Город падших ангелов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Теперь стало ясно, что сделал я это вовсе не зря — дело-то у меня отобрали вместе со всеми документами. А в этой рукописи было немало информации — названий заведений, дат, подробностей и даже имен.

Однако на этих выходных мне лучше побыть на виду — создать подобие алиби для коллег, которые будут расследовать гибель Крауза, а самое главное — показать людям Гольдберга, которые наверняка продолжат присматривать за мной, что я не копаю под них. Пусть думают, что я сдался. А я тем временем подготовлюсь как следует.

Глава 24

Все выходные я действительно провел на виду — днем съездил в спортзал, вечером вытащил Билла в бар попить пива, а следующим вечером провернул тот же самый фокус уже с Касселсом. Съездил в супермаркет, закупился продуктами, пообедал в дайнере. В общем, усиленно светился на людях, обозначая праздную жизнь детектива, который совершенно не расследует никаких громких дел, связанных с шишками из Голливуда.

Не знаю, помогло ли это на самом деле избавиться от наблюдения Гольдберга, но меня, по крайней мере, больше не пытались поджечь, что само по себе было неплохо.

Единственный вопрос, который я так и не решил — стоит ли ремонтировать «Шеветт», или все-таки купить новую машину.

С одной стороны — вкладывать деньги в этот кусок ржавчины на колесах было жалко. С другой — транжирить заначку на новую тачку чертовски не хотелось, ведь у меня каждый доллар на счету — скоро бой Тайсона, который сможет радикально изменить мою жизнь. Если я смогу накопить достаточно денег на ставку, то в итоге куплю не только машину, но и собственный дом.

Я даже пожалел, что не попросил Билла помочь мне с глушителем, звук которого к вечеру вторника мне окончательно осточертел. Но хорошая мысля, как всегда, пришла опосля, да и обращаться к Биллу только за помощью в ремонте машин тоже было как-то не по-товарищески. Иначе он от меня трубки брать перестанет, а я не так давно узнал его домашний номер.

Все это время я на самом деле не просто праздно шатался, а внимательно следил за окружением, пытаясь вычислить хвост. Но то ли за мной следили профессионалы, то ли я был полным профаном, но никого заметить мне так и не удалось. Да, была парочка подозрительных людей, но таких вот «подозрительных» я и до начала следствия по делу Гольдберга периодически замечал — мы же в Америке, тут вообще странных ребят хватает.

Был, конечно, еще шанс, что после поджога машины они просто перестали следить за мной, но по мне так этот вариант звучал бредово — какой тогда был смысл пугать меня, чтобы потом не проверить, сработало или нет. Но факт оставался фактом — за все выходные слежки я так и не заметил.

Утро среды началось с того, что Левандовски ввалился в кабинет для брифингов со здоровенной стопкой папок.

— Эх, — тихонько вздохнул Ник, — а я уж думал, что раз лето закончилось, то такого больше не будет.

— А что, — я глянул на него, — летом такое часто?

— Да каждый день почти, — пожал плечами Ник. — Ты же помнишь, какой у меня был завал из дел, когда ты только к нам перевелся? Весна и лето — высокий сезон для нравов, у народа рвет башню, вокруг тусовки, соблазны, девочки в бикини. Осенью и зимой, конечно, тоже не сахар, но как-то попроще, как правило.

Я кивнул. А я-то думал, что у нас много бумажной работы. А это, оказывается, был «не сезон».

Левандовски раздал нам с Ником и Тому с Бобби по делу на брата, а Сэму и Рэю выпало аж три на двоих. Ник взял обе папки, полистал.

— Так, подозрением на бордель в сауне мы займемся завтра, он никуда не денется. А вот магазин с фильмами надо проверить сегодня, — он протянул мне одно из дел.

Я прочитал — поступила жалоба, что один из магазинчиков в нашем районе приторговывает из-под полы запрещенной порнографией. Кивнул Касселсу — дело довольно серьезное, это тебе не школьникам порнушку в прокат давать.

Я махнул коллегам, и мы с Ником отправились на парковку.

— Ну что, на моей? — подмигнул я напарнику.

Ник посмотрел на меня с ужасом, помолчал пару секунд, а потом ответил:

— Нет, спасибо. Лучше на моей.

Я усмехнулся — это был один из немногих моментов, действительно повеселивших меня за последние дни. На выходных, хоть я и изображал вид бурного веселья в барах и кафешках, из головы у меня никак не шло опухшее и почерневшее лицо мертвого Крауза. Да и постоянный поиск наблюдателей, честно говоря, выматывал. Складывалась дурацкая ситуация, когда на работе я отдыхал больше, чем во время выходных, потому что в участке я мог хоть немного расслабиться — тут, по крайней мере, точно нет слежки. Кажется, у меня начинает развиваться паранойя.

Мы сели в «Порше» и поехали в нужный магазин — он располагался буквально в десяти минутах от участка. Когда Ник припарковался у входа, я увидел над дверью вывеску «Даймонд Филмс». Но вот само заведение на звание «бриллиантового» ну никак не тянуло. Грязная витрина с постерами фильмов, причем, почему-то, в основном малоизвестных, о большинстве из них я вообще ни разу не слышал. Дверь с треснутым стеклом, настолько залапанным, что через него толком не было видно, что происходит внутри.

— Я пойду на контрольную закупку, ты на подхвате, — сказал Ник.

— А чего не вдвоем? — спросил я.

— А ты видел, как на нас в прошлый раз смотрели, когда мы прокат проверяли? — спросил Ник.

Я вспомнил и усмехнулся. Ну да, когда два взрослых мужика просят дать им порнушку напрокат… такое себе зрелище.

— Так если нам надо за извращенцев сойти, то так даже лучше будет, нет? — спросил я.

Ник подумал пару секунд, потом поморщился и сказал:

— Не, так еще есть шанс, что нас за полицейских примут.

Я посмотрел на него и почему-то подумал, что он просто не хочет, чтобы о нем думали всякое. Нет, я тоже был не в восторге от косых взглядов в том прокате, но воспринимал это просто как часть работы.

— Хорошо. Ты иди, а я буду рядом тереться. Если что — зови.

Он кивнул и вышел. А я подождал пару минут, пока Ник отвлечет внимание продавца на себя, и направился к витрине — сделал вид, что рассматриваю постеры. А сам прислушался. Минут пять все было тихо, а потом изнутри вдруг раздался грохот.

Я рванул из кобуры пистолет и влетел внутрь, оглядываясь. Однако встретили меня разбросанные по полу кассеты, опрокинутая коробка с надписью «Уценка» и лежащий у прилавка щуплый паренек в белой рубашке с коротким рукавом, которого Ник, к моему удивлению, лупил.

Причем лупил жестко, от души, наклонившись над лежащим и раз за разом впечатывая кулак, куда придется. Такое поведение было Нику не свойственно — он вообще драться не любил, предпочитая класть всех мордой в пол, угрожая револьвером.

Паренек коротко вскрикивал от каждого удара, закрывал голову руками и блеял что-то из разряда «постойте, я не хотел».

— Ник, эй, ты чего? — я убрал оружие, подошел к напарнику и положил ему руку на плечо, чуть потянув вверх, заставляя его выпрямиться и остановить следующий замах. — Завязывай, он же уже не оказывает сопротивления.

Ник посмотрел на меня какими-то безумными глазами, потом поднял со стоящего рядом прилавка небольшую, размером с микроволновку, картонную коробку и сунул мне.

— Посмотри! Нет, ты, мать твою, посмотри! — крикнул он, продолжая таращить глаза.

Я взял коробку из его рук, заглянул внутрь и увидел там самые обыкновенные кассеты. А потом вчитался в названия: «Без права на отказ», «Страх и боль в его подвале», «Вороная любовь жокея», «Матильда и ее верный Рекс»…

Пробежался взглядом по обложкам и с отвращением бросил коробку на пол — мне стало мерзко держать это в руках. А потом грязно выругался по-русски, повернулся к лежащему на полу сотруднику магазина и замахнулся ногой, чтобы вдарить по его башке, как по футбольному мячу.

Остановился в последнюю секунду. Понял, что если удары от откровенно хилого и не особо умеющего драться Касселса этот субтильный хлюпик еще пережил, то я его таким пинком просто к праотцам отправлю. К тому же вспомнилась история с Краузом.