Рассвет русского царства. Книга 17 (СИ) - Грехов Тимофей
Потом дверь хлопнула, и в горницу влетели Ива с Иваном-младшим. Иван держал вторую саблю из Сарая и размахивал ею над головой, и Глафира, которая вошла следом, отобрала её прямо на пороге. Григорий вошёл последним, пригнув голову под притолокой, и сел рядом с князем.
За столом стало шумно. Иван требовал саблю обратно и получил от Глафиры ложкой по лбу. Ива рассказывала Глафире про Рязань, где мы по дороге стояли у князя, и про перстень, что подарила ей тамошняя княгиня, и перстень разглядывали все по очереди. Григорий спрашивал у меня через стол во сколько выходим к мастерским, и я отвечал, что после каши. Юра ел и смотрел в миску. Нува ходила за спинами и подкладывала. Глафира спросила кланяется ли уже Марфа своему Олеговичу, и Ива ответила, что Марфа кланяется одному мне, а Ратмир носит воду и ждёт грамоту, которую ему не выправили пока в Москве. Григорий засмеялся так, что Иван уронил ложку.
Я смотрел на Юру.
Князь сидел напротив него, через стол, и Юра за весь завтрак ни разу не поднял глаз в его сторону. Он смотрел на меня, на Аню, на дверь, на люльку. князь потянулся за хлебом и рукав его прошёл над Юриной миской, мальчик отодвинулся.
Андрей Фёдорович это видел. Я заметил, как он посмотрел на Юру один раз, долго, потом взял хлеб и стал есть. Больше он в ту сторону не смотрел и ни о чём не спросил.
Я тоже промолчал. Говорить об этом за столом было не место, да и не мне.
Когда стали расходиться, я попросил Нуву и Нурбану остаться.
Горница опустела быстро. Григорий увёл князя смотреть пистольную мастерскую, Глафира с Иваном ушли домой, Ива убежала к Барсу, своему коню, а Олена пошла наверх прилечь и оставила Арину в люльке под присмотром Нувы.
— Ключница в доме нужна, — сказал я. — Олена мать моего ребёнка, и она не может быть ей. Нува, я думал про тебя.
Нува покачала головой раньше, чем я договорил.
— Нет. Я не хочу ничего не менять. Я с детьми, Арина маленькая, Аня тоже. Ключи пусть другая.
Я посмотрел на Нурбану.
— Тогда ты.
Она не удивилась. Я подозревал, что про ключи она подумала раньше меня, ещё в дороге.
— Ты меня совсем не знаешь и… — успела сказать она.
— Ты спасла мне жизнь. Так что, — сделала я паузу, — служи верой мне, и ты ни в чём не будешь испытывать нужды.
Она кивнула, у неё расправились плечи.
— И ещё, — сказал я. — Нурбану здесь будут выговаривать через раз, а каждая баба на дворе спросит из каких ты татар. Для дома и для людей нужно русское имя. Придумай сама, носить его тебе.
Она думала с минуту. Нува стояла у люльки и качала её ногой.
— Нур, — сказала Нурбану, — по-нашему и по-арабски значит «свет». Я хочу, чтобы свет остался. — Она подняла глаза. — Светослава.
Я повторил про себя. Светослава. Имя было длинное, но звучало красиво… и Орда с Синопом (откуда была родом Нурбану) в нём не слышались. Правда, Святослава на Руси знали, Светославу ещё нет.
— Светослава, — сказал я вслух. — Пойдёт. Для дома и для людей. Крещения это не касается, это дело твоё и владыки.
— Я поняла.
— Ключи у Олены заберёшь сегодня. Амбары, погреба, кладовые, сундуки с полотном. Что у Олены по свечному делу, то её, туда не лезь.
Она кивнула и вышла. В дверях обернулась, поклонилась в пояс, как кланялась мне служанкой в Рязани, и сказала «гюнайдын», уже мне. Я не сразу понял, что это она так шутит и что служанка кланяется в последний раз.
Нуву я попросил сесть.
Она села на край лавки и сложила руки на коленях. В Лоа, и ни в каких духов я не верил, но у меня возник вопрос и мне хотелось его прояснить.
— Нува, ты мне, помнится, говорила, что Лоа и духи не властны надо мной.
— Они властны над всеми, — сказала она сразу. — Но они больше не будут вмешиваться в твоя судьба. Я сказала так.
— Хорошо, — ответил я. Разницу я понял: от меня она их отвела сама, и цену за это я помнил. — Тогда объясни мне, почему у меня снова родилась девочка?
Глава 18
Нува кивнула, словно ждала этого вопроса с вечера.
— Потому что ты не провёл ритуал. Союз. Пока ты не преклонять колено со своей избранницей в святом месте, у тебя будут рождаться девочки.
Преклонить колено в святом месте я понял по-своему: венчаться в храме.
Она прикусила губу, и я понял, что это ещё не всё.
— Что ещё?
— Твоя избранница должна не знать мужчин.
— Чего? — я сел прямее. — Это обязательно?
Мария, Великая княгиня, с которой у нас шли разговоры о браке, и Олена, мать Арины, отпадали обе.
— Нет, — успокоила меня Нува. — Союз духи примут с любой. Но сильные мальчики будут только от той, что мужчин не знала, и только если сначала преклонить колено в святом месте.
Я перевёл дух, и тут до меня дошло, что успокоила она меня зря.
— Блять, — произнёс я. Нува сделала вид, что ничего не слышала. Она смотрела на люльку.
— Так, вернёмся к Марии, — продолжил я. — У неё от меня могут родиться мальчики?
— Да. Но они будут слабыми. У них будет гораздо слабее дух, чем у тебя.
— А если я Олену возьму в жёны?
Нува покачала головой.
— Сначала преклонение колена в святом месте, первая кровь, и только в таком порядке.
— Ясно, — сказал я.
Почему я ей верил, я не знал. Ничего из её слов нельзя было проверить, а я привык проверять всё. Но всё таки сидел и верил.
— И что, совсем ничего нельзя сделать?
Нува отвела взгляд.
— Можно.
Я приподнялся.
— И что же?
Она посмотрела мне в глаза.
— Тебе лучше не знать. Ты на это никогда не пойдёшь. А если решишься, то погубишь свой дух.
— О как, — сказал я. — Умеешь заинтриговать. Говори, что такое страшное я должен сделать?
— Убить отца. И первенца.
Я нахмурился и увидел, что держу край стола. Отец у меня был один, Григорий, и я в самом страшном сне не мог представить, что у меня поднимется рука совершить такое злодеяние. Первенцем была Анфиса, и у меня просто сама мысль потерять её… это было страшно.
Я разжал пальцы.
— Да… лучше бы я не спрашивал у тебя.
— Ты попросил, я сказала.
Она поднялась из-за стола и вышла.
Я посидел ещё немного. Про отца и про первенца я выкинул из головы, там и думать было нечего. А вот про наследника я задумался крепко. Три дочери, и ни одна из них, как сказал бы князь, род не примет. Верить Нуве или нет, я не знал. Вся эта мистика была для меня слишком выдуманной, в моём прошлом веке таких, как Нува, показывали по телевизору за деньги. Вот только в прошлый раз, с Алёной, она знала про беду заранее и промолчала, а после сказала какую цену взяли и за что: жену и нерождённого сына в плату за отца, которого я спас. Но Григорий не был причиной их гибели. Просто на Суре, со слов Нувы, я окончательно изменил историю. И именно поэтому духи разозлились на меня.
Из-за чего я лишился сына, Сашки… он умер, не родившись, вместе с Алёной.
Тяжело вздохнув, я пошёл к Леонардо.
Дом итальянцев стоял за колодцем, в сотне шагов от моего. Прасковья развешивала во дворе бельё и меня не услышала. Зато услышал Томмазо. Он вышел на крыльцо в кожаном фартуке, с улыбкой до ушей, и сказал по-русски.
— Боярин, Леонардо с рассвета тебя ждёт, листы по третьему разу перекладывает.
Сказал он это без всякого выговора, чисто, как говорят на Суре. Я остановился. Вчера у ворот я видел его в толпе, но говорил со мной один Леонардо. И, если мне не изменяет память, осенью Томмазо не стремился учить новый язык.
— Кто тебя так выучил?
— Госпожа Мин, жена одноглазого, — ответил он. Я понял, что он так прозвал Глава.
В этот момент выбежал худой Якопо с пятном краски на щеке и поклонился. Я спросил его про живот, и он похлопал себя по правому боку. Шов после того, как я вырезал ему аппендицит осенью, держал. По-русски он говорил чуть мягче Томмазо и путал только ударения. Было очевидно, что времени даром эти двое не теряли.
Похожие книги на "Рассвет русского царства. Книга 17 (СИ)", Грехов Тимофей
Грехов Тимофей читать все книги автора по порядку
Грехов Тимофей - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.