Воевода (СИ) - Старый Денис

— По тебе, сотник Гурсуф, решать будем. Могу отпустить часть пленных к себе, на родину. Но мы оба знаем, что они не дойдут и или умрут с голоду, или будут схвачены следующим монгольским отрядом. Теперь монголов здесь будет много. По Чёрному морю стали ходить корабли и увозить всех пленных, которых собирают монголы и их приспешники. По всей видимости, не только Русичи становятся рабами этих зверей, — говорил Андрей Колыванович, когда решил разделить свой обед с бывшим сотником Болгарии.

— Вот как получается, Андрей. Я быть твой враг и сразу и сражаться с ты. Нынче я хотеть сражаться рядом с ты, — усмехнулся Гурсуф.

— А я и не против. Ты же участвовал в той славной битве под Волжским Новгородом? — спрашивал Андрей Колыванович, нарезая сало.

— Да, я биться там. И признаться, что убить пять русских ратник. Но в бою, как полагаться, — Гурсуф посмотрел на сало, словно бы вытер лицо ладонями, прошептав восхваление Аллаху. — Я не хотел тебя обидеть, но ты же сам знать, что я не есть сало.

— А таким салом я не поделюсь даже со своим братом, — усмехнулся Андрей Иванович. — Это самое вкусное сало, которое я ел за всю свою жизнь. А для тебя сейчас принесут много еды: мы взяли монгольские обозы, где была и конина, и сыр, и много всего остального.

— Я ждать, когда могу взять оружие и доказать, что ты кормить меня не напрасно, — сказал Гурсуф, отворачиваясь от сала, чтобы не навлечь на себя гнев Аллаха.

А уже через пару часов огромный караван, растянувшийся более, чем на две версты, максимально быстро, насколько это было возможно, учитывая, что всё-таки многим приходилось идти пешком, устремился к Острову.

Андрей Колыванович думал, что Ратмир, как и боярин, другие люди — все они озадачатся, когда сотник Андрей приведёт так много людей в город. Ведь там сейчас начинается разлив, и без того проблемы с жильём стоят остро. А тут ещё люди — почитай, что пять сотен человек.

Но могли бы обрушиться с критикой на Андрея, если бы он этих людей бросил на погибель. Даже болгар. Ведь все, кто сейчас страдает от монголов, — это союзники и друзья русичей, но тех русичей, которые понимают, что происходит, а не думают отсидеться, выждать время, когда всё это нашествие само собой закончится. Не закончится…

Глава 20

Город Вщиж.

12 апреля 1238 года

Удельный князь Вщижский, Борис Владимирович, не успел порадоваться тому, что получил разрешение от Черниговского князя Михаила сменить черниговского посадника и стать удельным князем. Вотчина отца манила, и вот он тут. Но что-то особой радости не было.

После такого решения Черниговского князя Борис Владимирович успел побыть князем города Вщиж чуть более месяца. И вот уже пришли ордынцы. Подставил ли Михаил Всеволодович? Возможно. Он еще тот интриган. Вон, наметил сесть на киевский престол. И ведь у этого получится.

— Понятно, почему Михаил Черниговский позволил мне сесть на стол града сего, отца моего, — усмехался Борис Владимирович. — Свою дружину бережет, не идет на помощь, кабы я со своими ратными тут и встретил смерть свою.

Но усмешка эта была человека, обречённого на смерть. Того, который принимает свою судьбу. Понятно Борису Владимировичу, что Михаил решил укрепить город Вжищ, укрепив пограничную крепость удельным князем и теми двумя сотнями воинов, которые с собой привёл Борис.

При этом Михаил Всеволодович не забирал и дружину, которую ранее направлял в город вместе с посадником. Это были не личные ратные князя, частью младшая дружина. А иные, так и вовсе новики, еще не вкусившие вкуса боя.

А вот самого посадника черниговский князь пожалел, срочно вызвал в Чернигов. Но не только стремление укрепить город было причиной того, что Михаил отдал Вщиж Борису Владимировичу.

— Ты меня, князь, прости, но Черниговский, твой родич, Михаил, уж слишком лукавый, — сказал Карп.

Это был уже поживший под полвека муж, со множеством шрамов и с одним глазом. Другой в бою потерял. Он прошёл не одну битву, сражался плечом к плечу с отцом Бориса Владимировича на реке Калке. Карп тогда вытянул из боя князя, но тот получил ранения и через неделю помер от горячки.

И ближе человека для Бориса Владимировича не было. Потому князь всегда разрешал говорить Карпу то, что думает старик. Да и редко когда дядька-воспитатель оказывался не правым.

— Ну говори уже, что ты на уме держишь! — сказал князь, наблюдая, как ордынцы отстраивают камнемёты у стен города. — Не страшись. Мне самому противен князь Михаил.

— А то, что Черниговский всячески хочет отвадить монголов от града своего стольного, от Чернигова. Может, через все эти назначения, как и тебя князем, показывает, что он ни при чём тут и ссориться с монголами не желает, — сказал Карп. — Это же ты воевать станешь, не он. Потому и надеется, что ордынцы стороной пройдут, не станут Чернигову мстить.

— Понимаю я это. Ну а что делать прикажешь? Остаётся только оборону держать. С честью помирать, — вновь усмехнулся своей обречённой улыбкой Борис Владимирович.

А потом князь посмотрел себе за спину. Отвернулся, но уже не обречённо, а с неким злорадством.

— А ты хотел высечь, прогнать бродников и тех размыслов, которые пришли и предложили построить тут камнемёты, — сказал князь. — Оказались они правыми. Да и оружием наделили. Будем воевать. Того и гляди, продержимся. Добре, что людишек по большей части в леса послали и за них душа не болит.

— Да, знатные пороки вышли, — согласился Карп. — И зря я на их взъелся. Но пришли же… Сказители, Ящер их побери. Былин напели тут. Но правые оказались.

Действительно, ещё две недели тому назад в город прибыли люди, было их всего два десятка. И стали они говорить о каких-то небылицах, что идут ордынцы на город и что обязательно его сожгут. Но никто не поверил им. Их-то чего? Они же не имеют отношения к Владимирскому княжеству.

Большинство людей в Черниговском княжестве до сих пор считали, что нашествие ордынцев касается исключительно Северо-Восточной Руси. С чего бы им нападать и на черниговские земли?

Привычка считать, что степные народы нападают на русские княжества ограниченно, ударяя по некоторым из них, но быстро уходя, укоренилась в военной мысли русичей. Раз город Вщиж является частью Черниговского княжества, то никто на него нападать не будет. Зачем же тревожить черниговских Ольговичей, если они могут оказать серьёзное сопротивление. Ведь всерьез считалось, что Чернигов взять невозможно. И даже то, что пала Рязань, Владимир, Москва — это потому, что князь Юрий Всеволодович был слабым. А вот Михаил-то…

А тут вон как получается… Уже под черниговским городом ордынцы стоят.

— Зря отпустили мы тех людей с узкими глазами и бродников, которые сделали нам машины, — сказал Карп, при этом словно бы со злобой за то, что именно князь дал уйти чужакам.

Сотник Мстивой, взяв с собой одного араба и трёх китайцев, по поручению воеводы Ратмира приезжал в город Вщиж. Мстивой полагал, что наличие даже четырёх, а лучше и шести камнемётных машин, которые могли бы метать камни дальше, чем на это способны городские пороки, продержало бы город дольше. Ну или Ратмир так посчитал, когда посылал Мстивоя в Вщиж.

Когда воевода Карп вдумчиво разговаривал с Мстивоем, напоив того хмельным мёдом, то смог выведать и что-то другое.

— Выстоять вам нежно дни, а может и пару недель, которые понадобятся ордынцам, чтобы взять город, — заплетающимся языком говорил сотник бродников. — Нам нужно, кабы еще больше приготовится и ударить по монголам, в их сердце.

Карп тогда усмехался. Да, дружина города была мала, в ней насчитывалось не более четырёх сотен человек при трёх сотнях ополчения. Хотя… Это по нынешним меркам очень даже немало. Но тут были пешцы, мало конных. Так что выделять много людей на разведку, тем более глубинную, было невозможно, так как возле Карпа не было человеческих ресурсов.

Вжищ был небольшим городком, скорее, именно что крепостью, разграничивая межи между княжествами. Стены города не такие высокие, ров не такой глубокий, не успел князь Борис еще поправить оборонительные укрепления. Но семь сотен защитников — внушительно. От какой половецкой орды отбились бы обязательно.