Сын помещика 8 (СИ) - Семин Никита

Мда. А с такой стороны я на себя не смотрел. Просто делал, как привык, вот и все. Неудобно стало, что меня за обыденные в моем понимании вещи хвалят. Потому я поспешил отцу напомнить, ради чего пришел.

Тот подумал, и хитро улыбнулся.

— Знаешь, а я лучше положусь на твой вкус. Не перекладывай на меня это. Сделай сюрприз.

Вот блин! Совсем не облегчил мне задачу! Наоборот, теперь ведь ждать будет чего-то эдакого! Я недовольно поджал губы, а он еще и смеется.

Из кабинета я вышел мрачным. Что дарить-то отцу⁈ Хорошо хоть не юбилей у него.

В гостиной я наткнулся на Люду с Кристиной. Те уже встали с кресел и, судя по их виду, прощались.

— О, братец Роман, а мы тебя ждем! — вдруг заявила Людмила.

— Так вот он — я, — развел я руками, не понимая, зачем понадобился. — Терзайте!

Люда хихикнула в кулачок, а Кристина как-то странно посмотрела на меня. Словно я дал ей добро на то, что она сама планировала сделать, но опасалась моей реакции.

— Роман, — тут же двинулась она ко мне, — я хотела тебе сделать небольшой подарок. Обещай, что не выкинешь его и не засунешь в самый дальний угол!

Вот здесь я тут же напрягся. Раз Кристина предполагает такое с моей стороны, то подарок точно с подвохом!

— Не могу…

— Можешь, братец! — перебила меня Люда. — Я видела этот подарок. Ничего плохого в нем нет. А обижать Кристину я не позволю!

Спелись! Нашла все же ключик к моей сестре Уварова.

— Если это не навредит мне…

— Ну какой вред, как ты мог обо мне так подумать? — возмутилась Кристина и обиженно надула губки.

— Братец… — нахмурилась Людмила.

— Хорошо, — «сдался» я под напором сестры. — Обещаю.

Кристина победно улыбнулась, подошла и торжественно вручила мне свернутый кусок бумаги.

— Это картина, написанная мной. Дарю тебе, как своему учителю рисования. Надеюсь, ты не будешь ее стыдиться и повесишь хотя бы в своей комнате.

Фу ты, а я уж всякого себе навыдумывать успел. Кристина просто боится, что у нее плохо картина вышла, вот отсюда и все эти «заходы». И понятно теперь, почему сестра на ее стороне.

— Обещаю повесить ее в своей комнате и не стыдиться твоего труда! — торжественно заявил я девушке.

После этого Кристина облегченно выдохнула и заметила, что я дал обещание в присутствии свидетелей и обязан сдержать слово.

— Только разверни ее, когда я уеду, — с опаской попросила она.

Все же опасается, что заметит на моем лице пренебрежение или что-то подобное. У девушек свои заморочки, и это не самая причудливая. После этого Кристина все же попрощалась со мной и Людой и покинула наш дом.

Уже зайдя в свою комнату, я развернул бумагу. Любопытство мое Кристина своим поведением точно разожгла. Что же она там такого нарисовала-то? И лишь развернув, я понял, насколько ошибался в оценке ее поведения. Нет, не брезгливости от плохой работы на моем лице боялась Кристина. Совсем иного…

Глава 19

11 — 12 октября 1859 года

— Мда-а… научил на свою голову, — протянул я, рассматривая творение Кристины.

Скетчи — техника рисования людей. Очень простая и быстрая в освоении. Вот и девушке хватило двух часового урока, чтобы понять азы. А потом, видать, она еще и тренировалась усиленно. И вот — я вижу портрет, написанный в этой технике ее рукой. Где изображены два человека — сама Кристина и я с ней. В обнимку. И вот это мне нужно повесить в собственной комнате⁈ Да мне же Настя весь мозг съест, как увидит! Не зря я чуял подвох в настоятельной просьбе Уваровой. А почему Люда-то пошла у нее на поводу?

Тут же позвал сестру и показал ей картину.

— И это я должен повесить у себя в комнате? — спросил я ее.

— А в чем проблема? — искренне удивилась она. — Разве плохо получилось? По-моему, даже лица узнаваемы.

— Ага. Чересчур узнаваемы, — покивал я. — А ты не подумала, что будет, когда к нам приедет моя невеста и увидит на моей стене картину, где я стою в обнимку с другой девушкой?

— Так Кристина же просто наша подруга, — пожала плечами Люда, все еще не понимая моего возмущения.

Да уж. Сестренка пока маленькая, не «созрела». И оторванность от социума влияет на ее восприятие. Надо срочно выводить ее «в свет»! Иначе когда вырастет, столько ошибок в общении с другими понаделает, что только успевай за голову хвататься.

— В ближайшее время, как я отправлюсь в Дубовку или Царицын, ты едешь со мной, — постановил я.

Та удивилась, но и тут же обрадовалась. Еле удержалась от счастливого взвизга и пулей умчалась делиться этой новостью с мамой.

А я — дурак. Посчитал, что Кристина оставила свои притязания на мою «тушку», а тут — такой неожиданный удар под дых. И ведь не повесить теперь нельзя. Я дал слово, да еще при Людмиле. Доставать и вешать портрет лишь перед приездом Уваровой? Она же спросит у Люды — постоянно он там висит или нет. А даже если не спросит, Кристина-то может к нам приехать и в мое отсутствие. И вроде как невзначай поинтересоваться — что там с ее подарком мне. Залет будет, если не сдержу слово.

— И куда тебя повесить-то? Конь, блин, троянский, — с досадой посмотрел я на портрет.

Если возле двери, то из гостиной его не видно. Зато когда находишься в комнате, особенно лежишь на кровати — вот он, перед глазами. У окна — ровно противоположная ситуация. На одну из боковых стен? Почесав затылок, я решил пришпилить его к боковой стене, где кровать стоит. В ногах, ближе к двери. И из гостиной бросаться в глаза не будет, и когда спать буду ложиться, тоже не попадается взгляду. Тут же и позвал Тихона, чтобы он этим занялся. А сам к Митрофану пошел. Про карету узнать — прав ли Михайло или преувеличивает.

Дом Перовых

Николай только недавно вернулся со службы и сейчас отдыхал. Арина куда-то убежала, а мужчина даже не знал, как к этому относиться. После тех откровений, что он услышал от Винокурова, его мнение о жене сильно изменилось. Раньше он ей доверял и сквозь пальцы смотрел на многие ее выходки. А сейчас… прежнего доверия нет. Вот куда она побежала? Нового любовника нашла? От этой мысли было больно. Настолько, что даже смотреть в сторону Арины не хотелось.

Их отношения в последние дни угасли не сразу. После событий с написанием портрета, у них была одна близость. И в тот момент мужчина не смог… Просто не смог. Только начался «процесс», а в голове мысль — а сколько других мужиков вот так же, как он, залезали на Арину? Целовали ее… а она все благосклонно принимала. Еще наверное и насмехалась в душе над ним, какой у нее муж простофиля. Тогда у них ничего так и не вышло, а после Николай даже не стал пытаться. От одной мысли, что Арина ему неверна, было тошно. Даже поддержка со стороны тестя, который строго осудил свою дочь, хотя обычно во многом ей потакал, не принесла облегчения. Наоборот — Николай посчитал, что вправе наказать жену. А как это сделать? Не бить же ее. И решение нашлось довольно быстро. Она ведь говорила, что хочет позировать, чтобы «снять крепость» с их слуг? А он, дурак, поверил этому. Даже не понял, что причина была иной — пойти дальше и изменить ему в их собственном доме! Вот он и пустил слух через одну болтливую служанку, почему тянет с дачей вольной им всем. Да, Арина не могла не заметить изменившееся к ней отношение. Ей тоже стало больно, Николай это видел. Но самому мужчине такая «месть» облегчения не принесла.

А тут еще и ее попытки близости… как будто ей других мужчин мало! Сегодня утром перед тем, как он отправился на службу, Арина уже напрямую потребовала от него исполнить супружеский долг. И Николай не выдержал. Высказал ей все, что накипело у него на душе. Даже полегчало немного. А сейчас… пустота. И в доме и в душе.

Черную меланхолию мужчины прервал слуга.

— Господин, там Борис Романович прибыл с вашей супругой.

Николай после этих слов встрепенулся. Неужто Арина решила пожаловаться папе? И что она ему наговорила, интересно?