Сорок третий 5 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

— Угроза звучала бы иначе. Угроза была бы предъявлением ультиматума, мобилизацией корпуса, закрытием границы, публичным обвинением вас в неспособности удерживать суверенитет и вводом войск под предлогом ликвидации иностранной военной инфраструктуры. И, уверяю вас, после Гиллары мои генералы прекрасно знают, как это делается. Представьте себе на мгмновение что ракеты взлетели и ударили по какому-нибудь крупному городу. Я бы с вами не разговаривал, а просто стёр Истар с лица земли.

— Вы говорите так, будто уже приняли решение.

— Я говорю так, потому что пока ещё даю вам возможность принять его вместе со мной.

Дорген усмехнулся без радости.

— Очень щедро.

— Да.

И сказано это было так просто, что герцог понял: Логрис действительно считает это щедростью.

— Чего вы хотите? — спросил Дорген.

— Спокойствия на границе.

— Формулировка слишком широкая.

— Намеренно. Потому что мне безразлично, как именно вы называете свою слабость. Пустошами, исторической особенностью, недостатком ресурсов, сложной этнической картой, трудной логистикой, горным характером местности. Мне важно одно: с вашей территории больше не должны приходить оружие, инструкторы, диверсанты, ракеты, деньги для банд и любая другая зараза.

— Мы готовы усилить патрули.

Логрис даже не улыбнулся.

— Нет.

— Создать совместную комиссию.

— Нет.

— Допустить ваших наблюдателей на отдельные участки.

— Нет.

Дорген сжал губы.

— Тогда вы не ищете соглашения.

— Я как раз его ищу. Просто не собираюсь тратить время на слова, которыми обычно прикрывают бездействие. Ваши патрули либо купят, либо убьют, либо они сами начнут возить контрабанду. Комиссия напишет отчёт, потом второй, потом третий, а через год я снова получу базу, только глубже в горах. Наблюдатели увидят то, что им покажут. Мне это не нужно.

— А что нужно?

Логрис развернул к нему карту.

— Совместный протекторат.

Дорген очень медленно поднял глаза.

— Над чем?

— Над серой зоной Пустошей и Старых Гор вдоль шардальской границы. Полоса глубиной до административной линии вашего фактического контроля. Здесь, здесь и здесь. — Он отметил три крупных района. — Формально территория остаётся в составе Великого герцогства Истар. Ваш флаг, ваши гражданские регистры, ваши земельные права. Но безопасность, военная инфраструктура, пограничный режим, борьба с контрабандой, проверка воздушных площадок, дорог, складов и пещерных районов идут под совместным управлением. С шардальским военным компонентом.

— То есть оккупация.

— Если хотите грубое слово, могу подобрать ещё грубее. Но я предлагаю протекторат.

— Вы предлагаете мне отдать вам половину страны.

— Нет. Я предлагаю вам признать, что половина страны уже вам не принадлежит в практическом смысле. И лучше, если порядок туда войдёт с вашим согласием, чем без него.

Дорген резко встал и прошёл к окну.

Там, за стеклом, виднелась Марсана. Влажная, богатая, живая, слишком уверенная в себе. Столица государства, которое только что переварило треть Гиллары и теперь рассматривало Истар не как древнего соседа, а как проблему на карте.

— Вы понимаете, что это значит для меня? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да.

— Мои дворяне назовут это предательством.

— Некоторые.

— Моя армия сочтёт это унижением.

— Ваша армия не смогла найти ракетную базу у себя в горах.

Дорген резко повернулся.

— Не переходите грань, Ваше Величество.

Логрис поднялся.

Вот теперь в кабинете стало по-настоящему опасно.

— Грань? — тихо спросил он. — Ваша Светлость, грань была там, где с территории вашего государства должны были полететь ракеты по моей земле. Грань была там, где мои люди нашли наших людей в стальных клетках. Грань была там, где балларийский полковник распоряжался объектом внутри ваших границ. Я сейчас стою далеко за этой гранью и всё ещё разговариваю с вами как с суверенным правителем. Не испытывайте моё терпение, называя это недостаточным уважением.

Дорген побледнел.

Не от страха.

От понимания, что ответить нечем.

Ингро Талис всё так же молчал, но именно его молчание давило сильнее лишних слов. Потому что за ним угадывались папки, каналы, списки, шифровки, имена и маршруты. Всё то, чем потом ломают не армии, а государства.

— Вы хотите войти войсками, — сказал Дорген. — Назвать это совместным протекторатом, поставить гарнизоны, взять под контроль дороги, аэродромы и перевалы. Через пять лет там будут использовать только ваши административные формы, платить вашим подрядчикам и смотреть на моих чиновников как на музейных сторожей.

— Возможно.

— Вы даже не отрицаете.

— Я не торгую детскими сказками. Если ваш аппарат окажется сильнее, вы сохраните влияние. Если нет, люди будут выбирать тех, кто приносит порядок, дороги и защиту. Так всегда было.

— Это цинично.

— Это единственный путь государственного строительства.

Дорген снова посмотрел на карту.

— Что я получу?

Логрис чуть наклонил голову, потому что наконец-то прозвучал правильный вопрос. Не «как вы смеете», не «что скажет мир» и не «какое право». А именно: что я получу взамен плохого решения.

— Первое. Шардал публично не обвиняет Истар в содействии Балларии. Мы формулируем Гархор как совместно выявленную иностранную операцию в труднодоступной зоне.

Дорген криво усмехнулся.

— Ложь.

— Удобная ложь. Вы же не против удобных слов, когда они спасают трон.

Герцог промолчал.

— Второе, — продолжил Логрис. — Мы признаём территориальную целостность Великого герцогства в существующих границах. Публично. Жёстко. Любые балларийские заявления о нестабильности Истара объявляем попыткой воспользоваться кризисом.

Дорген чуть повернул голову.

Это уже было важно.

— Третье. Шардал помогает вам реформировать пограничную службу, снабжение, дороги и гарнизоны в зоне протектората. Да, нашими специалистами. Да, под нашим контролем. Но формально это будет программа стабилизации Истара.

— За чей счёт?

— Частично за ваш. Частично за наш. Частично за счёт конфискованных контрабандных активов, которых, судя по первым спискам, хватит на маленькую войну и приличный публичный дом.

— Четвёртое?

— Ваши дворяне, замешанные в балларийских и контрабандных каналах, будут вычищены. Но не публично все сразу. Мы дадим вам материалы. Вы сами объявите кампанию против измены и преступных сетей. Где не справитесь — поможем.

Дорген горько сказал:

— Поможете убрать мою знать моими руками.

— Вы предпочитаете, чтобы она убрала вас своими?

И это тоже было нечем крыть.

— Пятое, — сказал Логрис. — Торговые каналы через стабилизированную зону получат особый режим. Истар заработает на транзите больше, чем сейчас теряет на контрабанде. Но уже не в карман вашим генералам, а в казну.

Дорген тихо рассмеялся.

— Вы хотите отнять у моих воров деньги и заставить меня радоваться налогам.

— Да.

— Вы невыносимы.

— Вы не оставили мне иной возможности.

Дорген вернулся к столу и сел.

Он выглядел старше, чем в начале разговора. Не сломанным, нет. Просто человеком, который увидел яму впереди, оглянулся назад и понял, что там уже пожар.

— А если я откажусь?

Логрис сел напротив.

— Тогда через неделю я публично представлю доказательства балларийской ракетной базы в Старых Горах. Приложу документы Ханго. Покажу пленных. Выставлю карту каналов. Объявлю, что Истар не контролирует территорию, представляющую прямую угрозу Шардалу. После этого мой парламент, армия, пресса и семьи тех, кого могли убить ракеты, потребуют действий. Я введу войска в зону угрозы. Не потому, что хочу вашу землю, а потому, что обязан защитить свою.

— Мир осудит.

— Мир осудил Гиллару, потом пересчитал торговые выгоды и замолчал.

Дорген прикрыл глаза.

— Баллария вмешается.

— Баллария сейчас занята тем, что объясняет себе, как потеряла новейшую и секретную ракетную батарею. И почему двадцать семь её агентов не смогли убить одного шардальского майора. Этрос Ангис будет шуметь, но прямой войны из-за ваших Пустошей не начнёт. Слишком дорого. Его банкиры уже считают.