— Сюда, господа, быстрее, — вполголоса проговорил банкир, выходя в вестибюль, куда уже попадал солнечный свет через большие окна. — Стойте здесь, я предупрежу охрану, иначе они поднимут шум.
Банкир пошёл через вестибюль в дальнюю комнату охраны. А через пять минут они уже спускались по узкой лестнице на подземный этаж, где располагалось главное бронированное хранилище. Тяжёлая кованая решётка и массивная стальная дверь с несколькими сложными задвижками преграждали путь к банковским ячейкам. Карташов достал из кармана пальто связку ключей, вставил один из них в замочную скважину и с усилием повернул. С громким щелчком замок открылся, и решётка с тихим скрипом отошла в сторону. На открытие бронированной двери ушло чуть больше времени.
Оказавшись внутри сейфовой комнаты, банкир включил свет. Несколько ламп на потолке хранилища вспыхнули ярким светом. Ряды замурованных в стены сейфов заблестели полированными латунными номерами.
— Нам нужна ячейка номер сто сорок семь, — напомнил Аристарх Платонович, оглядывая сейфы в поисках нужного номера.
Ковалевский показал в дальний угол:
— Нужный нам сейф там.
Для открытия сейфа потребовалось одновременное использование двух ключей: банковского ключа, находившегося у Карташова, и индивидуального ключа клиента, который Ковалевский вытащил из внутреннего кармана своего пальто.
Ковалевский вытащил из сейфа большой саквояж и поставил его на стол, который предназначался для клиентов, после чего сразу стал вытаскивать из него бумаги.
Оригиналы секретных договоров Пруткова с крупнейшими промышленниками и купцами Российской империи, раскрывавшие весь механизм кабальных сделок, заговоров и искусственного разорения конкурентов. Пачка расписок в получении крупных сумм от Пруткова высшими чинами губернского правления, судьями, прокурорами и руководством полицмейстерского управления. Личная тетрадь Пруткова, в которой он вёл реальный учёт всех доходов и расходов «Северного промышленного синдиката» с указанием фамилий всех тайных пайщиков его империи. А также полный пакет похищенных из сейфа убитого купца Гусятникова бумаг, включая вторую часть карты с координатами золотой жилы на его землях.
— Отличная находка, Аристарх Платонович, смотрите… — Белозёров показал на карту. — Теперь у министра и Государя будет полная карта места нахождения ценнейшей золотой жилы.
— А вот и полное заключение Поленова, — князь Долгоруков, просматривавший документы вместе с Белозёровым и Рябининым, протянул им документ. — Прутков никогда бы не прошёл мимо этой жилы. Она могла сделать его баснословно богатым.
— Теперь в наших руках достаточно улик, — произнёс Рябинин, продолжая просматривать документы. — С учётом бухгалтерии Воропанова и тетради Щукина у нас есть неопровержимое доказательство самого мотива всех совершённых убийств. Пруткову больше не отмыться ни перед судом, ни перед Государем. Мы сможем накрыть всех, включая продажных чиновников.
— Ковалевский, возвращайте всё в саквояж, и уходим, — сказал Белозёров, взглянув на карманные часы. — Не стоит больше тратить время на изучение документов в этом месте.
Виктор Сергеевич бережно стал укладывать документы назад в саквояж, потом закрыл замок и протянул саквояж Рябинину.
Сергей Тимофеевич Карташов закрыл опустевшую ячейку, тщательно запер бронированные двери хранилища и вытер платочком вспотевший лоб, тяжело выдохнув. Находка в сейфе номер сто сорок семь окончательно подвела черту под могуществом «Северного промышленного синдиката».
Они быстро поднялись наверх и беспрепятственно покинули здание банка через служебный ход.
Едва саквояж с бесценным архивом «Северного промышленного синдиката» опустился на сиденье кареты, князь Долгоруков постучал в переднюю стенку, подавая сигнал кучеру.
— В мою квартиру! Живо! — отдал приказ Павел Дмитриевич.
Москва медленно просыпалась: на мостовых появились первые извозчики, стали открываться лавки и трактиры. Для большинства горожан это был обычный осенний день, но только не для четверых мужчин, сидевших в карете.
— Ваше сиятельство, почему именно в вашу квартиру, а не сразу в загородное имение? — испуганным голосом поинтересовался Ковалевский. — Меня обещали защищать. А ваша квартира не имеет должной охраны.
— Можете не переживать, надолго мы там не задержимся, — раздражённо ответил князь. — Мне необходимо связаться с министром, а в моей квартире есть телефон, имеющий прямое соединение с Министерством внутренних дел в Санкт‑Петербурге, — продолжил князь Долгоруков. — Мы не можем терять ни минуты. Необходимо немедленно доложить министру о содержимом сейфа и получить санкцию на следующий, самый решительный шаг.
Рябинин, бережно державший саквояж на коленях, посмотрел на князя:
— Вы хотите начать аресты, Павел Дмитриевич?
— Именно, Аристарх Платонович, — кивнул князь. — И начнём с Воропанова. Он — правая рука Пруткова. Его управляющий и главное связующее звено.
— Вы правы, князь, — заговорил Белозёров. — Векселя, подкуп судей, связи с бандой «Седого», силовые захваты земельных участков — всем этим занимался Воропанов. Сейчас Прутков пребывает в уверенности, что его люди контролируют полицию и губернское правление, надо этим воспользоваться.
— Да, мои люди выяснили, где проживает Воропанов, — произнёс Долгоруков. — За ним следят. И сегодня до нашего отъезда из имения мне сообщили, что он находится в своей загородной усадьбе под Москвой и не подозревает, что земля под ним уже горит. Я боюсь, что если мы замешкаемся хотя бы до полудня, то Прутков может устранить Воропанова: это единственный свидетель, который знает абсолютно всё. Он нам нужен живым.
— Воропанов — ключевой фигурант уголовного дела. Если мы арестуем его прямо сейчас, то, вполне возможно, он не станет отпираться и даст показания против своего хозяина. Тогда мы окончательно обезоруживаем Пруткова, — поддержал идею Аристарх Платонович. — И без Воропанова Прутков лишится возможности оперативно отдавать приказы своим наёмникам и продажным чиновникам.
Спустя пятнадцать минут карета въехала во внутренний двор доходного дома, где была квартира князя Долгорукова.
— Оставайтесь здесь, я быстро, — князь выскочил из кареты и побежал в свою квартиру.
Долгоруков отодвинул в сторону слугу, открывшего ему дверь квартиры, и быстро прошёл в свой кабинет. Схватив трубку телефона, он приказал соединить его с министром внутренних дел. Ждал он не больше двух минут, когда в трубке раздался голос:
— Слушаю вас, князь.
— Ваше высокопревосходительство, мы нашли личный сейф Пруткова. Изъяли оттуда бумаги. Там много всего, долго рассказывать. Прошу разрешить начать аресты. Но в первую очередь надо взять его правую руку, Воропанова, — быстро заговорил Долгоруков. — Я боюсь, что Прутков может его устранить.
Министр молчал буквально минуту, потом произнёс:
— Хорошо, князь. Специальный батальон лейб-гвардии из Санкт‑Петербурга, отправленный поездом по Николаевской железной дороге, уже прибыл и скрытно развёрнут на подступах к Москве, недалеко от вашей усадьбы. Я свяжусь с командованием. Они прибудут к вам в имение с группой опытных офицеров и гвардейцев, чтобы оказать помощь в проведении ареста Воропанова. Свяжитесь со мной сразу после завершения операции, я буду ждать. Согласуем дальнейшие шаги.
— Спасибо, ваше высокопревосходительство, — связь прервалась. Долгоруков положил трубку и устремился к выходу из квартиры.
Князь выскочил из подъезда и скомандовал кучеру, открывая дверцу кареты:
— В имение!
Карета тронулась, как только Долгоруков хлопнул дверцей.
— Господа, министр полностью одобряет наш план! — громко произнёс князь, устраиваясь на диване возле Рябинина. — Более того, в имение прибудет группа гвардейцев, чтобы оказать помощь в проведении ареста Воропанова.
— Это прекрасные новости, князь! — сказал Белозёров. — С поддержкой лейб-гвардии ни полицмейстер, ни вооружённая охрана Воропанова не посмеют оказать прямого сопротивления.
