Калгари 88. Том 14 (СИ) - "Arladaar"

Были рисунки на фэнтезийные темы. Уже знакомая «Жар-птица» в виде полудемона-получеловека на фоне изогнутых чёрных голых деревьев рядом с громадным замком, сложенным из чёрных камней. Снежная королева в длинном ледяном платье, с сияющими синими глазами, от которой во все стороны разлетаются потоки снега и вьюги. Дед Мороз, только не тот простой добрый дедушка Мороз, который дарит детям подарки. Этот Дед Мороз в бело-чёрном длинном тулупе, с длинной бородой до пола и с ледяным мечом в руке, а под ним груда обледенелых трупов, занесённых снегом. Вроде и сразу узнаваемые персонажи, но с более тёмным и зловещим началом.

Перевернула один лист, вообще чуть не вскрикнула от неожиданности: во весь лист изображено овальное лицо с пустыми глазами. По лицу идут трещины. Кажется, какая-то старая, древняя маска, но в то же время живая. Пустые глазницы словно смотрят прямо на тебя.

— Блин, страхолюдина, — невольно поёжилась Арина. — Как тебе такое в голову приходит?

— Не скажу! — заявила Анька, сгребла все свои рисунки в кучу и аккуратно положила их под кровать. Больше места для такой кучи нигде не было.

— Что завтра будешь делать? — спросила Арина. — На тренировку пойдёшь?

— Ну уж нет, завтра суббота, это у меня выходной! — заявила Анька. — А тебе желаю хорошо потренироваться. Спасибо за всё, Люсечка! Ты самая любимая! Спасибо за подарки! Хочешь, могу подарить тебе что-нибудь из рисунков?

Анька полезла под кровать, достала наугад несколько рисунков и сунула Арине. Ну что ж, осталось только поблагодарить за столь ценный подарок и идти домой. Завтра предстоял ещё один трудный день, впрочем, в последнее время такими они были всегда…

Глава 23

Великолепные образы и лыжный балет

Суббота, 4 октября 1986 года. На улице лёгкий дождь, лужи, и для прохода в ДЮСШОР-1, как всегда, необходима вторая обувь, но кое у кого есть устойчивый иммунитет к этому требованию.

Олимпиада Ивановна сдержала своё обещание. Когда Арина пришла утром на тренировку, на вахте вторую обувь у неё не потребовали, зато ожидал пакет с блинами.

— Люда! Ты такая худенькая! — заявила техничка. — Я тебе блинчиков испекла. Бери, покушай, девчонок угостишь.

— Спасибо большое, — смущённо сказала Арина, взяла пакет и направилась в раздевалку. Суббота началась хорошо…

В раздевалке Арина совершила целую пищевую диверсию против группы Левковцева — раздала блины фигуристкам, которые не смогли устоять перед таким соблазном. И опять незадача! Чуть не спалили. Виктория уже привыкла, что из женской раздевалки по утрам доносятся дикие вопли и визг, а в субботу настала какая-то подозрительная тишина. Решив проверить, в чём дело и почему фигуристки затихарились, Виктория открыла дверь, но было уже поздно: блины в короткий срок оказались съедены, и только аппетитный запах, жующие губы и потёки масла на них говорили о том, что сейчас произошло общее поедание чего-то вкусного. Иронично покачав головой, Виктория закрыла дверь.

В начале тренировочного дня, как и всегда, было взвешивание. Если раньше Левковцев проводил его два раза в неделю, то сейчас, похоже, с подачи Виктории, взвешивались через день. Выстроившись в ряд, одногруппники один за другим заходили в тренерскую, привычно становились на весы, Левковцев фиксировал изменения веса.

— Люда, у тебя превышение веса в килограмм, — привычно сказал тренер, записывая результат в тетрадку.

Арина на эти слова никак не отреагировала: сейчас для неё колебания веса в плюс-минус килограмм были абсолютно не важны. Она уже полностью привыкла к этому телу, так же как Люськино тело привыкло к ней, и будущие спортивные результаты полностью зависели лишь от психологии и случайностей, вроде выбоины на льду.

… На общефизической подготовке Арина снова ощутила снижение нагрузки. Виктория, посмотрев в тетрадь, в которой Левковцев расписывал нагрузочный график каждого спортсмена, сказала, какое количество подходов ей нужно делать и на каких снарядах. Оказалось меньше чем обычно.

Новенькую, как Арина заметила, тоже ничем особо серьёзным не напрягали, по-видимому, решили дать сначала облегченные нагрузки, а потом понемногу повышать их.

А вот хореографией Виктория Дайнеко занялась очень плотно, поэтому на хореографической тренировке было довольно интересно и весело. В субботу тренировали артистическую и хореографическую составляющую из коротких и произвольных программ одногруппников.

Арина участвовала при постановках в апреле, перед тем как сезон был закончен, однако, на какую музыку и что ребятам поставили, уже забыла, потому что в это время индивидуально занималась с Левковцевым постановкой своих программ. Что катают ребята в произвольных программах, тоже не видела — их начали накатывать, когда Арина уехала на сборы в Новогорск.

После того как закончили разминку, исполнив классические балетные позиции и растянув руки и ноги, Виктория снова начала заниматься точечно, как и вчера. У Жанны Авдеевой короткая программа была на вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь».

— Жанна, изобрази, пожалуйста, возвышенную лирику, — попросила Виктория. — Одновременно встань в арабеск номер один, зафиксируй позу, потом сделай пируэт с ногой в аттитюде, после этого встань в арабеск номер три.

Жанна широко открыла глаза и сделала неуловимые движения мимикой, от чего её лицо приняло романтичное, немного печальное выражение с оттенком лёгкой грусти, соответствующее вальсу. В этом выражении не было такой драмы или трагедии, которую вчера изображала Муравьёва, когда показывала страсти из «Ромео и Джульетты», она показывала лишь лёгкую грустинку. А когда Авдеева исполнила требуемое от неё упражнение, эффект усилился в несколько раз.

— Молодец! — с одобрением сказала Арина и похлопала в ладоши. То же самое за ней повторили её одногруппники.

Потом Горинский изобразил… главу клана Капулетти? А может, графа Париса? Его произвольная программа вполне соответствовала его имиджу и была поставлена на сюиту из балета Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта» под названием «Танец рыцарей». Торжественная музыка символизировала свирепую мощь и воинственность рода Капулетти, обладающего множеством воинов. Опять «Ромео и Джульетта», но куда же без них…

Музыка была сильная, с яркими акцентами, и аристократический образ Горинского на 100 процентов вписался в неё, это Арина вынуждена была признать. Артур вообще выглядел как хороший артист. Его холодное лицо с горящими глазами, которое выражало и страсть, и силу, и гнев, и грех, могло послужить рекламной афишей к фильму, например, про Ивана Грозного или Наполеона, настолько яркие чувства в нём отображались. Вдобавок эти уверенные, идеально отточенные движения… Ещё бы уверенности в себе, и стал бы Артур великим чемпионом.

Потом Виктория включила другую музыку: фонограмму песни Эдуарда Хиля «Зима», которую все советские люди знали как «Потолок ледяной». Программа эта как нельзя лучше подходила Савосину, который любил катать именно такие народные темы. Он как будто перевоплощался, добавлял в постановку нотку некой кабатчины и ярмарки, и это очень нравилось болельщикам, которые бурными аплодисментами реагировали на яркие перфомансы Егора.

Вот и сейчас он исполнял части своей произвольной программы практически под русскую плясовую, смешно пучил глаза, делал озадаченные выражения лица, хлопал руками по бёдрам и лодыжкам, удивлённо разводил руки в стороны, передвигался пируэтами тур-шене, часто топая по полу словно чечёточник. И получалось это очень здорово. Одногруппники сразу же начали аплодировать и с улыбкой смотрели, как отжигает Егор.

У Анжелики Барышниковой произвольная программа была на песню «Крылатые качели» из «Приключений Электроника», тоже достаточно известная и узнаваемая в СССР мелодия, которую фигуристы, особенно малолетние, часто брали для своих прокатов. Анжелике пришлось немного поработать, и Виктория постоянно корректировала неточности. Нужно было отобразить лёгкую грусть и память о прошлом. Анжелика делала аттитюды, арабески, и одновременно С лёгкой улыбкой, широко раскрытыми глазами смотрела на мир, словно удивляясь тому, какой он прекрасный и удивительный.