Атомщик. 1939 (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич

— Нет, — я обезоруживающе улыбнулся. — И повторю, если кто-то взял твое табельное оружие, это не очень хорошо. Может, тебе сейф для него заказать? А то, знаешь ли, некоторые хранят оружие, вырезав под него тайник в подшивке журнала «Октябрь», а Шолохов свой «Тихий Дон» не для того писал. Ты его хотя бы прочитала перед этим?

Романова несколько раз попыталась открыть рот, но так и не нашлась, что сказать.

Сволочь!

Крутилось в голове у Ольги. Антонов фактически признался, что брал ее пистолет — вряд ли, конечно, он связан с тем убийством, но брал и стрелял. Гад! А теперь смотрит ей в глаза и будто издевается. А ведь так хотелось, наконец-то, увидеть у него на лице страх, чтобы его судьба зависела только от ее слова. Увы, не сегодня. Впрочем, Ольга оценила и предупреждение о какой-то грязной игре со стороны Лагунова. Неужели, паршивец не только издевается, но и заботится о ней?

— Кстати, руки я сегодня помыл. Причем столько раз, что даже со счета сбился, — тот продолжил своим раздражающим поучительным тоном.

— И к чему ты это? Пока ты меня не трогаешь, чистота твоих пальцев меня не касается, — только договорив, Ольга поняла, насколько двусмысленно это прозвучало.

В разговоре с любым нормальным человеком на нее после такого посмотрела бы с осуждением, а вот Антонов только довольно улыбнулся. И даже показал ей большой палец. И где только нахватался.

— Вообще, я не про секс, — он все-таки умудрился ее смутить. — А про смывы нитратов и нитритов.

— Какие смывы?

— Следы пороха, — Антонов о чем-то задумался, но потом все же пояснил. — Если человек стрелял, держа оружие в руках, то они остаются в потожировом слое на ладонях. Причем избавиться от них, просто протерев руки тряпкой или сполоснув водой, не выйдет. Проверочная химическая реакция легко подтвердит их наличие, ну а дальше уже ответственным органам решать, что делать с этой информацией.

Ольга задумалась. Сама она о таком методе не слышала, хотя во время обучения в «Лесу» до них доводили все самые современные методики в том числе и по криминалистике. Как говорится, кому как не оперативнику НКВД нужно знать, как в случае чего не оставить следов.

— И что, никак от нитритов не защититься?

— Почему же… Время или мытье посуды очень даже помогают, — Антонов ткнул на себя пальцем.

Он определенно поставил задачу вывести девушку из себя. Что ж, тогда она ему и не станет рассказывать, что заметила сегодня не просто случайную шпану, а представителей сразу двух ленинградских банд, чьи фотокарточки лежат в кабинете Гоглидзе в отдельной папочке. Сама займется, заодно и проверит в деле уже набранных добровольцев. Как говорил их учитель в «Лесу», ничто так не связывает людей как первая совместная кровь.

Следующие несколько дней слились в бесконечную череду событий. К 5 марта я уже без приключений закрыл оставшиеся хвосты в ЛТИ, и старые враги Антонова хоть и бросали на меня злобные взгляды, но задирать прямо перестали. На Техноложке закончили заливку фундамента и бурение трасс для будущей вентиляции, уложившись точно в прописанные сроки. Между прочим, никто не верил, но строжайшая дисциплина и душевный порыв после плова словно дополнили друг друга.

Закончили работы и на «Светлане». При личном участии Иоффе были доработаны печи для хлорирования графита, и вчера была закончена очистка первой тонны. Пара дней, чтобы запечь блоки графита, отфрезеровать их, и можно будет везти в метро, чтобы выложить нижний слой реактора и проверить геометрию. В общем, условно безопасные работы шли четко, а вот с подготовкой к появлению радиации я катастрофически не успевал.

— Жора! Что по вентиляции? — заметив Флерова на стройке, я сразу же подскочил к нему. — Неделя до приезда руды. Скажи, что хотя бы складские помещения у нас готовы?

— Трубы закончат через три дня, — Жора повернулся ко мне, ужаснув огромными мешками под глазами. Впрочем, а кто сейчас не панда? — Зальцман поставил на нас людей в три смены, монтаж тоже начнем сразу. Насосы едут, стекло для новых фильтров-гармошкой тоже уже приехало… Кстати, Абрам Федорович в искреннем восторге от того, как такое простое и дешевое решение повышает степень очистки воздуха.

Да, идея хепа-фильтров совсем не сложная в реализации. Берем стекловолокно, собираем в нужную форму, и дальше все работает само по себе. Хаотично переплетенные микроскопические волокна цепляют все виды частиц. Самые крупные просто врезаются в них. Средние двигаются в потоке воздуха, но очень быстро их радиус оказывается меньше расстояния до волокна и начинается адгезия. Ну и совсем мелочь: эта, казалось бы, могла и проскочить. Но у нее свой враг — воздух. Мельчайшие частицы сталкиваются с его молекулами, начинается броуновское движение, и вот даже они врезаются в структуру фильтра.

Единственная сложность, как мне казалось, это создать достаточно тонкое стекловолокно. Хотя бы в 0.3 микрон, как это сделают для Манхэттенского проекта через пару лет. На мое счастье, это не потребовалось. Как оказалось, еще в 1937 году в Физико-химическом была изобретена некая ткань Петрянова, где волокна формировались не горячим воздухом, а электричеством, давая толщину и вовсе всего в 0.1 микрон. А в этом деле, чем меньше, тем лучше, так что хепа-фильтры у нас будут на зависть всем врагам.

— Промежуточный отстойник для воздуха… — продолжал тем временем Жора, нахватавшись терминов от простых рабочих, — выкопали! Но сразу включить его в общую систему вентиляции никак не выйдет. Вы, когда выкатили сколько вам бетона нужно не только для фундамента, но и для защитного контура, на заводе ЖБИ чуть истерика не случилась.

— Всего-то и вышло, что метр толщиной по периметру, — возмутился я.

— А меньше никак нельзя? — осторожно уточнил Флеров.

— Жора, — я крепко ухватил его за руку. — Запомни, что другие люди бьются за свою выгоду. Если ты не станешь сражаться за свою, а сразу станешь миролюбиво предлагать компромисс, то что будет? Думаешь, тебя послушают и согласятся? Да никогда. Они так же будут упираться, так же жалостливо заламывать руки, и тебе снова придется двигаться. А ты, вообще-то, отвечаешь не за жалость или справедливость, а за техпроцесс и людей, что будут со всем этим работать, рискуя жизнями и здоровьем. Понимаешь?

— Понимаю, но… Виктор, а разве ты сам в итоге не просто всех прожимаешь на то, что нужно тебе. И вовсе никаких компромиссов?

— Как это никаких компромиссов. Я раздаю в ответ обещания, иду навстречу по срокам, по поддержке отсрочек с другими заказами. Так что я требую то, что мне нужно, но и сам даю кое-что взамен.

— Некоторые люди от тебя шарахаются, — осторожно заметил Флеров. — Мне так прямо говорят, что хотели бы со мной договариваться, а не с тобой.

— Вот и прекрасно, — я улыбнулся. — Если дадут все, что нужно, то можешь обещать, что я не буду приходить к ним торговаться.

Мы еще немного успели обсудить системы личной защиты, и Жора обрадовал меня, что сумел выбить нам лучшего специалиста по медицине, о котором можно было только мечтать.

— Это Леонид Михайлович Неменов? — предположил я, вспомнив, кто у нас в ЛФТИ крупнейший радиобиолог.

— Лучше, — довольно покачал головой Жора. — Неменов все-таки больше теоретик, а я нашел нам практиков. Вернее, не я. Это Попков надавил, и нам во временное подчинение отдали всю 22-ю станцию медицинской помощи. Две машины, восемь врачей, около двадцати медсестер и санитаров. У них, конечно, с радиацией опыта нет, но его ни у кого нет, а, что нужно, мы ведь и сами расскажем.

Жора замолчал, ожидая моей реакции, и…

— Это на самом деле лучший вариант, — согласился я.

Действительно, что-то я сам уж слишком сильно уперся именно в ученых. А тут практики, причем практики, которых не нужно переучивать, да с оборудованием и в приличном количестве. В такие моменты по-настоящему понимаешь, как же мне повезло с союзниками. Я крепко пожал Флерову руку, и в этот момент меня позвал еще один, скажем так, ответственный товарищ.