Медный паровоз Его Величества. Том 1 (СИ) - Кун Антон

— Иван Иваныч, это Архип. Ты дома?

— Дома, дома, заходи, открыто! — громко проговорил я, вставая и с удовольствием разминая спину и плечи.

Дверь открылась и в комнату вошёл Архип. Лицо его было разгорячённое, но довольное:

— Там это самое, канавы под трубы роются, снег-то нынче вона как быстро сходит, можно и до Пасхи начать прокладывать.

— Ну так и начнём, чего тянуть-то кота за хвост.

— Какого кота? Мы там никаких котов не трогаем, — Архип с непониманием уставился на меня.

— Да это присказка такая, — я улыбнулся и похлопал Архипа по плечу, — Когда кто-то дело затягивает, то ему говорят, мол зачем кота за хвост тянешь, вроде как… аллегория такая… — я на секунду задумался. — Ну вот говорят же, что «мал золотник да дорог», слышал такое?

— Ааа… — Архип ощерился в понимающей улыбке, — Это как пора да время дороже золота, верно?

— Верно, пора да время нам дороже золота, да и любых камней драгоценных дороже будет.

— Эва как ты умно сказал, — с уважением посмотрел на меня Архип.

— Так, с траншеями понятно, а что у нас по цехам, кирпича-то уже достаточно ведь заготовили, можно будет и первый цех начинать строить.

— Кирпича-то да, его, это самое, наготовили вдоволь. Только надо бы подождать, а то ежели рано начнём строить, так потом по весне земля отойдёт от холода и поплывёт вся стройка.

— Правильно, поплывёт, но мы будем строить по новому способу.

— Это по какому такому новому?

— Мы сделаем вначале котлован, яму такую под всё здание, аршина в два глубиной, — я показал рукой высоту на несколько ладоней меньше роста Архипа.

— Так это что же, мы с погребом цех будем делать?

— Здесь ведь грунтовые воды рядом, река мелкая, а дальше и вообще Обь, поэтому вначале сделаем котлован, потом выложим его стенки кирпичом и несколько столбцов в центре тоже из кирпича сделаем. Так всё здание цеха будет крепкое и с… погребом таким большим. Потом уже начнём сам цех строить. До апреля надо котлован закончить, и чтобы кирпича нам и на него хватило.

— Эва как ты широко мыслишь, Иван Иваныч, тебе бы начальником горного дела служить надобно, — Архип опять уважительно посмотрел на меня.

— Ну, Архип, наше дело для мужиков облегчение устроить, а про должности думать пока нет времени. Про мужика-то никто особо не думает, а ведь совершенно напрасно. Ежели условия работы облегчить, то что же, хуже трудится мужик станет? Нет, ведь работы под самую завязку хватает, а ежели и цех хороший, и вода поступает по трубам, то значит и работа в руках гореть должна. Да и мужики, они же вон как ты говоришь, убить друг друга готовы, лишь бы на каторгу их отправили, чтобы полегче пожить там. Разве дело это?

— Это точно не дело, — согласился Архип. — Да и убивец, он же грех тяжкий на душу берёт. Телом-то оно может и отдохнёт на каторге, а потом что же? В огне адском гореть до скончания века, это ж хуже любого оброка и сабли казацкой.

— Ну вот, Архип, сам понимаешь, дело мы начали серьёзное. Уж не могу сказать тебе про котлы адские, этого мне не ведомо, но вот жить надо бы стараться по совести, да чтобы дело твоё не разрушало, человека не коверкало, а крепкое и толковое что-то умножало.

— Ну точно тебе в академию надобно, Иван Иваныч, ты же прямо в корень зришь.

— Ты прекрати мне эти речи рассказывать, — я погрозил Архипу пальцем. — А то ведь и правда уговоришь и уеду в столицу, академии покорять.

— Дак я ж от чистого сердца, ты не серчай на глупость-то мою, — Архип вдруг поменялся в лице, словно вспомнил что-то важное, да не знал, как сказать. — А я ж вот… — он помял в руках шапку. — Я ж того, Иван Иваныч, жениться надумал, — выдохнул он и как-то стушевался от своих слов.

— Да ты что⁈ — я с интересом посмотрел на Архипа. — И кто ж такая счастливая невеста?

— Так это… того… это самое… Акулина вот, Филимонова… — Архип ещё больше стушевался.

— Так, а чего ж ты тогда так скромничаешь, мнёшься вот, как дитя застеснялся, — я взял Архипа за плечи и посмотрел ему в лицо. — Ты ж и мужик толковый, и мастеровой добрый, чего тебе мяться-то?

— Так я это… того… это самое…

— Ну, говори уже, чего кота за хвост тянешь, — я отпустил Архипа и подошёл к столу с чертежами. — Поди меня на свадьбу пригласить хочешь?

— Ну так это ж как бы ежели снизойдёшь до этого…

— Чего⁈ — я повернулся к Архипу. — Ты мне это брось, «снизойдёшь»! Ты ж у меня первый помощник, кому как не мне поздравить тебя первому.

— Да я вот про другое…

— Да чего ж такое-то, а? Ты уж говори как есть, нечего время в пустую тратить, у нас вон дел сколько.

— Я попросить тебя, Иван Иваныч, хотел.

— Ну так и проси прямо.

— Да ежели Господь нам дитёночка даст, Акулина-то ведь ещё баба вполне крепкая, она ж и не одного выносить горазда-то…

— Ну, так и что ж здесь за просьба-то твоя? Я ж за Акулину ребёнка вынашивать не буду, верно?

— Да ты чего, Иван Иваныч, это ж дело бабское, я ж даже ничего такого и подумать не смел, — испуганно замахал руками Архип.

— Так, вижу я, что ты даже и шуток не понимаешь сейчас, — я показал Архипу на стул. — Ну-ка, давай-ка, садись вот.

Архип ещё больше растерялся и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу.

— Давай, давай, садись и говори чего надобно, — я настойчиво выдвинул стул, и Архип нехотя уселся на него.

— Да тут дело такое… в общем, мы с Акулиной подумали тебя попросить крёстным быть, ежели нам Господь дитя даст, — выпалил он и опустил взгляд.

— Крёстным?.. — я ожидал чего угодно, но уж точно не такой просьбы.

— Так, это самое, ежели не захочешь, то мы не в обиде будем, я так Акулине и сказал, мол, чего это ты баба удумала, такой человек и к нам, разве это по чину нашему, а она заладила мол так и так, Иван Иваныч человек добрый, а уж в таком деле его первого и надобно просить, — затароторил Архип, как бы оправдываясь и одновременно с тем было ясно по его интонации, что он и сам был согласен с Акулиной.

— Что же здесь сказать… — я постарался не подать виду, что просьба Архипа вызвала у меня недоумение, — Давай поступим так. Ежели ребёнок родится, то всё что надобно сделаем, а пока думаем о стройке и отливаем новые детали для паровой машины.

— Так чего мне Акулине-то сказать? — поспешно поднялся со стула Архип и видно сразу, что почувствовал он себя более уверенно.

— Скажи, что я дал предварительное согласие, но только…

— Что?

— Только ежели Акулина выполнит свою часть дела, дитя выносит и родит, — успокаивающе улыбнулся я Архипу.

— Уж за это ты не беспокойся! Акулина, она баба такая, ежели сказала, то точно сделает, — Архип окончательно успокоился и опять широко заулыбался.

Я показал на чертежи:

— Так, с твоими личными делами мы разобрались, давай-ка теперь наконец перейдём к нашим общим задачам.

Глава 20

Я шёл к Пимену и обдумывал предстоящий разговор. Работой бригады монахов оставалось только радоваться, но ведь кроме этого было и ещё одно дело. Да, Архип, сам того не ведая, озадачил меня своей просьбой очень сильно. Крещение… Что я об этом знал?

Ну да, моя прабабка так и оставалась до самого своего последнего дня человеком старых привычек и потому настояла на том, чтобы меня крестили. Но я-то этого совсем не помнил! Прабабку помнил, ведь она прожила ни много ни мало — сто четыре года, а все её привычки мне всегда казались каким-то архаизмом, данью её капризам. Кто же мог подумать, что вот сейчас я окажусь в такой странной ситуации⁈

С одной стороны, отказать Архипу я не имел никакого морального права, ведь он попросил от чистого сердца. Было видно, что для него эта просьба является очень важным делом, причём настолько важным, что Архип кое-как решился свою просьбу проговорить. Кроме того, по его виду было ясно, что попросить быть крёстным — это значит что-то такое, вроде попросить стать приёмным родителем. То есть, нерешительность и робость Архипа объясняется его пониманием ритуала как практически юридически зафиксированного моего обязательства перед ним и Акулиной и… их будущим ребёнком. А если ребёнок родится больным, увечным, неполноценным, что тогда? Насколько я понял, тогда моё обязательство не только не отменяется, а приобретает особо трудную нагрузку в виде заботы об этом маленьком человеке.