Семья Лучано (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— Это точно, — кивнул Демпси. — Четыре с половиной тысячи зрителей. Неплохо, очень даже неплохо. Это громкое дело. Может быть, через год мы действительно выйдем на Мэдисон-сквер-гарден.

— Нам нужно еще кое-что, — сказал я. — Нам нужно, чтобы наш спорт стал национальным. Нужно открывать школы по всей стране. В Чикаго, в Лос-Анджелесе — везде.

— Я найду людей, — кивнул Демпси. — Это не проблема, есть много бойцов, которым хочется вернуться в качестве тренеров. А может быть и на ринг.

— Да, — сказал Конор. — Может быть, и тебе стоит вернуться, Джек? Твое возвращение принесет нам сотни тысяч.

— Нет, — Джек улыбнулся. — Я твердо решил повесить перчатки на гвоздь. Но все-таки. Похоже, это опасный человек.

— Не то слово, — хмыкнул Макгрегор.

— Я тоже опасный, — пожал я плечами. — И со мной он шутить не станет. Все в городе это знают. Не беспокойся, Джек, все будет хорошо.

Вот в этом я был уверен. У меня достаточно веса и высокий статус в криминальных кругах, у меня много людей, и никто против меня не пойдет. Никто кроме Маранцано, естественно.

Но это дело грядущих дней. Завтра я поеду перехватывать маршруты Массерии и встречу большой груз алкоголя, который привезут с севера. Контрабандисты могут заартачиться и отказаться со мной работать. Так что мне предстоит поговорить с ними и убедить в том, что так делать не надо.

Но это завтра, а сегодня я могу насладиться ужином в компании если не друзей, то по крайней мере хороших приятелей и партнеров.

Глава 18

В среду я выехал из дома рано, еще до рассвета — мне предстояло поездить, и я понимал, что сегодняшние дела займут весь день. А световой день и так не очень длинный, но все равно вернусь я уже в темноте. Гэй еще спала, когда я завтракал хлопьями и одевался в темноте, и так и не проснулась, когда я тихо закрыл за собой дверь.

Завтра уже Рождество, а я еду в Джерси считать ящики с бутылками. Вот так вот, у босса не бывает отдыха. Но эти маршруты мне надо было перехватить в любом случае. С них шла достаточно большая часть прибыли, а пока что алкоголь, как ни крути — это наш основной бизнес. Такое уж время, пусть это и ненадолго.

Внизу у машины ждал Сэл Бруни, Винни и еще пара его парней, все — члены Организации, которых он привел в Семью сам. Сегодня мне нужны были надежные люди, мало ли что могло случиться. Я собирался облегчить условия для тех, кто гонит алкоголь из Канады в наши края, но ведь Маранцано тоже не спал, и вполне мог чего-нибудь учудить. Мне это было не нужно, мне надо было, чтобы все прошло спокойно.

Винни собрался было вылезти из машины, чтобы открыть мне дверь, но я махнул ему рукой, мол, не надо. Поежился — холодно было, снег шел, да еще и ветер не добавлял тепла.

Забравшись на заднее сиденье, я поздоровался со всеми, пожал им руки по очереди, после чего просто сказал:

— Едем.

Достал из кармана пачку сигарет, прикурил. Надо было крепко подумать по дороге, о чем именно я собираюсь договариваться с бутлегерами.

Манхэттен в шесть утра в канун Рождества был почти пустым. Мы добрались до туннеля, въехали в него, и скоро оказались в Джерси. Там, где пыталась рулить семья Д’Амико, обещание для которой я пока не исполнил — я же сказал, что они будут признаны официально, и что они будут сидеть за столом с большими людьми. Ну ничего, до этого еще дойдет.

— Как наши партнеры? — спросил я у Сэла, когда мы двинулись на север.

— Нормально, — ответил он. — Они довольны. Рафаэль уже почти выучил язык, по крайней мере переводчик ему больше не нужен, самые необходимые слова он понимает.

— Это хорошо, — покивал я. То, что до этого наш варщик рома говорил только по-испански, приносило немало проблем. Да и курьезные ситуации бывали. — А Д’Амико?

— У них нет особого выбора, — пожал плечами Бруни. — Недовольства они не проявляют, берут свою долю готовой продукцией, продают в свои бары. Зарабатывают, как, в общем-то, и мы. Я тут подумал: они неплохо все организовали. Может, добавить им долю?

Что-то подсказывало мне, что все не так просто, раз уж Бруни предлагает бросить им кость.

— Что-то не так? — спросил я, посмотрев на него.

— Внутренние разборки, — ответил Бруни. — Не все довольны тем, что дела ведет именно Д’Амико. Сам ведь понимаешь, они — не Семья, просто банда. Традиций у них нет. И я бы поддержал Гаспаре, пусть и таким образом.

— Хорошо, — решил я. Если уж Сэл говорил, то всегда говорил дело. В таких вещах он разбирался. — Дай ему еще пять процентов, готовой продукцией. Передай мое уважение.

Мы заехали на один из складов, забрали два грузовика, уже с водителями, и дальше поехали уже таким небольшим конвоем.

Дорога заняла около часа. Северный Джерси был тем самым местом, где мы встречались с контрабандистами — до Канады тут было рукой подать. Вот они и гнали свои грузовики через границу одним им известными тропами. Там мы встречались, наши люди перегружали виски уже в наши грузовики. Потом склады в том же Джерси, а уже оттуда алкоголь малыми партиями попадал в Нью-Йорк, где его развозили по барам.

Съезд с шоссе, потом грунтовка через поля. У старой водонапорной башни мы съехали на узкую дорогу. Поля оказались покрыты снегом, здесь его было гораздо больше, чем в Нью-Йорке, где он все-таки таял.

Встреча была назначена на заброшенной ферме, как чаще всего это и бывало. В общем-то, ничего необычного: жилой дом с провалившейся крышей, пара амбаров и несколько хозяйственных построек. Я опасался, что мы застрянем, но нет, наш Фордик оказался на удивление проходимым.

У амбара стояли три грузовика с крытыми кузовами и еще две легковых машины. Они всегда ехали такими вот конвоями, и были готовы стрелять, если на них наедет пограничный патруль или федеральные агенты. То есть они были при оружии. Мы тоже, и нам оставалось надеяться, что оно нам сегодня не понадобится.

Когда мы подъехали и вышли из машины, в нашу сторону двинулся высокий человек в длинном пальто и с непокрытой, несмотря на мороз, головой. Наверное, там в Канаде привык к холоду, она же севернее. Лански предупредил меня о том, как его зовут — это был Эдди Маккормик, ирландец, который руководил поставками с канадской стороны.

Мы заранее связались с ним по телеграфу, подтвердив, что встретим партию, несмотря на то, что дон Массерия мертв, а Паппалардо, который этим обычно занимался, пропал. Но об условиях дальнейшего сотрудничества, естественно, придется договориться.

Я поежился, поправил шляпу — холодно. Очень холодно. Не как в городе.

— Мистер Лучано, — поприветствовал меня мужчина с характерным акцентом. Не французским, как я ожидал от канадца, а с чем-то ирландским.

— Мистер Маккормик, — ответил я, протягивая ему руку для рукопожатия. — Как вы не мерзнете-то без шляпы?

— Это разве холод? — он усмехнулся. — Вот у нас там, на севере, да, настоящий мороз. А в феврале будет еще хуже. Пройдемте.

Он двинулся в сторону амбара, я и мои люди за ним. Внутри оказалось не намного теплее, чем снаружи, но хотя бы не было пронизывающего ветра, который вольготно гулял по открытому пространству. Тут уже были сложены штабелями ящики — много. Они целых три грузовика привезли.

Здесь была пара людей Маккормика, остальные же снаружи. Но, наверное, они тоже не мерзнут.

— Попробуете новую партию? — спросил Маккормик, доставая из открытого ящика бутылку виски.

Открыл и сделал хороший глоток. Наверное, в первую очередь для того, чтобы показать, что виски не отравлен.

Он передал мне бутылку, я, естественно, взял ее, прочитал этикетку — Gooderham Worts. Слышал, что-то более элитное, чем Canadian Club. Я поднес бутылку к носу — запах хороший, без сивушного привкуса. Потом сделал глоток, покатал во рту. Хороший, мягкий.

— Неплохо, — сказал я.

— Из Онтарио, — сказал Маккормик. — Есть двадцать ящиков такого, и еще шестьдесят ящиков Corby’s. Тоже могу бутылку предложить на пробу.