По бараку пронёсся сначала удивлённый вздох, потом громкие шепотки. При этом никто меня не перебивал, слушали внимательно.
Красильников попытался что-то вякнуть, но стоящий рядом то ли Зубов, то ли Митрич, не разобрался кто из них кто, шустро схватил бывшее начальство за шиворот, тряхнул и велел заткнуться. Если, конечно, у есаула имеется желание, чтобы все зубы остались на месте.
— Условия следующие, — я говорил спокойно и деловито. — Жалованье первого числа каждого месяца. Серебром. Крыша над головой, тёплая, благоустроенная. Кормёжка три раза в день. Лазарет с настоящим доктором. Овёс лошадям сколько необходимо.
— А взамен что? Служба-то какая? — выкрикнул один из семёновцев.
— Служба — охрана моего предприятия и моих людей, — с готовностью ответил я. — Не разбой, не провокации, не резня неповинных людей. Кто не хочет служить — пусть скажет сейчас, получит небольшую компенсацию и пойдёт с миром.
— А присяга? — крикнули с другой стороны.
— Присягу вы давали государю императору. Государя нет уже два года. Армия распущена приказом атамана от двадцать пятого ноября. Вы, уж простите, никому больше не нужны. От вас отреклись. Мне присяга не требуется. Только договор, подписанный по всем правилам. О найме на службу. Обычное дело, между прочим. Так во всём мире живут.
Никифоров помолчал, потом обвёл белогвардейцев взглядом.
— Братцы, — сказал он. — Кто как мыслит?
Красильников снова попытался что-то выкрикнуть, но тут же получил обещанный удар «в рыло». То ли от Зубова, то ли от Митрича. Чёрт их разберёт. Есаул крякнул и осел на пол. Его заботливо подняли под белые ручки, швырнули на нары. Чтобы не мешался под ногами.
Первым отозвался Зверев. Он вышел вперёд и громко сказал:
— Я пойду.
Потом плосконосый. Потом ещё двое от печки. Потом сразу человек десять вразнобой, и дальше пошло уже волной, так что считать стало бессмысленно.
Против не высказался никто.
Урядник дождался, пока шум стихнет, затем подытожил:
— Стало быть, решили. Ваше сиятельство, велите собираться?
Вообще, когда планировал поездку на шпальный двор, если честно, именно на такой исход и рассчитывал. По-хорошему, мне семеновцы и даром не нужны. Один черт свалю из Маньчжурии достаточно скоро. Тут своим бы людям ума дать с этим отъездом.
Но с другой стороны, это был единственный верный выход, чтобы обезопасить и себя, и лесопилку.
Пятьдесят два человека моя община потянет. Расселить их сможем. Еду прикупим, овса завезём. С конюшней пока проблема, но у нас дерева на лесопилке навалом, да и финансы имеются. Обустроим коняшек.
Конкретно сейчас стоит другой вопрос. Вернее, два. Что же в итоге делать с Красильниковым и как забрать отсюда полсотни человек на глазах у японцев?
