Тренировочный День 13 (СИ) - Хонихоев Виталий

В номер набились все — кто на кроватях, кто на полу, кто привалился к стене. Зульфия и Каримова заняли кровать Арины, подвинув страдающую Маслову к стенке. Надя Воронова сидела на ковре, скрестив ноги по-турецки и достав откуда-то блокнот, в котором уже чего-то черкала и судя по увлеченному виду — совсем не то, что сейчас требовалось. Синицына устроилась в единственном кресле, закинув ноги на подлокотник, и рассматривала потолок. Дуся Кривотяпкина стояла у двери, скрестив руки на груди, с крайне независимым видом.

Валя Федосеева заняла позицию у окна. Рядом, на краешке кровати Маши, сидела Лиля Бергштейн. Свежая, умытая, розовощёкая, и с бумажным стаканчиком с горячим кофе в руках, из которого она отхлебывала, смешно сморщив нос. Лиля выглядела отдохнувшей. Все остальные выглядели так, будто их переехал трамвай и все-таки схватило «страшидло» Йожин, который с бажин.

— Ненавижу Лильку, — прошептала Маслова, глядя на Лилю. — Всегда ее терпеть не могла. Почему у нее ничего не болит⁈

— У меня болит душа. — возражает Лиля и отхлебывает еще глоточек кофе: — а на обед говорят будет тушенное мясо и… — Алена тут же хватается за живот и стремительно несется в ванную комнату. Через несколько секунд оттуда доносится сдавленное «бууууээээ!».

— … тушенное мясо с овощами. — заканчивает Лиля: — кстати зря на завтрак не спускались, тут такие завтраки!

— Бууууэээ!

— Я бы сейчас мяса поела… — задумчиво говорит Валя Федосеева: — такой кусок побольше, чтобы поджарить на огне… вот как шашлык у Айгулиного отца в ресторане. Помните он на день рождения Арины готовил?

— Или плов. Плов Витька хорошо готовит.

— Плов я просто прекрасно готовлю. — задирает подбородок Виктор: — люди, которые хоть раз попробовали мой плов — больше не могут есть обычный, который в столовых готовят и выдают за плов. Плов — это не рисовая каша! Плов — это религия, это способ жить, это душа, это порыв, это…

— Это единый порыв социалистических стран к светлому будущему! — заканчивает за него Синицына. Виктор кивает.

— Точно! — говорит он: — отлично сформулировано. Надо будет попросить тебя, Юля, написать стихи про плов.

— На заказ не пишу. — откликается девушка и поправляет свои очки: — нужно вдохновение.

— Может мы уже начнем собрание? — говорит Маша: — а то у нас обычный бардак начинается, Вить.

— Запомни, Маш, только идиотам нужен порядок. Гении властвуют над хаосом. — откликается Виктор: — а где Саша Изьюрева? Потеряли ее где-то в городе? В бордель продали? Много хоть выручили?

— Вот я! — Саша тянет руку: — я здесь уже давно!

— Уффф! Сашка, не пугай так! То не было никого, а то вдруг ты появилась!

— Я всегда тут была!

— Значит не продали. Уже хорошо. Считаю, что, если все тут, никого в бордель не продали, на площади не потеряли, международных скандалов не затеяли и новых войн не развязали — значит молодцы. — провозгласил Виктор и открыл папку, которую принес с собой.

— Какой-то уровень ожиданий у тебя низковатый… — осторожно замечает Маша Волокитина: — просто не попали в неприятности и уже хорошо? А как же «вы представляете тут всю страну, высоко несите моральный флаг советских спортсменов»?

— Мне кажется нас с вами за границу отправили чтобы показать, что советские люди разными бывают. — говорит Надежда Воронова со своего ковра на полу: — чтобы показать «как не надо делать».

— Боги, убейте меня… — из ванной выходит Алена Маслова, бледная и с мокрым полотенцем на голове: — хорошо, что я в запасном составе…

Дверь открылась ещё раз — вошла Жанна Владимировна. Из пучка на затылке торчала шариковая ручка — воткнутая по привычке и забытая. Вторая ручка — в кармане халата, рядом с синей пачкой «Ту-134». Алена Маслова тут же изобразила стойку как хорошая охотничья собака, которая учуяла утку в зарослях впереди. Она молча толкнула Зульфию Рахимову локтем в бок и кивнула ей на Виктора. Виктор смотрел в папку. Наверное, слишком внимательно смотрел в свою папку.

Жанна Владимировна оглядела девушек — быстро, цепко, так, как она оглядывала пациентов. Задержалась на Масловой. Маслова немедленно выпрямилась, втянула живот и изобразила на лице бодрость и любовь к утренней физкультуре. Жанна Владимировна хмыкнула. На безымянном пальце левой руки белела полоска незагоревшей кожи — на месте кольца, которого уже не было.

Она села на стул у стены, закинула ногу на ногу и посмотрела на Виктора. Тот продолжал изучать папку.

— Витя, — сказала Жанна Владимировна. — Папку ты держишь вверх ногами.

Виктор перевернул папку. Маслова фыркнула в кулак. Зульфия закусила губу. Каримова посмотрела на Жанну Владимировну, потом на Виктора, потом снова на Жанну Владимировну — и слегка, едва заметно, кивнула, усмехнувшись.

— Я не поняла… — громким шепотом сказала Валя Федосеева: — и что, все уже знают?

— И ты туда же, Валя. — морщится Синицына: — какая разница кто с кем спит? Перед нами важная задача стоит!

— Кстати о том, у кого на что стоит… — задумчиво говорит Маслова себе под нос: — вы видели, как этот парень на меня смотрел? Это точно любовь. Интересно, а можно жениться на гражданине другого государства или обязательно паспорт получить надо? И… какая у кучерявого фамилия? У них тут фамилии смешные, не хочется такую…

— О чем речь? — в номер входит Наташа Маркова: — Аленка, ты опять мне ничего не рассказала⁈ Предательницы, ушли в ночь глухую сами! Уууу… а я⁈ Я тоже часть команды!

— Да у тебя тут у самой весело было! — парирует Маслова и выразительно указывает Марковой на Виктора и Жанну.

— Я тут не при чем, можешь даже не корчить мне рожицы! — отвечает Маркова: — я спать легла рано! Поверила вам всем что вы тоже ляжете, а вы… могли бы и разбудить, если на фестиваль пошли…

— Это не фестиваль. — говорит Лиля: — это праздник Святого Мартина.

— И как бы мы тебя позвали, когда эта блаженная в окно сиганула? — задается вопросом Маша: — мы ничего и не планировали, просто хотели ее догнать и в номер вернуть.

— И у нас, кстати получилось. — кивает Алена Маслова.

— Правда через шесть часов. — уточняет Гульнара Каримова с легкой улыбкой: — это была тяжелая погоня. На пути было много препятствий. Начиная от этих зажаристых трубочек с начинками, булочек с корицей, сладостей на палочках и…

— Предатели. — бормочет себе под нос Наташа: — не прощу! Чтобы завтра… ну хорошо после матча — со мной на площадь сходили! Тоже хочу хоть что-то увидеть кроме четырех стен и товарища Курникова!

— Пиво тут хорошее… — говорит Надя Воронова и вся комната молча кивает. Наташа подозрительно прищуривается, повернувшись к Жанне и Виктору.

— Вы-то куда киваете? — спрашивает она: — или вы тоже в самоволку ушли?

— Кхм! — повышает голос Виктор, вставая: — ладно, давайте к делу… у нас на носу товарищеский матч с…

— И ты, Виктор! — округляет глаза Наташа: — и Жанна Владимировна! Жанна Владимировна, от вас не ожидала! Ладно игроки, но мы-то с вами «взрослые» в этой команде!

— Ты меня младше, Наташка. — замечает Алена Маслова,

— … каюсь. — говорит Виктор: — думал ты с девчонками ушла, не додумался тебя разбудить.

— … зла на вас не хватает…

— И все-таки давайте вернемся к товарищескому матчу. Местный клуб «Олимп», город Прага, город-побратим Москвы, потому «Олимп» пригласил «Крылья Советов». Как мы все помним у Сабины не было возможности прилететь, вот она нас и попросила. На время этой поездки мы все — «Крылья Советов», такой вот карамболь…

— … предатели.

— Тяжелая международная обстановка, как говорит товарищ Курников. Матч, конечно, товарищеский, вне рейтинговой таблицы, но неожиданно всем стало очень нужно выиграть. — продолжает Виктор, сделав вид что не услышал реплики Марковой.

— Товарищеский. — сказала Каримова, сложив руки на груди: — в товарищеских матчах обычно самое мясо и идет. Потому что не дисквалифицируют, с матчей не снимут, в турнирной таблице не отразят. Гуляй, рванина…

— Вот потому-то никто с вами в товарищеские матчи играть не хочет! — заявляет Алена Маслова.