Александр. Том 4 (СИ) - "shellina"

— Конечно, поеду. Ещё в Петербурге мне посоветовали посмотреть на прекрасные виды дворца «Сачино», и я не упущу возможности поздороваться с вдовствующей царицей.

Скворцов поднял взгляд на открывшуюся дверь и встал, приветствуя посетительницу.

— Дарья Ивановна, — обратился он немного удивлённо к подошедшей женщине, — вам назначено? Почему-то я пропустил ваше имя на аудиенцию к его величеству. — Он начал лихорадочно перебирать лежащие на столе бумаги, соображая, как мог так опростоволоситься. Дарья никогда не приходила в приёмную просто так, только в назначенное время, и Илья не мог представить себе, что сейчас что-то изменилось.

— Его величество не назначал мне аудиенцию, — покачала головой Дарья и положила руку на запястье Скворцова, призывая его прекратить возиться с бумагами и посмотреть на неё. — Я пришла, чтобы попрощаться с вами, Илья Афанасьевич.

— Что? — недоумение в его взгляде усилилось, когда он поднял глаза на Дарью. — Почему вы должны со мной прощаться?

Они практически не встречались наедине с того злосчастного Новогоднего бала, когда он дрался из-за неё на дуэли. Но виделись они достаточно часто, чтобы Илья понял для себя одну немаловажную вещь — эта женщина ему небезразлична. И вот теперь она пришла с ним проститься. По правде говоря, Скворцов видел этому только одно разумное объяснение, и он не преминул его озвучить:

— Вы выходите замуж, Дарья Ивановна?

— Что? — вот теперь пришла её пора удивляться. — Нет, с чего вы это взяли? Просто её величество презентовала мне дом в качестве награды за мои труды. Этот совершенно прелестный дом, и в последнее время я там пропадала, чтобы всё обустроить по своему вкусу. Нужно было ещё прислугу нанять вместо этой глупой мерзавки, — она сердито нахмурилась и покачала головой. Простить Марфу она так и не смогла, и даже ни разу не пришла навестить её, пока та сидела в тюрьме Службы Безопасности.

— Вот как, — Илья улыбнулся. — Я рад за вас. Так вы просто уезжаете из дворца, я правильно понял?

— Ну конечно, — Дарья всплеснула руками. — Хватит уже пользоваться гостеприимством их величеств, пора и честь знать.

— А у вас карета есть, чтобы сегодня куда-то ехать? — спросил Илья, и она снова нахмурилась, а потом медленно покачала головой. — Я так и думал. Если вы немного подождёте, то я вас увезу. Могу предложить вам кофе, или чай, — и он махнул на кресла для посетителей, между которыми стоял маленький столик. — Должен же я узнать, где вы живёте, чтобы начать надоедать вам визитами.

— Да, я с радостью приму вашу помощь, и, Илья Афанасьевич, уже довольно поздно, а если мы задержимся здесь ещё немного, то время к ужину подойдёт… — она замолчала, а потом решительно сжала кулачки и добавила: — Вы можете поужинать у меня. Моя новая кухарка обещала приготовить что-то очень вкусное.

Он не ответил, только довольно долго смотрел на неё, а потом медленно кивнул и направился к двери, чтобы отдать распоряжение о чае. А ещё он надеялся, что она попросит его отпустить карету и не морозить кучера понапрасну, потому что он сегодня в Коломенское не вернётся.

— Что вы скажете, Александр Семёнович? — обратился я к Макарову, после того, как они со Строгановым раскланялись и заняли свои места напротив меня. — Удалось что-нибудь выяснить у тех дураков, которые в парке хотели меня Скворцова лишить?

— Отпираются, сволочи, — поморщился Макаров. — Но я на них сильно не давлю, как вы и приказывали. Более того, сегодня утром их отпустили, и они явились в свой полк. Поговаривают, что явились как настоящие герои: грудь колесом, только что хвосты не распушили, петухи неощипанные. Всем сослуживцам сейчас рассказывают, что службу мою бояться нечего, что совсем беззубые мы, как те щенки.

— Ну, это же хорошо, зато именно эти господа перестанут вас воспринимать всерьёз и в итоге наделают много ошибок, — ответил ему внимательно слушавший Строганов. — Чего они хотели своей безобразной выходкой добиться, я так и не понял.

— Так его величество уже сказал, — Макаров посмотрел на него, не скрывая возмущения. — Хотели лишить Скворцова, чтобы Александр Павлович снова приблизил к себе Сперанского.

— А что не так со Сперанским? — удивлённо приподнял брови Строганов.

— Всё с ним в порядке, — сказал я, саркастически улыбаясь. — Но господа заговорщики уверены в том, что Михаил Михайлович находится сейчас в самой большой опале из существующих. И в Петербург отправлен с глаз долой не делом заниматься, а груши околачивать. Что-то ещё по этим господам имеется?

— Князь Барятинский прислал прошение на имя Аракчеева с просьбой почти всех прибывших офицеров определить в полк, командиром которого он назначен на предстоящих учениях, — ответил Макаров. — Алексей Андреевич пока в раздумьях, он-то не в курсе, что все офицеры из списка присутствуют в списке членов офицерского кружка, переданном мне Глинским.

— А вы откуда это знаете, Александр Семёнович? — снова задал вопрос Строганов, посмотрев на него с подозрением. Правильно, Паша, нечего расслабляться, лучше узнай, кто в твоём ведомстве стучит Макарову. Ни за что не поверю, что нет у тебя такого вот дятла.

— Так, Алексей Андреевич за советом подошёл к Ростопчину Фёдору Васильевичу, а рядом я как раз стоял, наслаждаясь чтением стихов княгиней Черкасской у неё в салоне. Вот он и начал с нами обоими советоваться. За что получил порицание от хозяйки, между прочим, — ответил Макаров, вытащив из своей папки лист. — Вот, кстати, этот список.

Я взял лист, пробежался по нему взглядом и отложил в сторону. Незачем именно сейчас голову забивать всеми этими именами. Вместо этого я встал и подошёл к окну. Наступающая весна уже начала чувствоваться, и на ярком солнце снег на крышах начал таять, образуя сосульки.

— Надо отдать распоряжение Ростопчину, чтобы обязал жителей сбить с высоких домов сосульки, а то упадёт одна такая кому-нибудь на голову и поминай как звали. Да штраф за неисполнение сразу ввести, — задумчиво проговорил я, глядя, как Николай с Сашей Раевским играют в снежки, а Новиков старается сделать их забаву не слишком травмаопасной. — И если у Фёдора Васильевича всё получится, то распространить в других городах. Дома в два этажа и выше очень редко принадлежат бедным людям, так что на штрафах можно не мелочиться.

— Интересная идея, — через небольшую паузу заметил Макаров. — Но что мне посоветовать Алексею Андреевичу?

— Да пускай уважит просьбу князя, так пекущегося о своих приятелях, — я снова повернулся к своим собеседникам. — И нам будет проще, не надо будет этих, хм, господ офицеров вылавливать по разным полкам. Паша, есть новости от Северюгина?

— Они с её высочеством застряли в Кракове. А ещё с ними находится постоянно Талейран, и Северюгин думает, что он захочет сопровождать её высочество до Москвы. Разумеется, для того чтобы составить дружескую компанию и убедиться, что у её высочества всё хорошо.

— Ну, разумеется, как же иначе, — я усмехнулся. — Что с Англией? Есть сведения, кого назначили премьер-министром?

— Да, я, собственно, с этого хотел начать сегодняшний доклад, но Александр Семёнович меня немного опередил, — ответил Строганов, напрочь проигнорировав тот факт, что я первый задал Макарову вопрос. — Возглавит правительство Уильям Кавендиш-Бентинк, 3-й герцог Портлендский. Тот самый, который уже возглавлял его во время войны с американскими колониями.

— Вот как, — я подошёл к столу и задумчиво покрутил список заговорщиков. — Принц-регент готовится к войне? Зачем ему в противном случае допускать до власти своего вечного противника?

— У меня пока нет необходимой информации. Я знаю только, что его высочество принц-регент отправил в Тифлис лорда Уикема с непонятной целью, — развёл руками Строганов.

— Цель-то как раз понятна, Константин, — я снова крутанул список. — Моя проблема заключается в том, что у меня слишком много братьев, то есть, меня легко можно заменить. Да и сёстры могут на роль императриц сгодиться. Подложить свинью лорду Уикему и отозвать Константина в Москву? — спросил я вслух, но не ждал ответа. Вряд ли Макаров со Строгановым могли что-то хорошее мне посоветовать. Эту мысль необходимо было всем нам тщательно обдумать и взвесить все за и против.