Маньчжурский гамбит. Книга Восьмая (СИ) - Барчук Павел
— Возвращаемся, Тимоха, — сказал вахмистру, — Здесь больше ничего не найдём. А время уходит. В любом случае девчонка окажется в городе, деваться ей больше некуда. Не в лесу же она с дедом ночевать собралась. Из Харбина ей надо двигать дальше, куда — не знаю. Поездом, санями, пешком — неважно. Но сначала город. А в городе у нас есть человек, который найдёт кого угодно.
Вахмистр понял сразу. Хмыкнул в бороду.
— Чжао?
— Чжао. Его ребята Приходько за двое суток из-под земли достали. Китаянка со стариком и узлами для них дело нескольких часов. Пусть перетряхнут все норы: постоялые дворы, вокзал, извозчиков. В этом городе без ведома триады даже мышь не пробежит.
Мы вернулись обратно в тоннель. Тимоха потянул створку на себя, прижал плотно. Засов задвинул до упора.
Взял лампу и развернулся ко мне.
— Дык что, Павел Саныч, ехать-то как? С Еремеем нельзя. Сами теперь знаете, что он за человек.
— Ты прав, — согласился я. — Ерёму нельзя.
— А на чём тогда? — Тимоха почесал затылок. — Верхом?
Я молча покосился на вахмистра. Мой преданный пластун не в курсе, что его сиятельство на лошади верхом ездить не умеет. Проще собаку посадить, у нее и то лучше получится. Настоящий князь мог, а я нет.
— Думаю, так тоже не надо. Слишком подозрительно, — выбрал самую безобидную версию, которая могла бы удовлетворить казака и не вызвать подозрения. — Отродясь по Харбину верхом не разъезжал, а тут поскачу кавалеристом. Нет. Давай розвальни возьмём. Те, что покупались для встречи с казаками.
— И кобылу? — уточнил вахмистр. — Барыню нашу?
— Кобылу не трогаем. Она после семёновского угощения до сих пор имеет такой вид, будто ей стыдно перед всей конюшней. Возьми у Никифорова коня. Скажешь уряднику, что на время. И править будешь сам.
Казак ухмыльнулся. Видать, вспомнил, как Ерёма учил меня с санями управляться, и тот сугроб на дороге, в котором его сиятельство очутился.
— Если кто спросит, — добавил я, — скажем, князю на ночь глядя приспичило к Соломону Марковичу. У нас с ним дела всегда найдутся. А то, что не на пролётке… Чёрт его знает. Не приходит ничего в голову. В конце концов, я — князь. А князю может какая угодно блажь в голову прийти. Вдруг, мне что-то надо из города забрать.
— Понял, ваше сиятельство.
Пластун развернулся и потопал по тоннелю к развилке, освещая дорогу. Я двинулся следом.
Тимоха первым выбрался из лаза, подал мне руку. Потом уложил половицу на место, пристукнул каблуком, чтобы легла ровно. Сам тем временем отодвинул от двери носилки с тазиком, вернул их обратно в угол. Лампу вахмистр загасил и поставил обратно на полку.
Со стороны — склад как склад. Бинты, склянки, тазы. Никто и не подумает, что под ногами дыра до самого оврага.
Вышли в коридор. Амбарный замок накинули на пробой и защёлкнули дужку.
В медчасти было тихо, Лебедева нигде не наблюдалось. Молодец, Сергей Петрович. Велено не появляться — не появляется.
Нашёлся доктор на улице. Бродил вдоль стены медчасти туда-сюда, как часовой. Руки в карманах, плечи подняты до ушей, нос красный. Увидев нас, остановился и с явным облегчением выдохнул облачко пара.
— Сергей Петрович, — удивился я. — Сказал же вам, гляньте, как там детишки. Вы чего на улице мерзнете?
— Детишки отлично, Павел Александрович, — бодро отрапортовал Лебедев. — Все здоровы. А больше заняться было нечем. — Он помолчал, потёр замёрзшие ладони и добавил: — Да я гуляю, знаете. Свежий воздух крайне полезен.
Ну вот как на такого человека сердиться? Хоть насмерть замёрзнет, а распоряжение выполнит. И ни слова жалобы.
— Возвращайтесь в тепло, — сказал я. — Склад. кстати, мы заперли. Ключ у вас?
— У меня, — кивнул доктор и похлопал себя по карману.
Он так и не спросил, что мы делали в медчасти больше получаса. Золотой человек.
Тимоха отправился к Никифорову, а я — к навесу, где стояли старые розвальни. Те самые, облезлые, битые. Селиванов до сих пор считает их позором хозяйства.
Минут через десять ко мне присоединились Тимофей и урядник. Но не одни. Никифоров привёл под уздцы мохнатого гнедого мерина. Так понимаю, это был не столько кавалерийский конь, сколько обозный работяга. Видимо, и такие у семёновцев имелись. Остались с лучших времён.
— Смирный, ваше сиятельство, — сообщил Никифоров. — В оглоблях ходит справно, хомут знает. Дорогу держит.
Спрашивать, куда это князь на ночь глядя собрался на розвальнях, урядник не стал. Отдал повод Тимохе, козырнул и ушёл обратно к воротам.
Вахмистр принялся запрягать. Хомут, дуга, гужи, супонь. Руки у пластуна работали сами, быстро, без лишних движений. Мне оставалось только с умным видом стоять рядом и делать вид, будто я тоже во всём этом разбираюсь.
В самый разгар процесса будто из-под земли вырос Еремей. Только что возле конюшни никого не было — и вдруг вот он. Шапку в руках мнёт, с меня глаз не сводит.
— Ваше сиятельство… Никак ехать собрались? Дык я мигом Марусю запрягу! Чего ж вы на этом корыте… — Он покосился на розвальни. — Негоже ж князю.
— Отдыхай, Ерёма, — ответил я спокойно. — К Соломону Марковичу надо. Добро у него кое-какое забрать. В пролётку не влезет, а розвальни в самый раз. Тимоха управится. А ты завтра выходной просил — вот и начинай отдыхать с вечера. Марусе тоже передышка нужна, она у нас как наскипидаренная каждый день по городу носится.
Возница помялся, потоптался на месте. Потом поклонился.
— Как прикажете, ваше сиятельство. Спасибо.
И пошёл к бараку. Мне даже показалось, что с облегчением. Похоже, после того взгляда губернаторского гвардейца Ерёме и самому никуда ехать не хотелось.
Я постоял, посмотрел вознице вслед, затем снова повернулся к Тимофею.
— Тимоха, кликни Гастона. С нами поедет.
Пластун поднял бровь, насупился, но спорить не стал. Ушёл в сторону вагона, где стоял наш танк. То, что лягушатник до поздней ночи отирается возле своей колесницы, всем известно. Мог бы — и спал бы с ней в обнимку.
На самом деле решение насчёт Гастона было спонтанным. Мы едем в Фуцзядянь, на дворе уже темно. Лишняя пара глаз не помешает. А лишний ствол под полой пальто — тем более. Райончик тот ещё.
К тому же в свете последних событий моя персона стала слишком популярной и известной. Не для всех в положительном смысле. Ну его к чёрту, рисковать. Да и Тимоха не до конца ещё пришёл в боевую форму.
К тому же француз лишних вопросов не задаёт. Только если по существу. А это на данный момент весьма ценное качество.
Через пару минут Гастон в сопровождении вахмистра вынырнул из густых сумерек. Шарф намотан до ушей, руки в карманах.
— Mon prince, куда едем? — спросил лягушатник без всяких предисловий.
— Прокатимся к одной чайной, — ответил я.
— Bon. — Он посмотрел на розвальни, потом на мерина, потом на меня. — Странный выбор, однако.
— Да, — усмехнулся я. — Захотелось быть поближе к народу.
— Так и подумал, — невозмутимо ответил француз.
Затем пожал плечами, мол князь сам знает на чем ему ездить, и молча полез в сани. Устроился на соломе с таким видом, будто всю жизнь только на розвальнях и раскатывал.
Тимоха разобрал вожжи, уселся впереди на месте возницы. Я прыгнул к Гастону назад. Мерин тронулся без понуканий. Караульные развели створки, выпустили нас и тут же закрыли.
Сумерки уже начали перетекать в темноту. Над Харбином кое-где зажигались первые огни.
А я вдруг подумал про губернатора. Интуитивно, что ли. Свербило меня что-то внутри еще с момента нашей встречи.
Приехал Бао сегодня как ни в чем не бывало, чаи со мной распивал, рассказал про Приходько. Мол, слово держит, делится сведениями. Но что же он в итоге мне поведал? Хондзё злится, Хондзё ищет, кто стоит за князем Арсеньевым. Всё. Очень сомнительная тайна.
Это при том, что Приходько трётся возле майора в качестве соглядатая губернатора уже не один день. Неужели за всё это время он не узнал ничего действительно стоящего? Тем более Хондзё моя персона — как ком поперёк горла. Не верю, что самурай ее по сорок раз на дню не поминает.
Похожие книги на "Маньчжурский гамбит. Книга Восьмая (СИ)", Барчук Павел
Барчук Павел читать все книги автора по порядку
Барчук Павел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.