Жених по обмену 2 (СИ) - Кицунэ Миято

Рядом со спальнями располагалась просторная «игровая комната», в центре столы и стулья разной высоты, видимо, по возрасту. Объяснили, что здесь дети играют, учатся или делают поделки-самоделки. По периметру шкафчики и стеллажи и с игрушками, и с учебниками, и с какими-то канцелярскими товарами. Всё подряд.

Воспитатель опять намекнула, что было бы неплохо подарить какие-то наборы для творчества, краски, кисти, бумагу или даже просто пластилин. Арт-терапия у них должна проводиться по регламенту через день, но дети обычно расходуют за раз всё, что выделяется на неделю.

Видимо, всё равно это как-то отвлекает от того, что с ними происходит.

Ещё у приюта имелась своя отдельная «библиотека», состоящая из нескольких шкафов литературы, ну и дополнительных письменных столов для занятий и домашних заданий. А то Ник успел себе представить, каково это — учить уроки в «игровой», когда вокруг тебя бесятся и орут мелкие дети.

Пожаловались, что дети разного возраста, старшим чаще всего нечего читать. Мало книг с интересной подростковой художественной литературой и даже «простыми дамскими романами», мол, их хотя бы читают, что уже успех. Ник, посмотрев на ассортимент, и для детей лет десяти тоже уже ничего не нашёл. В основном стояли потрёпанные книжки для самых маленьких, которые, видимо, приносили благодетели. Им сказали, что при таком потоке очень разных детей у них многие книжки быстро приходят в негодность. Одна книжка, которую наобум взял и открыл Ник, вся была изрисована членами, и воспитательница, увидев это, сразу её забрала, проворчав что-то себе под нос и явно зная автора таких «художеств».

— У меня в детстве была серия детских детективов, — негромко шепнула София, пока их вели в следующее помещение. — Мне они очень нравились. Они где-то в нашей библиотеке лежат, так как отец собирает только серьезную литературу, а я на карманные покупала… Мне выделили под «эту ерунду» полку в углу на полу почти. Я, когда прочитывала, туда складывала. А ещё можно и у нас в группе у девчонок поспрашивать. Кажется, кто-то точно читает женские романы. Алекса вроде бы, они часто такое с Катей обсуждали. Но, может, я что-то путаю.

— Хорошо, посмотрим и скажем Тимуру, — кивнул Ник.

Актовый зал, где можно проводить праздники и собрания, оказался каким-то казённо-серым и совершенно неуютным. Для стен использовали самые дешёвые масляные краски, а на полу лежал явный «линолеум по скидке», потому что серо-коричнево-розовая рябая расцветка никому не понравилась. Выглядело это так, словно на пол кого-то вырвало и это размазали по всей поверхности. Причём, вроде и ремонт относительно новый, но всё вместе выглядело убого и навевало чувство безысходности. Реально как детская тюрьма какая-то. Ник живо представил тут детей в их «робах», практически сливающимися со стенами. А он ещё про игровую подумал, что там мрачновато с коричнево-розовыми обоями в крупный цветок… А там ещё пытались…

Им опять намекнули, что неплохо было бы купить новую искусственную ель, и даже не поленились показать старую. Тоже искусственную, но уже изрядно погрустневшую, с короткими пластиковыми иголками во все стороны, какими-то куцыми и замызганными, видимо, тоже из самых дешёвых. Хотя недоверчивый Ник и подумал, что, может, им всё время дарят, а они заменяют на вот это, списывая деньги? Впрочем, на фига домой слишком большую ёлку? Её, наверное, и продать сложно… На всякий случай записал в телефон размеры зала и высоту потолка, подумав, что если покупать, то такую, чтобы потом не вынесли по причине «некуда поставить». В любом случае они собирались дарить что-то только вещами и чтобы их сразу как-то задокументировали.

Когда они вышли после короткой «инспекции», София задумчиво молчала. Тимур сказал, что взял нужные бланки, всякие данные и телефоны, которые отец посоветовал взять, и обо всём договорился с директрисой, с которой они обсудили сценарий праздника и накидали, что примерно понадобится.

На утреннем традиционном воскресном завтраке Артурчик даже похвалил Тимура за инициативу и надиктовал списки документов, которые ему понадобятся. Получалось, что за благотворительность подобным заведениям можно списать часть налогов и получить ещё что-то. Так что Артурчик решил, что поможет и выдаст энную сумму ради послаблений в налогах, особенно если всем займётся лично Тимур. Но потребовал предварительную смету и предупредил, что придётся пройти настоящий бюрократический ад. Тимур вроде согласился. Впрочем, Артурчик пообещал, что даст ему несколько толковых помощников на пару дней. Но не очень много, так как у всех тоже идёт предновогодняя суета и все специалисты заняты.

Мальчика Мишу они, кстати, так и не увидели. Оказалось, что по воскресеньям детей его возраста водили на какой-то спортивный кружок. Тоже вроде спонсорской помощи. А ещё директриса сказала, что в понедельник у Миши уже состоится суд, когда решат насчёт лишения родительских прав у его матери. Но решения могли принять как сразу, так и в несколько заседаний. А из-за близкого Нового года и Рождества детей всё равно не будут никуда переводить, и традиционно, кто попадал к ним в ноябре, те не получали распределение до середины января. Даже если с опекой государства всё решалось.

Они заехали перекусить, но и в кафе почти ничего не обсуждали, и потом до спортивной арены ехали молча. Слишком сильные впечатления получили Масакадовы. Впрочем, стоило признать, Ник тоже впечатлился. И то, какими выглядели те дети, которые смотрели на них и настороженно, и растерянно, а те, кто постарше, — с вызовом, обидой и злостью. Сразу было видно тех, кто в систему попал совсем недавно, и тех, кто в приют попадает не в первый раз. Тимуру позволили взять список детей, которые в данный момент находились в учреждении, и посоветовали добавить к этому человек десять, которые добавятся в предновогодний период. Статистика безжалостна и неутешительна: многие проблемы начинались с алкоголя, который в период праздников лился рекой. В пьяном угаре детей забывали кормить, били или делали что-то похуже. И хорошо, если их успевали спасти. Кто-то и сам прибегал в приют, потому что точно знал, что там хотя бы накормят и помогут. Такие, бывало, отсиживались по паре дней, ждали, пока за ними явятся бабушки-тёти-мамы, которые приходили в себя после очередного запоя, и позволяли уговорить себя вернуться.

И всё же… Это насколько невыносимо должно быть дома, чтобы сбегать в этот суровый казённый дом с серыми стенами и тюремными робами. Страшно представить.

На листочке значилось двадцать шесть имён и фамилий с годами рождения. Директриса сообщила, что они на днях распределили с десяток детей по сиротским домам.

Не особо удивительно, что подобным заведениям предпочитали помогать издалека и просто деньгами, место, словно дементор, выпивало всю радость и светлые чувства, поселяя в сердце переживания от бессилия чем-то реально помочь. Да, праздник может немного утешить этих зачастую сирот при живых родителях или реальных сирот, но…

Вот что можно реально сделать?

Открыть типа спортзала для сирот, чтобы «дать путёвку в жизнь»? Это всё равно поможет единицам… К тому же приют — это временное пребывание. Дети и так в подвешенном состоянии. А тут пойдут в спортзал и через месяц поедут в какую-нибудь Рязань или Новгород. География распределения у приюта оказалась обширная, и Тимур сказал, что отправляют запросы на места по характеристике и способностям. Типа сирота из хорошей семьи, который хорошо учится и ходил на скрипочку, внезапно потерявший родителей, мог попасть в один сиротский дом, а его друг того же возраста, но от которого отказались, в другой, а если ещё и были какие-нибудь приводы и на заметке в детской комнате полиции, то и в третий. И если вдруг сиротами становились брат с сестрой, тоже могли разделить чисто по полу и возрасту. Впрочем, скорее всего, «внезапных сирот» из хороших семей из приюта забирали родственники, которым помогали оформить документы, а если такого не происходило, старались сразу пристраивать в патронатные семьи. Это с «трудными детьми» всё сложнее.