Несгибаемый граф (СИ) - Яманов Александр

— Бежим! — говорю Фёкле и направляюсь к дворцу.

Буквально через пятьдесят метров мы наткнулись на спешащего навстречу Федота. Охранник тоже услышал крик о помощи.

— Хватай Фёклу и давай за мной, — приказываю бойцу.

На входе нас встречал управляющий Кусково — Демьян Чубаров. Он почему-то побледнел, увидев нашу процессию.

— Где поселили тётушкиных воспитанников? — спрашиваю мужика.

— Т-т-там, — мужик указал дрожащей рукой.

— Веди, чего встал?

Управляющий рванул с места, как заправский спринтер. Я едва за ним поспевал. Сзади громко топал сапогами бегущий следом Федот.

— Здесь! — Демьян указал рукой на дверь и, повинуясь моему взгляду, открыл её.

М-да. Дело даже не в испуганных глазах вскочившей со стула Анны. Меня поразило убогое помещение, где разместили протеже Фетиньи. Чёрт! Надо всё проверять лично. Ничего, Вороблевский скоро ответит на несколько неприятных вопросов. Обязательно было селить детей в конуре?

— Быстро приготовь гостевую комнату на втором этаже, — приказываю закивавшему управляющему. — Одеяло дай, она совсем замёрзла.

Это я уже обратился к блондинке. Та метнулась во вторую комнату и вытащила какую-то непонятную тряпку. Рейтинг Вороблевского и Чубарова начал таять прямо на глазах.

— Не стоит, — брезгливо отвергаю тряпьё и командую: — За мной! Где Ивашка Золотов? Зови и обеспечь горячую воду. Пусть быстро наполнят мою ванну.

Вопрос и приказ адресованы появившемуся лакею. Дело в том, что мы недавно открыли в Кусково фельдшерский пункт. Народу здесь много, и он регулярно болеет или получает бытовые травмы. Поэтому я приказал фламандцу присылать своих учеников на стажировку для лечения обитателей усадьбы. Больше всего мне понравился упомянутый Иван, происходящий из посадских детей. Взрослый уже человек, работавший в госпитале санитаром и оказавшийся на поверку настоящим самородком, освоившим травматологию и хирургию. Лишённый сословных предрассудков Ян просто не мог пройти мимо такого подарка.

Лакей побежал выполнять приказ, а я направился в собственные покои. Точно помню, что при переохлаждении надо согреть пострадавшего. Вот и сунем девочек в ванну. Потом натрём спиртом и напоим горячим чаем с мёдом. Всё это я на ходу объяснил взволнованной Анне, бегущей следом.

Пока слуги суетились вокруг воспитанников Фетиньи, я переоделся и сел пить чай с малиновым вареньем. Мне всегда нравилось это дело. Тут появился смущённый Антип и встал у дверного проёма.

— Случилось чего?

— Так это, того… Барин, она пустить просит. Но… — начал мямлить мужик.

Кто там за дверью, я понял сразу. У Анны странный статус. Девушка ведь бывшая крепостная, что прекрасно известно обитателям дворца. При этом воспитанницы одеваются как баре, работой не обременены, хотя Вороблевский нахимичил с их размещением. Надо разобраться, с чего такое отношение, когда Василий вернётся из Ясенево. Хотя ответ очевиден.

Также объяснима оторопь Антипа. Представьте себе девицу, которая говорит, ведёт себя и одевается как барыня. Я и сам немного тушуюсь перед Анной. Красивая она! Очень!

— Присаживайся, — указываю девушке на стул, но она отрицательно мотает головой. — Вас уже устроили? Это мой недосмотр, слишком погрузился в дела. Или что-то с Аксиньей?

Понимаю, что оправдываюсь и моё поведение выглядит неестественно. С точки зрения эпохи, конечно.

— Спасибо, что спасли Аксинью! — поклонилась Анна. — Чувствует она себя хорошо, только… И доктор очень помог. Но…

Какой у неё голос! Будто звон волшебных колокольчиков из сказки. А взгляд! В этих зелёных омутах можно утонуть. Я стараюсь особо не рассматривать девицу, дабы не смущать и самому не зависнуть от столь чудесного явления.

— Зачем вам это? — вдруг спросила красавица и сразу пояснила: — Мы ведь игрушки Фетиньи Яковлевны, а для вас обуза. Нет, я не сомневаюсь в вашем благородстве, что показала история с мерзавцем Фёдором. Однако наше перемещение в господские покои ситуацию не решит. Только Митя пригодится для вашего хозяйства, ибо обладает обширными знаниями. Но что делать нам? Девочки пока ничего не понимают, они как комнатные цветки, посаженные на улице. Пока август — всё хорошо. Но вскоре наступит осень, а за ней зима. Тогда придёт прозрение.

Почему-то дел наворотила тётушка, но виноватым себя чувствую я.

— Что вам предложил Вороблевский?

Надо выиграть немного времени, дабы подумать. А вообще, интересна позиция управляющего. Он ведь находится в похожем положении: будучи крепостным, воспитан в совершенно иной среде и обладает обширными знаниями.

— Василий Григорьевич предложил нам присоединиться к театру и начать репетиции. А Митеньку он хочет отправить сначала в одну из усадеб, дабы набрался опыта, а потом назначить управляющим. Только братик гораздо образованнее, и бессмысленно зарывать его талант в деревне, — Анна посмотрела мне в глаза и, будто набравшись смелости, добавила: — Из девушек только я обладаю должными навыками — умею петь и играть на разных инструментах. Говорят, что артистическим мастерством меня бог тоже не обидел. Фёкла и Аксинья иного склада, хотя подчинятся приказу. Только одно дело, петь для благодетельницы или близких людей, и совсем другое — на потребу толпе.

Девушка некоторое время помолчала, а затем проговорила, печально усмехнувшись:

— Я же говорю — мы игрушки, к тому же избалованные. Простите за дерзкие слова, ваше сиятельство. Мы примем любое ваше решение.

Она не играет, я бы почувствовал. Хотя сложно сопротивляться обаянию столь чудесного создания. Размяк Коля и готов поверить чему угодно.

— А что там с Аксиньей? Ты начала, но не объяснила, — меняю тему, дабы не отвечать немедленно.

— Ксюша очень переживает и никак не может принять смерть Фетиньи Яковлевны. Она считала её настоящей бабушкой и была любимицей графини, — снова усмехнулась Анна. — Поэтому сестрёнка почти не ест, плохо спит и ослабла. Боюсь, что из-за падения в пруд она сильно занедужит.

Только этого не хватало. Надо учитывать, что Аксинья — не крестьянская девочка, психология у неё дворянская. Наверное, ребёнок начитался каких-нибудь романтических книжек. Интересно, они уже есть?

— Надо переубедить малышку. Жизнь прекрасна, и тётушка Фетинья точно хотела для Ксюши счастливой судьбы, — встаю из кресла под удивлённым взглядом Анны. — А что ты поёшь? Романсы?

Спрашиваю уже в анфиладе дворца.

— Больше итальянские песни, но могу и французские романсы, — ответила идущая за мной девушка.

— А русские? Может, народные песни?

Чую, что задал странный вопрос, так как Анна остановилась. Поворачиваюсь и смотрю на её изумлённое лицо.

— Но ведь крестьянские песни простые, и дворяне их не слушают. Там же сплошная боль и тоска, — просветила меня красавица. — Вам бы они точно не понравились.

— Да? А я думал, что ты поёшь песни вроде «Гори, гори, моя звезда» или «Только раз бывают в жизни встречи», — судя по округлившимся глазам Анны, я снова ляпнул какую-то дичь.

Впрочем, граф может позволить себе нести любую чушь с умным выражением лица. Поэтому я спокойно развернулся и направился к нужной комнате.

Гостевые покои состояли из гостиной и двух спален. В одной из них поместили пострадавшую девочку. А хорошо здесь! Светло и чисто в отличие от конуры, куда запихнул воспитанников Вороблевский. Если бы не хмарь, то и виды из окна отличные.

— Ты зачем в воду полезла? — спрашиваю Аксинью, садясь на услужливо поданный стул.

Нахохлившаяся девочка, закутанная в одеяло, была похожа на большого воробышка. После горячей ванны её перенесли в комнату и произвели все нужные процедуры. Вон на столике стоит пустая чашка. Ещё на голове Ксюши забавный чепчик.

Это только кажется, что лето на дворе и промокнуть неопасно. На самом деле две последние ночи выдались холодными. Если девочка почти не ест и мало спит, то она ослабла. С учётом купания получается очень плохое сочетание.

— Птичка упала в воду, я хотела её вытащить, — тихо произнесла Аксинья и вымученно улыбнулась.