Ложная девятка 10 (СИ) - Риддер Аристарх

И вот этот самый МакГи сидел напротив меня в ресторане на Пасео де Грасиа и жевал ти-бон, запивая его шикарным красным вином. А я пил кофе, ковырял мачете и вспоминал, как докатился до такой жизни.

Всё началось с аудиокассеты. Самой простой дефицитной аудиокассеты Sony, на которую доброхоты записали тот самый концерт в Лужниках летом прошлого года, посвящённый нашей победе на чемпионате Европы. Само собой, весь официоз, как и целую кучу далёких от рок-музыки коллективов, записывать не стали.

По большому счёту первая сторона представляла собой запись «Крематория», той самой группы, на квартирнике которой мы с Катей побывали ещё в те времена, когда ни о какой свадьбе, сыне и доме в Барселоне даже мыслей не было. И с лидером которой, абсолютно шикарным Арменом Григоряном, мы были знакомы. А на второй стороне — главный монстр советского рока, как бы ни обижались на меня поклонники всех других групп, но это так: группа «Кино».

Помимо того что это советская рок-музыка, их объединяло кое-что ещё, а именно близость к Армении. Нет, конечно, Виктор Робертович Цой имеет отношение к Армении только в том смысле, что он советский гражданин, а Армения — часть нашего большого и дружного Союза. Речь про другого участника этого замечательного коллектива, Юрия Каспаряна, который как раз-таки армянин.

А так как в последнее время у меня очень многое в жизни было связано с Арменией и с моим фондом, через который к этому моменту прошло уже больше шестидесяти миллионов долларов, тут хочешь не хочешь, а проникнешься духом Арарата. Мысли свернули в сторону благотворительности.

А потом я наткнулся на одну афишу Оззи Осборна. Потом на вторую. Потом на третью. Потом большая рекламная статья в газете. Затем в ещё одной. Потом промо-ролик на одном барселонском канале. Потом на втором. Затем ребята из дубля заговорили о том, что купили билеты на концерт этого принца рок-музыки. Демонического принца рок-музыки.

Как-то всё одно к одному сложилось.

Концерт. Большой благотворительный концерт в помощь пострадавшим от землетрясения. Причём в Лужниках. В Ереване на республиканском стадионе, конечно, тоже можно, но масштаб не тот. Да и с точки зрения безопасности организовывать крупное событие в Армении сейчас проблематично. Понятное дело, что землетрясение было полгода назад, но человеческие мозги работают своеобразно: запросто могут потенциальные участники отказаться просто для того, чтобы не рисковать.

А Москва — это хорошо. Москва — это охваты. Москва — это телевидение. Да и опыт уже есть. В нашей столице в 87-м году выступал Билли Джоэл. И в интервью и он и его говорили, что это чуть ли не самое яркое впечатление в их музыкальной карьере, что Москва их очаровала и что советские зрители лучшие на свете.

Так что, собственно, почему нет? Посол доброй воли. Кому, как не мне, выступать связующим звеном в подобной истории?

Пазл сложился. И раз уж перед глазами афиши Оззи Осборна, я поинтересовался, кто его менеджер и промоутер. Буквально за один день с помощью знакомств в ЮНИСЕФ мне выдали целое досье на мистера МакГи. Про его историю, про антинаркотический фонд и про клиентов. И учитывая всё, что я про него узнал, мне стало понятно: идея может выгореть.

Договориться о встрече с МакГи оказалось достаточно просто. Снова помогли контакты в ЮНИСЕФ, на сей раз не в Европе, а в США. Как мне потом рассказали, разговор получился очень короткий.

Футболист Ярослав Сергеев хочет обсудить с мистером МакГи вопрос организации большого фестиваля. Футболист? Что-то я не помню такого. Где он играет? В «Джетс» или в «Джайентс»? Нет, это европейский футбол. Что вы мне голову морочите каким-то парнем, который играет в европейский футбол? Кто он вообще такой? Это человек, через благотворительный фонд которого за полгода прошло шестьдесят миллионов долларов.

Пауза.

А, ну так и надо говорить. Слушаю вас очень внимательно.

После чего МакГи перезвонил сам. Через двадцать минут.

Стейки доедены. Можно переходить к делу.

— Док, — начал я, — ты знаешь, что произошло в декабре в Армении.

Разговаривали мы, понятно, на английском. С моим английским к тому моменту всё было в полном порядке: несколько лет в интернациональной раздевалке «Барселоны» и работа в ЮНИСЕФ делали своё дело.

— До того момента, как мне позвонили твои приятели-благотворители? Нет, — ответил МакГи. — Конечно, я этого не знал. Слава, мой мир бесконечно далёк от каких-то там сраных гор в Богом забытом месте. А вот после того, как мне сказали, что ты потратил на эти горы шестьдесят миллионов, я, само собой, заинтересовался. Так что теперь я знаю. Землетрясение. Страшная история. И давай перейдём к делу. Я занятой человек, не нужно здесь заниматься предварительными ласками. Ты хочешь рок-концерт? Ещё раз заставить толстосумов по всему миру открыть свои кошельки, чтобы их деньги потекли в твой фонд?

Американец есть американец. В достаточно хамской манере и глядя на мир сквозь призму собственного восприятия, МакГи попытался сформулировать мои цели. И, в принципе, если отбросить то, что он мудак и формулирует по-мудацки, он был не так уж далёк от истины.

— Я хочу рок-фестиваль. Большой. В Москве. С мировыми звёздами. В помощь пострадавшим от землетрясения в Армении. И да, побочным эффектом этого фестиваля будет то, что мой фонд снова окажется в игре. Благотворители со всего мира снова начнут помогать. Камеры уехали, Док. Армения больше не в выпусках новостей. А людям по-прежнему нужна помощь.

— Музыканты любят деньги, — сказал МакГи. — А ты говоришь «благотворительность». Попробуй объяснить Оззи, что он должен выступить за спасибо и похлопывание по плечу. Сказать, в какое место он тебя пошлёт?

— А кто говорит про «за спасибо»?

— Ну, хорошо, парень, — МакГи откинулся на спинке стула. — Объясни мне, как это работает.

— Деньги, Док. Деньги. Доллары. Вот лучший способ сделать так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты.

Я подался вперёд.

— Смотри. Стотысячный стадион. Два дня. Дюжина хедлайнеров мирового уровня. Твои клиенты: Bon Jovi, Scorpions, Оззи, Mötley Crüe. Плюс Кнопфлер, AC/DC, Metallica, Элтон Джон, Маккартни, кто угодно. Если говорить о настоящих деньгах и настоящих охватах, то очередь выстроится. Трансляция на десятки стран. Концертный фильм. Записи. Рекламные контракты. Мерч. Права на трансляцию. Если собрать лайнап на уровне Live Aid, если на одной сцене окажутся все, о ком я говорил, — это будет стоить сотни миллионов долларов. Это будет как ваш сраный Super Bowl. Даже круче. Потому что Super Bowl — это один вечер в одной стране, а здесь весь мир. Весь чёртов мир купит пластинки. Весь чёртов мир будет смотреть концертные фильмы. MTV продаст душу дьяволу за живые клипы с этого фестиваля. Вернее, не дьяволу, а тебе, Док.

Я сделал паузу.

— Хотя, раз ты сразу этого не понимаешь, может быть, мне найти другого промоутера? Того, который не будет задавать глупых вопросов, а просто возьмёт и сделает?

МакГи замолчал. Но я видел, что в глазах зажёгся тот самый огонёк. Огонёк человека, который считает деньги. Не свои, а те, которые ещё не существуют, но могут стать его. А прикидывать перспективы — это очень, очень сладко.

— Да, Док. Миллионы. Сотни миллионов. И из этих денег можно платить любые гонорары. Хэтфилду, Осборну, Маккартни, братьям Янг, да кому угодно. Сколько они хотят — столько и получат. Те же AC/DC, вроде как, не занимаются публичной благотворительностью. Я знаю, я выяснял. Они никогда ничего не делали за «спасибо». Но нам и не нужно это «спасибо». Можно просто заплатить. И мы заплатим. Масштаб такой, что денег хватит на всё. Гонорары. Расходы. Твоя доля. И, само собой, большая часть на то, что ты называешь благотворительностью. На то, что превратится в тысячи тонн цемента, бетона, стекла и стали. На то, что в конечном итоге станет новыми городами.

МакГи побарабанил пальцами по столу. и я отчётливо видел как его прокуренные и пропитые мозги начали потихоньку работать. Вот уж воистину, запах золота лучший дрпинг для таких вот МакГи.