Спронг перевел взгляд на Билла, и тот только кивнул. Он был со мной согласен.
Лейтенант откинулся на стуле и потер переносицу. Память Соко подсказала, что он всегда так делал, когда принимал решение, которое ему не нравилось.
— И, по-хорошему, я сейчас должен снять трубку, позвонить федералам, передать все, что вы мне рассказали, и пусть они разбираются. Это их работа. А твоя, Соко, работа — это сидеть дома, смотреть телевизор, пить пиво и ждать, пока разбирательство по тем двум трупам закончится. И обязательно сходить к психологу, чтобы он подписал допуск на работу. Твоя же, Филлмор, работа — это расследовать угон «Форда Рейнджер».
— Но сэр… — сказал я.
Он только выставил руку, мол, помолчи. И продолжил:
— Но если я сейчас позвоню федералам, то приедут они через два дня, согласуют плановую операцию еще за день, и к этому времени ангар будет уже пуст. Вы накрыли мастерскую угонщиков, и они понимают, что схеме конец, и им пора сворачиваться. Значит, оставшиеся машины они вывезут сегодня.
Он снова посмотрел на меня и спросил:
— Ну и как ты считаешь, Соко, сколько времени у нас есть?
— Несколько часов, не больше, — ответил я. — До вечера — это максимум.
— Это очень мало…
Я, если честно, не такое представлял. Опять же из-за западных фильмов думал, что решения тут принимаются гораздо быстрее. Что сейчас он, как комиссар из французского фильма про таксиста, крикнет: «По машинам!». И мы помчимся ловить этих негодяев.
Только вот чем дольше я тут, тем лучше понимаю, что работа в нашей полиции практически не отличается от американской. По крайней мере в это время. Правда, мы стреляли реже, тут с этим вообще плохо.
— Хорошо, — сказал он. — Я запрошу SWAT через командира дивизиона. С учетом того, что выяснили… этого достаточно для экстренного запроса без федерального согласования.
Он сел обратно за стол и снял трубку телефона:
— Идите, — сказал, махнув рукой. — И ждите сидите. Никому ни слова о том, что происходит. Никому. Это приказ.
Мы вышли вниз, я по пути подобрал стаканчик, который оставил на скамейке, и залпом выпил остывший кофе. Очень хотелось курить, буквально трясло, но я понимал, что это реакция тела, а не моего сознания. Потому что я, несмотря на тяжелую работу, никогда не курил.
Началось ожидание. Самое тяжелое, пожалуй, за все время расследования, потому что теперь от меня вообще ничего не зависело. Все было в руках Спронга, командира дивизиона, и людей, которые принимали решение о выделении SWAT.
Прошел час. Кабинет заполнялся детективами, начинался рабочий день, народ здоровался, удивлялся, что я на работе после того, как меня отстранили. Я отвечал односложно. Билл так вообще спокойно задремал, что удивительно после всего того кофе, что он выпил.
В начале девятого в кабинет вошел Касселс. Он был не в своей обычной нарядной одежде, а в темных брюках и черной рубашке, и выглядел так, будто не спал. Он подошел к нам, присел на край стола.
— Я слышал переговоры по рации ночью, когда дежурил, — сказал он негромко. — Это ведь были вы, Соко?
Я посмотрел на Билла, тот так и продолжал спать. Потом на Касселса.
— Это не твое дело, Ник, — сказал я.
— Я понимаю, — он поднял руки. — Но если намечается крупная заварушка, то вам может пригодиться еще один человек. Я ночью дежурил, мне все равно ехать домой, а могу задержаться.
История о том, что Касселс работал на картель, сидела у меня в голове. Но только вот сейчас, когда после бессонной ночи весь внешний лоск с него сошел, я увидел в нем обычного парня, простого детектива. Или опера, если говорить на наш, русский манер.
— Посмотрим, — сказал я, увидев, как в кабинет заходит Спронг. Он подошел, посмотрел на Касселса, потом на меня.
— А ты что тут делаешь? — спросил он.
— Дежурил ночью, сэр, — ответил тот. — Предложил помощь.
Спронг помолчал секунду, потом кивнул:
— Значит, собирайтесь. Слушайте внимательно: SWAT согласован, группа собирается в девять тридцать. Мы едем туда, я координирую операцию на месте. Я руковожу, вы обеспечиваете информационную поддержку, показываете группе объект. Вы двое идите и получайте бронежилеты, я сейчас еще кого-нибудь пришлю к вам.
— А я? — спросил я. Как-то даже жалобно получилось.
— Формально ты отстранен, поэтому во время штурма остаешься за периметром. Ты наблюдатель, не участник. Ясно?
— Ясно, — только и оставалось сказать мне.
— Все, собираемся.
Он повернулся и кликнул еще несколько детективов. А мне оставалось только сидеть на месте. Вот так вот, выяснил все, раскрутили схему мы вместе с Биллом, а мне теперь за ограждением сидеть. Несправедливо как-то даже.
Ладно, хрен с ним. Не мытьем, так катаньем, все равно найду возможность туда проникнуть. Так просто хрен они меня удержат.
Глава 22
Сбор был экстренный, поэтому получили экипировку детективы очень быстро, и теперь щеголяли в черных бронежилетах с надписью «Police». Один я остался в своей неизменной кожаной куртке. Ну и ладно, зато у меня голова чугунная, с защитой от баллонника.
Точкой сбора был назначен переулок за соседним складом, куда приехали на своих машинах девять детективов, включая меня, Билла, Ника и Андерсена, которого тоже вызвали по рации для доклада. Тут же был Спронг, тоже облачившийся в бронежилет — ходил и активно раздавал указания. Я стоял в сторонке, как отстраненный.
Когда я в очередной раз попытался затеряться среди остальных детективов, лейтенант подошел ко мне и сказал, что если я буду совать голову в пекло во время операции, то он лично наденет на меня наручники и закроет в служебной машине, на которой приехал. Так что я старался не отсвечивать.
Через пару минут после того, как все указания были отданы, в переулок въехали главные герои сегодняшнего утра: два серых фургона марки GMC с надписью «SWAT» на бортах.
Надо же, а в кино они обычно черные. Но, с другой стороны, все логично — так их издалека можно было легко принять за обычные гражданские машины.
Их двери открылись, но наружу вышло только три человека: двое из первого фургона и еще один из второго. Полностью черные комбинезоны без маркировки, сверху такие же черные кевларовые бронежилеты, на груди — портативные рации. Высокие ботинки и перчатки без пальцев, на головах — округлые шлемы без забрал и солнечные очки.
Пистолеты в поясных кобурах.
За спиной идущего первым бойца, судя по всему, командира, висела штурмовая винтовка. Память Соко уверенно опознала в ней Кольт АР-15. У двоих идущих за ним на ремнях висели легко узнаваемые по всему миру немецкие пистолеты-пулеметы МП-5. У них же я заметил на поясе газовые гранаты.
Главный спецназовец безошибочно опознал в Спронге командира, подошел, перекинулся парой слов. Тот указал на нас с Биллом и Андерсеном, стоящих чуть в стороне. Боец кивнул, и они вчетвером подошли к нам.
— Детективы, доложите обстановку. Максимально подробно, — обратился к нам спецназовец.
Мы описали все, что заметили во время наблюдения: форму и расположение ангара, забор и вторые ворота, количество людей на территории и возможное вооружение. Андерсен добавил, что за время его наблюдения с территории выехало несколько автомобилей, но автовозов или контейнеровозов среди них не было, а значит, угнанные машины еще должны быть внутри.
Спецназовцы все выслушали, кивнули, а потом двое с пистолетами-пулеметами молча развернулись и вернулись в свои фургоны. Через несколько секунд из каждой машины выскочило по бойцу, за спинами которых висели винтовки с оптикой. Они легким бегом направились в сторону нужного нам склада.
Ничего себе, у них и снайперы есть? Я всегда думал, что SWAT просто подлетает на своем фургоне ко входу, вышибает дверь и вламывается внутрь с криками и стрельбой. Похоже, в старых боевиках оказалось не так уж и много правды.
Тем временем тот спецназовец, которого я окрестил командиром, снял очки и посмотрел на нас.
