Кровь не вода 2 (СИ) - Седой Василий

Поневоле пришлось привлекать посторонних, и здесь меня нехило выручил Степан, который когда-то приобщил к этому свою жену. В общем, сейчас изготовлением пороха у нас начали заниматься женщины из Степановой семьи. Правда, им в этом помогали, когда нужно было работать с мельницей, но это мелочи по сравнению с тем, когда нужно делать все самому.

Неожиданно легко решился вопрос второго корабля, который не пришлось покупать Святозару. Ещё один струг обменяли на три ручных мельницы, притом такой обмен предложил сам купец, владевший этим корабликом.

Естественно, я согласился, и таким образом получилось, что я действительно на все сто процентов обеспечиваю поход всем необходимым.

Святозар, узнав, что ему теперь не нужно тратить свои деньги, улыбнулся и произнес:

— Если поход выдастся удачным, богатым человеком станешь.

Ему смешно, а я, не будь Ильи, быстро остался бы у разбитого корыта. Серебро расходуется со страшной скоростью, и чем больше людей собиралось, тем стремительнее оно испарялось.

Вроде и стоят продукты недорого, да и рыба нехило выручает, а прокормить толпу людей все равно получается совсем даже не дёшево. Учитывая, что ещё я постоянно докупаю пистолеты с винтовками и несу другие непредвиденные расходы, нет ничего удивительного, что даже бабушка начала ворчать на тему моей бестолковости. По её мнению, я глупостью несусветной занимаюсь, неся все расходы по подготовке самостоятельно. Случись в походе какая неприятность, и я вернусь к тому, с чего начинал, не совсем, но близко. Это, конечно, напрягает, но глядя на то, с каким рвением казаки взялись за тренировки и как старательно пытаются освоить обращении с огнестрелом, хочется верить, что все будет хорошо.

Интерлюдия.

— Скажи мне, Василий Семенович, что у тебя за разногласия возникли с казаками? Ты ведь знаешь, что нам сейчас ссориться с ними нежелательно, они нужны для подготовки задуманных походов, — спросил государь, нахмурив брови, у своего приближенного и одного из лучших воевод, которому доверял больше, чем кому-либо другому из своего окружения.

«Донесли уже. И когда только успели?» — подумал про себя Серебряный-Оболенский.

— Нет разногласий, государь. Случилось одно недоразумение, которое я разрешу в ближайшее время.

— Рассказывай, что за недоразумение. И в подробностях, а то нашептали мне тут всякого разного, что нашёлся твой сын незаконнорожденный, за которого ты когда-то просил, и там теперь отметился.

— Сын, государь, слава Богу, и правда нашёлся, но в возникшем недоразумении его вины нет. Жена моя вместе со своей родней там отметилась и попыталась извести дите. Все боится, что я начну наследство делить между сыновьями, вот и сотворила непотребство, наняв через доверенного купца ногаев для поганого дела.

— Вот, значит, как? — вклинился в рассказ государь. — Разберись с этим делом и сделай так, чтобы ссоры у нас с казаками не было, жену с её родней уйми, а про сына расскажи подробнее. Помню ведь, как ты переживал из-за его пропажи.

— Случайно тогда все получилось. Я отправил его с моей кормилицей на Дон, чтобы он глаза жене не мозолил. Думалось тогда, что так лучше будет, а получилось не очень хорошо. По дороге отчим сына как-то сдружился с казаками, живущими на реке Хопер, и уехал с ними, а сопровождающие, которые присматривали и охраняли сына со стороны, прозевали это и потом сколько ни искали, не смогли даже следов найти, куда он делся. На новом месте этот отчим пошёл с казаками в поход и сгинул, а кормилица, оставшаяся с тремя детьми, чуть с голоду не померла вместе с ними. Сильно бедовали они и чудом выжили.

— Подожди, Василий Семенович. Я интересовался казаками и знаю, что они вроде привечают переселенцев и помогают им по первости, как же так получилось, что они бедовали?

— Отчим этот оказался не великого ума человеком, вот и не смог правильно распорядиться оказанной помощью. Поэтому пошел в поход, чтобы поправить дела, где и сгинул.

— Получается, ты их нашёл и теперь помогаешь, что не понравилось твоей жене? — уточнил государь.

— Нет, государь, все не так. Родня жены не успокоилась, когда я отправил сына на Дон, и они наняли купца из тех мест, чтобы он извел всю семью. Точно не знаю пока, зачем он поступил таким образом, но этот купец в свою очередь нанял ногаев, чтобы те напали на селение, где проживает кормилица с детьми. Вроде эти ногаи — кровники Святозара, наставника сына и только рады были такому найму, но это не точно.

— Святозара… — задумчиво протянул государь. — Это не тот Святозар, который когда-то персов заставил просить у нас помощи, чтобы его унять?

— Тот самый, государь.

— Это что же получается, Князь? Твоего сына воспитывает язычник не из последних? — прорычал государь.

— Позвольте, государь, рассказать, что и как было?

— Рассказывай! — все так же грозно велел царь.

— Как я уже говорил, семья сильно бедовала и, как будто этого было мало, сына сильно избили три его ровесника. Он тогда числится там пришлым, и все могло сойти этим троим с рук, но сын неожиданно для всех потребовал от круга божьего суда. Казаки рассудили, что насмерть биться будет лишним, и решили, что достаточно будет кулачного боя один на один с каждым из обидчиков. Сын победил всех троих и потом спросил с круга долю в добыче, которая не досталась семье после похода, в котором погиб отчим. Этим своим поведением он привлек внимание круга и Святозара. Круг решил, что сын достоин быть казаком, а Святозар взялся сам обучить Семена бою и предложил пройти посвящение. От посвящения сын отказался, а учиться воинскому делу согласился и смог даже удивить наставника своими успехами в этом деле, да настолько, что тот не побоялся взять его с собой на охрану границы с ногаями, где они только чудом не погибли.

— То, что сын у тебя отказался от посвящения, — это хорошо, только вот пребывание рядом с этим язычником на пользу ему не пойдёт, рано или поздно он может поддаться на уговоры сменить веру. Сам знаешь, как это бывает, когда изо дня в день тебе талдычат одно и то же. Так и разумного можно заставить поверить, что он дурак. Что думаешь об этом?

— Я уже отправил туда отца Григория, бывшего ратника в сопровождении десятка воинов, и тот написал мне оттуда, что по этому поводу можно не переживать. Сын, по его словам, крепок в вере и растёт добрым воином, а дружба со Святозаром ему только на пользу: тот учит не на страх, а на совесть и пророчит Семену большое будущее.

— Говоришь, десяток воинов отправил? Это после того, как он чуть не погиб на границе?

— Нет, государь, раньше отправил, но их не было рядом, когда все случилось. Там на границе получилось так, что Семен со Святозаром вдвоём столкнулись с большим десятком ногаев и победили.

— Вот, значит, как? — государь остро взглянул на собеседника. — Гордишься сыном?

— Радуюсь его успехам, — ответил князь с улыбкой.

— Напомни мне, сколько ему лет?

— Летом будет шестнадцать

— Пятнадцать лет, в наставниках воин, каких поискать. Горе познал и стал только сильнее. Если не сгинет в степи, учитывая, какого он роду, среди казаков действительно может высоко взлететь, — задумчиво произнес государь. — Нам такой человек в этой вольнице ох как сгодится со временем. Ты вот что, Василий Семенович, поддержи мальца в начале пути. Отправь к нему побольше достойных воинов и серебра с припасами подкинь не скупясь, глядишь, когда-нибудь сторицей вернётся. Ты, кстати, не знаешь, в чем у него там нужда, а то, может, и я чем могу помочь?

— О нужде не знаю, ничего об этом не говорил человек, который примчался, чтобы рассказать о происках жены. Но один купец, который собирается вести с сыном дела, упомянул, что тот заказал ему огнестрельное оружие — пистолеты из германских земель и ружья от осман, так называемые янычарки с нарезами в стволе.

— Вот, значит, и посмотри в арсенале, что из этого у нас есть, отбери того и другого с полсотни и отправь сыну. Больше твой человек ничего не рассказывал?