Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ) - Винтеркей Серж

Так что, когда мы, проводив всех гостей, остались вдвоем в гостиной, я никаких неприятных тем специально не поднимал. Душевно отпраздновали – и часть этой душевности словно и после ухода гостей в квартире осталась. Настроение у жены было великолепным, Галия, уютно устроившись на моем плече, вспоминала то один эпизод с сегодняшнего праздника, то другой, а я их комментировал, высказывая и свое впечатление от него.

Так что вечер у нас закончился мирно и красиво…

Ну а на следующее утро я первым подскочил, пока вся семья еще спала. День-то для меня весьма специфический! Три года прошло, как я в прошлое попал! 10 февраля 1974 года!

Вышел аккуратно из спальни, подошел к зеркалу. Вгляделся внимательно в свое лицо, ставшее уже таким родным и привычным за все эти годы. Повзрослел, конечно…

Вспомнил, как когда меня в больничку привезли три года назад, отражение свое в окне увидел… Ну что же, три года прошло, и теперь в зеркало смотреть совсем не стыдно. От прежней субтильности ничего не осталось – плечи широкие, фигура вполне себе спортивная. Поразившие меня тогда лопоухие уши меньше не стали, но теперь смотрятся гораздо более органично – ряху-то я разъел! Они раньше такими огромными казались по сравнению с тощим и недокормленным лицом Пашки… Ну да, питался он скудно, деньги же семья старшей дочке отправляла, ей нужнее, да и физкультурой не занимался.

Но помимо гордости за то, что запущенное когда-то тело я в полный порядок регулярными физическими упражнениями привел, гораздо большая гордость была за то, как я жизнь Пашкину повернул. Доказал, что и в шестнадцать лет сильная воля и знание того, что и как нужно делать, горы могут свернуть. Вернулся обратно в Москву, в которой всю прошлую жизнь прожил, мне так намного привычнее, здесь уже репутацию себе составил приличную, ну а самое главное – вместо безответной влюбленности в девушку, оказавшуюся сестрой, что Павла тогда окончательно подкосило, жена у меня теперь любимая и двое сыновей… Да, семья – это самое важное. Галия у меня и красотка, и умница…

В принципе, можно сказать, что справился я с исправлением неудалой прежде судьбы Пашки «на ура».

Но при этом я также прекрасно понимал, что были у меня для этого и определённые возможности, которых не было бы, к примеру, в девяностых, если бы я не в 1971 год попал, а в 1991-й… Все же сейчас стабильная страна, и при этом в ней на самом деле для молодых есть все возможности… Не для красного словца… Стоит только комсомольцу выделиться, показать, что у него потенциал есть, и на него тут же внимание обращают… Как со мной и Сатчаном тут же и вышло, а дальше он толкового молодого парня уже и к другим серьезным людям потащил показывать. Бортко, потом Захаров… И ведь и из КГБ на меня быстро вышли и тут же мной заинтересовались сугубо в положительном плане.И Межуев из КПК тут же толкового молодого парня приметил и даже и дело для меня нашел…

Нет, в СССР реально очень хорошо с молодежью работа поставлена… Ты только покажи свои таланты, и будешь нарасхват. Все дороги открыты. Будь ты даже с самых низов.

А попади я в 1991 год… Грохнули бы меня тогда, скорее всего. Полез бы я в бизнес, чтобы семью кормить, а там же, если с рэкетирами не делиться, плохо все с тобой будет. А я терпеть ненавижу всяких такого рода вымогателей, еще с прошлой жизни. Вряд ли смог бы шею свою согнуть достаточно низко, чтобы не выделяться, характер у меня непростой, а с выделявшимися быстро тогда вопросы решали.

Нет, 1971 год – это просто прекрасно! Дополнительные возможности повзрослеть, заматереть и насладиться жизнь в еще очень даже великой стране. Эх, помочь бы ей остаться великой и в восьмидесятых.

Но дальше ностальгировать мне не дала жена, тоже подскочившая с постели. Удивилась тому, как я ее нежно обнял, а потом на руках закружил по квартире.

– Что это ты такой сегодня какой-то особенный? И на меня так странно смотришь? – спросила меня жена, весело смеясь.

И хотел бы ответить про годовщину с попаданием, и про то, как перед ее пробуждением про нее думал, что больше всего мне с ней повезло, как с женой, но увы, никак. Некоторые темы мне нельзя поднимать даже с самым родным человеком в этом времени.

Пока я Тузика выгуливал, жена завтрак готовила. Ну как готовила, со вчера много всего осталось, выбирала, что лучше поскорее съесть из того, что пропасть может, да чайник грела.

Долго мы на улице не задержались. Уж на что Тузик закаленный «двортерьер», не какая-нибудь нежная породистая собачонка, которая при любом порыве ветра к хозяйке бежит на руки, но задувало на улице так, что даже меня покачивало от порывов ветра, что уж про пса говорить! Еще немного и он летать вполне мог начать! А уж как снежная крупа в глаза залетала! Так что по итогу именно Тузик меня, быстро свои дела сделав, домой и потащил раньше времени. С видом – ну его нафиг такие прогулки!

Ну и он же умный пес, он помнит, что в холодильнике после вчерашнего куча всего мясного. Тут и в хорошую погоду гулять долго неохота будет.

Вернулся, а Галия мне с порога:

– Слушай, Паша, а я вчера тебя забыла спросить – ты с Петром по поводу Аришки поговорил-то, не забыл из-за всей этой чехарды?

– Поговорил, милая, только толку с этого никакого не было, – вздохнул я. – «Педагогика – это не мое», «дети дрались и мешали Инне высыпаться, а у нее ведь руководящая должность», «детей воспитывать жена должна, а у меня служба»… Ну и все в таком вот духе. Я так понял, он сам был рад от старшей дочери избавиться. Тише стало, спокойнее…

– Вот же ж… Подкаблучник! – возмущенно сказала Галия. – Надо, получается, в деревню ехать, и там уже с Эльвирой разбираться!

– Да я бы хоть сейчас… – вздохнул я. – Но ты глянь в окно. И разговор накрылся, и банька медным тазом.

Разговор с женой на эту неприятную тему о нахальстве Инны я постарался побыстрее свернуть – ничего в нем хорошего нет, а если уж мы дома застряли сегодня, то лучше попытаться вернуть то настроение, что у нас было вчера вечером. Мы не только то, что едим, но и то, чему позволяем нас волновать. И у меня получилось – пара наводящих вопросов про вчерашний день рождения, и жена, снова начав улыбаться, охотно переключилась на тему, как вчера у нас все классно прошло.

Ну а что касается Эльвиры – попадем мы все же в деревню, авось в следующее воскресенье уже с погодой повезет. Там и будем вопрос этот решать.

Глава 20

Киев, квартира Прибыловых

Как Рита и опасалась, прошло не так много времени, буквально несколько дней, и мама, явно то ли с тетей Тамарой пообщавшись, либо с какими-то другими подругами, что ее против Васи настроили, в воскресенье начала очень категорично высказываться. Мол, все это баловство, что Рита в Москве затеяла, и ей надо немедленно отказаться от мысли соединить свою жизнь с майором милиции из Москвы.

– Пустое все это, – уверяла она свою дочку. – Тебе сейчас надо об учебе заботиться, первый курс же всего. Представь, выйдешь замуж, забеременеешь, и что потом? Без высшего образования останешься? А мало ли, вскоре после первого ребенка второй родится? А муж тебя старше намного. Ты еще, может быть, достаточно молодой будешь, когда он заболеет и умрет в силу своего возраста. И останешься одна с детьми, без высшего образования. И кто же тебя содержать будет? Мы же тоже уже пенсионерами будем.

Подобные разговоры Риту никак порадовать не могли. Она сдерживалась-сдерживалась, а потом все же с матерью поругалась. А та, конечно, тут же побежала к отчиму жаловаться. Ну хоть отчим, не являясь родным отцом, вел себя достаточно сдержанно, откровенно сторону матери не принимал.

Но все равно атмосфера в квартире была очень нервная. И Рита отчетливо понимала, что Васе, похоже, не стоит сейчас приезжать. Так что, когда она ему позвонила, пользуясь тем, что мама с отчимом по магазинам поехали, то сразу же так ему и сказала, что пока у них серьезные проблемы со всем этим.

Тут же услышала, что Вася очень расстроился. Но не сдался, – предложил ей немедленно к нему в Москву приезжать. На что она ему резонно возразила, что в этом случае ее из университета обязательно отчислят. После чего Вася замолчал, видимо, не в силах какой-то другой вариант придумать.