Криминалист 11 (СИ) - Тыналин Алим

Заведение Сабатино давно значилось в разработке городского отдела по борьбе с азартными играми. Тихая точка с крупными ставками, которую все знали и до которой годами не доходили руки.

Такие места накрывают не тогда, когда узнают о них, а в сложные времена, когда наверху требуют показать работу. Мне нужно лишь подтолкнуть полицию в нужном направлении.

Я не пошел туда как федеральный агент с интересом к конкретному игроку, это провалило бы всю затею с самого начала. Я сделал проще.

Через того же Дельгадо, репортера из «Стар», я слил информацию, что по городу идет подпольная игра для публики с большими деньгами, над бильярдной в северо-восточной части. Что удивительно, как полиция этого в упор не видит.

Дельгадо был газетчик. Тема с большими ставками и бездействием полиции готовый материал.

Он пошел задавать вопросы, а вопросы репортера городскому начальству лучший способ заставить это начальство внезапно вспомнить про адрес, который оно годами игнорировало. Когда пресса начинает спрашивать, почему точку не трогают, это сразу меняет дело.

Через неделю по нужным каналам уже пошла информация, что над заведением Сабатино сгущаются тучи. Мне осталось только узнать день, когда это произойдет.

Сведения я выяснил окольно, у знакомого из городской полиции, с которым сталкивался по общему делу осенью. Спросил между прочим, правда ли готовится рейд по азартным точкам, дескать, слышал от газетчиков.

Он ответил уклончиво, но по тому, что он сказал, я понял, что рейд будет, причем очень скоро.

Совпало удачнее, чем я рассчитывал. Рейд назначили на тот самый четверг, когда, по распорядку, там должен был играть Гейл.

В четверг вечером я приехал на место заранее, поставив машину за квартал, хотя откуда просматривался вход. Гейл пришел в девятом часу, как всегда. Оставил машину за два квартала, дошел пешком и поднялся наверх.

Полиция появилась около одиннадцати.

Три машины без опознавательных знаков и фургон встали разом возле входа. Работали быстро и буднично. Перекрыли выход и поднялись наверх.

Через несколько минут игроков начали выводить. Полтора десятка растерянных человек, в дорогих пальто, собранных наспех, под руки.

Кого-то грузили в фургон, у кого-то переписывали документы прямо здесь на тротуаре, под фонарем.

Гейла вывели в числе первых. Он шел, вжав голову в плечи, озирался с тем ужасом, какой бывает у человека, для которого сама эта минута страшнее любого проигрыша за столом.

Я подождал, пока его отведут в сторону, к машине, где сержант переписывал задержанных в блокнот. Потом подошел.

Удостоверение я показал сержанту, а не Гейлу.

— ФБР. Этот человек проходит по моему делу как источник. — Я говорил тихо, чтобы слышал только сержант. — Мне нужно с ним поговорить сейчас, отдельно. Можно придержать на него протокол до утра?

Сержант посмотрел на удостоверение, потом на меня. В облаве на игорный притон ему ни к чему игры с федералом, лишний задержанный тоже не нужен.

— Забирайте, — сказал он. — Только под свою ответственность, потом верните.

— Спасибо.

Я отвел Гейла на несколько шагов, к темной стене, подальше от фонаря и чужих ушей.

Он был весь бледный. Руки дрожали, он то засовывал их в карманы, то вынимал.

— Кто вы? — выговорил он.

— Итан Митчелл. — Теперь я показал ему удостоверение. — Федеральное бюро расследований.

— Господи. — Он привалился к стене. — Господи. Митчелл? Это вы? Как так? Протокол. Если это попадет в протокол, я…

— Вы потеряете практику, — сказал я спокойно. — И не только из-за облавы. Я знаю, что диплома у вас нет и патент оформлен не по правилам. Одиннадцать лет вы строили карьеру юриста на фальшивке, которой не существует. Задержание в игорном доме это привод и строчка в сводке. А строчка в сводке дает повод для проверки. А проверка это конец всему.

Он смотрел на меня как загнанный зверек, в глазах мольба, ужас и понимание, что все кончилось.

— Чего вы хотите?

— Ничего особенного, — ответил я. — Просто разговор. Один и откровенный. Ваше имя сегодня может не попасть ни в какой протокол, я улажу это с полицией, вас отпустят, облавы для вас как будто не было. Взамен вы поговорите со мной. Честно. Про то, что знаете.

— Если я заговорю, меня убьют, — сказал он тихо.

— Тогда готовьтесь к проверке ваших документов, — сказал я и выдержал паузу. — Разница только в том, успеете ли вы что-то получить взамен, прежде чем до вас доберутся. Я предлагаю единственный способ хоть что-то получить.

Он долго молчал, глядя на фургон, куда грузили тех, кому повезло меньше.

— Не здесь, — сказал он наконец. — Не сейчас.

— Разумеется. — Я протянул ему сложенный листок с адресом и временем. — Завтра, в восемь вечера. Место тихое и для вас безопасное. Придете один. Сегодня вас отпустят, вы поедете домой, будто ничего не было.

Он взял листок. Рука дрожала так, что бумага шуршала.

Я вернулся к сержанту, сказал два слова, и Гейла вычеркнули из блокнота. Он пошел к своей машине за два квартала, оглядываясь, а я стоял у стены и смотрел ему вслед, пока он не скрылся за углом.

Глава 22

Слабое звено

Домой я приехал за полночь. Николь вторую ночь на смене, дом стоял темный.

Брут встретил меня в прихожей, Кассия скатилась с дивана. Я выпустил обоих во двор, постоял на крыльце на морозе, глядя, как собаки бродят по мерзлой траве, потом впустил их обратно и запер дверь на оба засова.

Есть не хотелось. Я согрел молока, выпил стоя у плиты и поднялся наверх.

Металлический ящик из багажника я в тот вечер занес в дом, не хотел оставлять конверт Рурка и бумаги по Гейлу в машине на ночь. Достал, разложил на столе при задернутой шторе, еще раз перебрал. Восемь листов, четыре снимка, справка из университета, выписка из реестра коллегии, мои заметки по «Тайдуотер» и по причалу.

Все это к завтрашнему разговору следовало держать в голове наизусть, а на встречу ничего не брать. Идти к человеку из структуры Реестра с папкой улик значило подарить эту папку тому, кто стоит за Гейлом, если завтрашнее свидание окажется ловушкой.

Я перечитал листы Рурка в последний раз, сложил все обратно в ящик и запер.

Спать лег во втором часу. Заснул не сразу.

Все перебирал завтрашний разговор так же, словно разыгрывал шахматную партию с сильным противником. Прикидывал, чем все может обернуться. По шагам, с запасными ходами на случай, если пойдет не так.

Пятница ушла на текучку.

Я приехал в отдел к восьми, до самого вечера меня не оставляли в покое три дела, ни одно из которых не имело отношения к Гейлу, Холту и Реестру. Хотя все три дела требовали внимания именно сегодня.

Первое это давнее дело по подделке облигаций. Через несколько банков в округе прошла партия казначейских облигаций с признаками подделки.

Бумага и печать хорошие, но серийные номера повторялись сериями. Утром я сидел с Ченом в лаборатории над увеличенными снимками.

Чен показал, что клише резали вручную и на одной из литер осталась характерная зазубрина, повторяющаяся на всех экземплярах, значит, источник один. Я предложил разложить по номерам, в каких банках и в каком порядке всплывали бумаги, чтобы получить географию сбыта, как мы делали это когда-то с ограблениями и поимкой маньяка с шоссе. К обеду вырисовывалась дуга от Балтимора к югу, знакомый почерк и вполне характерная логика.

Второе дело относительно свежее. Угрозы по почте федеральному судье в округе.

Судья получил три письма, вырезанных из газетных заголовков и наклеенных на лист. Дэйв вел дело, я помогал с письмами.

Бумага дешевая, клей канцелярский, но на обороте одного листа проступал слабый оттиск. Автор письма что-то писал поверх текста, на другом листе, лежавшем сверху.

Я предложил Чену снять этот оттиск косым светом и штриховкой карандашом по кальке. Проступило начало адреса.

Дэйв присвистнул и записал его. Дальше дело техники. Скоро преступник будет пойман.