И окна пусть шире откроют! — проворчал я.

Нет, не получилось у меня успокоиться, надеюсь только, что на общении с дорогими гостями это не скажется.