Великий диктатор. Книга пятая (СИ) - "Alex Berest"

— Вот только куда их девать, мы даже и не знаем. На фронт они точно не поедут, раз уж отказались нам помогать в блокаде Новой Голландии, — добавил информации и Гучков.

— В качестве награды за помощь в революции пообещайте им тёплое море, доступных китаянок, да и отправьте в Квантунскую область, — пожал я плечами.

— Интересная идея, — согласился со мной Родзянко. — Вот только не на чем. Нет у нас ни топлива, ни паровозов. Может вы нам в этом поможете?

— Продать вам паровозы или починить имеющиеся?

— Мы надеялись, что вы нам окажете помощь безвозмездно. А мы закроем глаза на ваше, фактически военное вторжение и захват Финляндского вокзала и почти всей Выборгской стороны.

— Я взял под контроль Выборгскую железную дорогу не просто так. А для обеспечения бесперебойных поставок заказанного у меня вооружения, обмундирования, боеприпасов и прочей амуниции. Вот, кстати, список того, что заказал ваш предшественник на посту военного министра, господин Гучков, — и я передал ему пачку листов. — Как я знаю, всё это заказывалось под планируемое летнее наступление. И почти за половину заказанного я уже получил оплату.

— Так ведь это прекрасно! — воскликнул Александр Иванович. — А мы тут с Михаилом Владимировичем голову ломаем, где и чего взять. А оказывается, вы это всё нам привезёте. Тогда я не вижу никакого преступления во взятии вами под контроль железнодорожной линии.

— Вот только, нам надо всё это оформить официально. У меня договор со старой властью. Хотелось бы перезаключить его с вами. И, кстати, вот, ознакомьтесь с новым договором между Финляндией и Российской республикой, — выложил я перед новыми лидерами России очередной документ. — Если вас всё устроит, то присутствующий здесь наш генерал-губернатор завизирует договор. А я приложу все усилия, чтобы парламент и сенат ратифицировали его в кратчайшие сроки.

Минут пять чиновники листали переданный мной документ и чуть слышно обменивались мнениями. Генерал Редигер, похоже, даже задремал. А я рассматривал пейзаж работы Ильи Репина и, пытался определить — это оригинал или копия. Так как точно такую же картину я совсем недавно созерцал в коллекции Карла Георга Стокманна.

— Ну, в принципе, мы не возражаем оставить в вашем княжестве как парламент, так и сенат, — Родзянко похлопал ладонью по бумагам. — И даже выборы генерал-губернатора мы тоже согласны отдать на откуп вашему парламенту. Вот только нам самим хотелось бы назначить вам первого генерал-губернатора.

— И кого же, если не секрет? — напрягся я.

— На этом посту, мы бы хотели видеть вас, Матвей Матвеевич…

Глава 18

29 марта 1917 года. Петроград. Новая Голландия.

Прапорщик Чепаев и двое его подчиненных, размахивая белым флагом, вошли на территорию Новой Голландии минут десять назад по единственному уцелевшему мосту. Как выжила эта деревянная конструкция во время боёв, которые громыхали здесь в течение последних дней — оставалось загадкой. По крайней мере, его напарник, ведший от второго Адмиралтейского острова к комендатуре Новой Голландии — сгорел дотла.

Впрочем, сгорел не только мост. Сгорела вся деревянная набережная вдоль Адмиралтейского канала и некоторые доходные дома, включая дом Елисеевых и издательство Станислава Максимилиановича Проппера. Очень сильно пострадали Крюковские казармы, в которых я презентовал Николаю II в декабре 1904 года свой ручной пулемёт и машинку для набивания патронных лент. Казармы со стороны одноименного канала выгорели дотла и частично обрушились. А вот монументальная и красивая церковь Благовещения Пресвятой Богородицы почти не пострадала, хотя именно за её зданием и укрывалась часть осаждающих.

Хорошо хоть ночью кончился дождь. Иначе бы я утром заснул в тепле автомобиля, дожидаясь посланцев. Холодный ветерок с отчётливыми нотками гари и отличный яванский кофе немного меня взбодрили, что позволило лично наблюдать за происходящим. Импровизированная баррикада из двух туш бронетранспортёров и одного танка надёжно защищали меня и моих стрелков от возможного обстрела. А установленный на большую треногу перископ давал возможность наблюдать, не рискуя быть подстреленным.

Вчера вечером я с помощниками прозаседал у «Временных» почти до полуночи. Сам текст договора между Русской республикой и Финляндским княжеством мы согласовали быстро. Складывалось ощущение, что новый глава России и его военный министр подпишут всё, что я им подсуну. Видимо, княжество было первой провинцией которая официально признавала власть Временного правительства. И их это очень радовало. Не удивлюсь, если нас и наш договор будут ставить в пример другим губерниям и областям.

Родзянко с Гучковым даже особо и не вчитывались в текст договора и манифеста. И все мои правки о сохранении привилегий, налоговых льгот, властных структур, финансовой независимости, национальных воинских формирований, которые я готовился отстаивать до последнего — были приняты без возражений. Даже передача части полномочий бывшего царя генерал-губернатору ничуть Временных не возмутила. А указ о ревизии старой финляндской конституции, основанной на шведских законах от 1772 года, и внесение правок вызвал только одобрительные высказывания.

Зато очень долго утрясали мои экономические и финансовые взаимоотношения с новой властью. Но, в итоге, договорились почти обо всём. Я даже продавил увеличение срока аренды острова Калгуев до 99 лет. И обошлось это мне всего в двадцать дополнительных паровозов. И уже в конце, устало прощаясь, Александр Иванович Гучков озвучил очень странную просьбу.

— Барон, а у вы бы не могли подкинуть нам пару сотен ваших замечательных химических бомб?

— А вы, часом, не Новую Голландию решили химией попотчевать? — ответил я вопросом на вопрос и, добавил. — Очень не советую. Перетравите половину города, и тогда население от вас отвернётся, сделав вас жупелом почище Николая II.

— Мы это прекрасно осознаём, Матвей Матвеевич, — вздохнув, уставшим голосом сообщил мне Родзянко. — Но и держать их в осаде вечно не сможем. У них в достатке продовольствия и боеприпасов. С 1915 года лесосушильные цеха использовали в качестве складов армейского столичного резерва. И великие князья сознательно туда отступили. А нам надо как можно скорее избавиться от этой проблемы.

— А кто там вообще из Романовых? — решил уточнить я, и мне тут же передали список.

— Ну и предложите им свободный выезд из страны с гарантиями безопасности. А в качестве угрозы пообещайте химические бомбардировки. Только про это надо будет донести нижним чинам, чтобы посеять страх и панику. Учитывая, какие суммы у великих князей на счетах за границей, они с радостью ухватятся за это предложение. А где, кстати, Михаил Александрович? Я его в списках не нашёл, — поинтересовался я судьбой младшего брата Николая II, в пользу которого последний и отрёкся.

— А вы разве не знаете? — удивился Родзянко. — Он в Царском Селе. Георгий Евгеньевич Львов его лично туда сопроводил, и, почему-то там и остался. Вот мне и пришлось принимать всю полноту власти на себя, как председателю Временного комитета государственной Думы.

— Ясно, спасибо. А то я всё себе голову ломал, куда князь Львов пропал. Уже начал нехорошее думать. Кстати. А я могу попробовать уговорить покинуть Новую Голландию вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну?

— Господи, она-то вам зачем, Матвей Матвеевич? Не на опыты случаем? — усмехнулся, явно решивший пошутить Гучков.

Пришлось рассказывать про двух младших отпрысков великого князя Александра Михайловича, которых я приютил. И пояснять, что сирот лучше родственникам передавать вместе с бабушкой.

— Я не против, — махнул рукой Родзянко. — Если она согласится, то, глядишь, и другие Романовы предпочтут свободу смерти. И ещё, Матвей Матвеевич, вы говорили, что владеете информацией по заграничным счетам Романовых. Не поделитесь?