Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

А просто отпустить его было никак нельзя, все же это дело по нашему профилю, да и статья у него куда более тяжкая, чем у рядового организатора. Я глянул на свой «Ситизен» — без трех двенадцать.

— 12-К-22, сколько до старта? — спросил я.

— Минут пять, максимум семь, — тут же ответил Касселс и добавил: — Организатор — черный мужчина, белая куртка, синие джинсы, красная бейсболка, серый «Форд Эскорт». Угонщик — мексиканец, серый бомбер, белые штаны, короткая стрижка.

Решение было принято быстро.

— Начать операцию, — сказал я в рацию.

Отжал тангенту и крикнул уже в окно, — Джон, ты со мной за организатором. Билл — угонщик твой. Они оба кивнули, и тогда я включил передачу и сорвался с места. Напарники рванули за мной. Нужно было во что бы то ни стало успеть до старта, а лучше до того, как машины выстроятся на линии.

Через минуту впереди показалась толпа, несколько машин уже выезжали на шоссе с парковки, выстраиваясь на нем в ряд, но какие именно — пока рассмотреть не получалось. Мы тут же прибавили газу, рыча моторами, и одновременно врубили дальний свет — это тоже была часть плана, направленная на усиление паники.

Ослепленные зрители замешкались на несколько секунд, а потом рванули к своим машинам, которых было больше двух десятков. Сегодня все были на колесах, слишком далеко это место было от города, чтобы идти сюда пешком. Касселс прекрасно справился с задачей посеять панику. Мы, гудя клаксонами, ворвались в самый центр импровизированной площадки, стараясь никого не переехать. Почти одновременно выпрыгнули из машин, выхватили оружие и рванули вперед с криками «Полиция!» и «Никому не двигаться!».

Я заметил серый «Эскорт» у ближнего к побережью края парковки и рванул к нему, Андерсен — за мной, заходя чуть сбоку, а Билл отделился и побежал к выезду — видимо, что-то разглядел там. Однако буквально через десять шагов стало понятно, что мы с Джоном опоздали — в десятке метров от «Эскорта», уткнувшись лицом в асфальт, лежал черный мужчина в белой куртке, синих джинсах и наручниках на скованных за спиной руках, а сверху, упираясь коленом ему между лопаток, сидел Ник. Рядом валялась красная бейсболка.

— Организатор? — коротко спросил я.

Касселс кивнул.

Из-за спины вдруг раздался рев мощного мотора, заглушивший выхлоп гражданских машин, которые активно сваливали с места происшествия, а за ним — отчаянный мат Билла.

Через несколько секунд последний вынырнул из толпы и крикнул:

— Угонщик ушел!

Да твою ж…

— Куда? — спросил я, разворачиваясь к своей машине.

— На северо-запад по Первому! — ответил Филлмор. — Только что!

Я огляделся: все, кто мог, уже или уехали, или активно пытались сделать это, сигналя и мешая друг другу. Опасности не было, паника сработала идеально.

— Джон, помоги Нику. Билл, едем! — крикнул я и рванул к «Шевелю».

«Форд» Билла стоял чуть ближе, так что он тронулся первым. Несколько драгоценных секунд мы потратили на выезде: он был узким, и сваливающие зрители в панике создали в нем небольшую очередь из машин. Ревя моторами и активно работая клаксонами, мы разогнали людей и выскочили на шоссе. У гонщика была фора секунд в тридцать-сорок. Для спортивной машины — практически вечность. Вот только и я тоже не пальцем деланный.

Плавно выжал газ, и меня вдавило в спинку сиденья. За несколько ударов сердца «Шевель», ревя двигателем, разогнался до ста миль в час, а «Краун Виктория» Филлмора начала превращаться в точку в зеркале заднего вида. Машина чуть вильнула задницей, пытаясь сорваться в занос, но на прямом участке моих навыков, пусть и с натяжкой, но хватало, чтобы справиться с управлением.

«Шевель» продолжал набирать скорость, и когда стрелка достигла 140 миль в час, я перестал смотреть на спидометр. Преимущественно потому, что смотреть надо было на дорогу, чтобы на такой скорости не приехать в темноте в отбойник. Мое огромное преимущество было в том, что съездов с этого шоссе в ближайшую милю практически не было — разве что в дорогие коттеджные поселки, подъезды к которым были перекрыты воротами и шлагбаумами. Значит, он еще не свернул. Однако чуть дальше съезды будут — на Сансет через милю и на Двадцать Седьмую магистраль еще через две. И мне нужно догнать угонщика раньше, чем он свернет.

Давить педаль практически в пол на «Шевеле» было очень страшно. Однако на моей стороне выступала пустая в ночное время и практически прямая дорога. Еще в мою пользу играло то, что видимость на прибрежном шоссе была отличная — на полмили вперед дорога точно просматривалась. К тому же гонщик вряд ли будет нестись на максимальной скорости — не думаю, что он ожидает, что преследователь будет ехать быстрее него.

Проезжая мимо съезда на Сансет, я мельком глянул вправо и никого там не увидел. Уже успел занервничать, но тут впереди показался красный отблеск задних фонарей. Они приближались медленно — вряд ли с такой скоростью может лететь машина одного из зрителей.

Примерно через минуту в отблесках фар стало видно кузов канареечного цвета. Попался, голубчик. Тебе стоило свернуть на Сансет.

Угонщик понял, что его преследуют, и тоже прибавил газу. Вот только мы ехали не по городу, где он мог бы сбросить меня за счет навыков вождения — впереди было прямое шоссе. Я нажал педаль газа еще чуть сильнее, все еще не рискуя прожимать ее в пол, чтобы не сорвать машину в занос на такой безумной скорости. Мне показалось, что «Шевель» сейчас встанет на дыбы, расстояние между нашими машинами стало быстро сокращаться. «Челленджер» ревел, но на прямой наше соревнование напоминало гонку антилопы и гепарда. Вскоре я подъехал на расстояние выстрела. Достал Беретту и тут же понял — я не смогу стрелять из-за руля на такой скорости. Черт возьми, нужно было сажать Билла на пассажирское — его «Краун Виктории» давно уже не было даже видно в зеркала.

Если я сейчас высунусь из окна, то могу случайно дернуть рулем, что на такой бешеной скорости — гарантированное опрокидывание. Мне и без того было страшновато сейчас держаться за руль только правой рукой — ну нет у меня таких гоночных навыков, как у Касселса.

Ситуация выходила патовой — я дышал «Челленджеру» в задний бампер, но как остановить его не знал. Да и вообще, попадание в колесо на такой скорости, скорее всего, убьет угонщика — он же просто не сможет вырулить, когда его понесет, и перевернется. И тогда хана и машине, которую надо вернуть владельцу, и подозреваемому.

Мне пришла в голову одна мысль, и я незамедлительно приступил к исполнению, чтобы не успеть испугаться. Если я не могу остановить ему физически — нужно заставить его сдаться. А для этого нужно показать, что уйти он от меня не сможет.

Я аккуратно перестроился в правый ряд, поддал газу, что на скорости около ста тридцати миль в час звучало как какая-то нелепая шутка, и легко поравнялся с «Челленджером». Мексиканец за рулем повернулся и посмотрел на меня. А я открыл окно и направил на него Беретту.

Он вытаращил глаза и, судя по отчаянному реву мотора, нажал на газ еще сильнее. Вот только я не отставал от него ни на дюйм — для его машины это уже было пределом. Было видно, что мекс паникует — он бросал на меня испуганные взгляды, но так и не рискнул попытаться выдать какой-нибудь маневр. Понимал, что на такой скорости не вырулит. А я, внимательно глядя на него одним глазом — опасался, чтобы он сам не достал пистолет — просто показал стволом Беретты в сторону обочины. Останавливайся, мол.

Мекс размышлял секунд пять, а потом на его лице отразилась безысходность. Уйти он от меня не мог — мое преимущество в скорости было подавляющим. «Челленджер» стал замедляться, я вместе с ним. Мы остановились посреди дороги, я так и продолжил держать угонщика на мушке, хотя рука уже откровенно отваливалась от жуткого сопротивления ветра на скорости.

— Выходи из машины, руки на крышу! — скомандовал я, и мекс подчинился.

Только после этого я смог облегченно выдохнуть. Прокатило. А ведь латинос мог и отчебучить чего: сам схватиться за пушку или попытаться протаранить меня на скорости. Тогда бы мы, скорее всего, разбились оба.