Ревизор: возвращение в СССР 55 - Винтеркей Серж

– Что с тем предложением, которое мы с тобой, Паша, в прошлый раз обсуждали, в силе оно или нет?

Слышно было плоховато, дело обычное для связи по межгороду. Но, тем не менее, у него и у меня слух вполне себе хороший, так что кое-как мы друг друга все же понимали. Хотя иногда и громко совсем разговаривать приходилось, и даже и орать, в надежде, что это поможет.

Я, конечно, ему подтвердил, что мое предложение в силе. Просто надо подождать до весны, пока все сопутствующие обстоятельства не утрясутся. Не понял, неужели Иван не сообразил во время нашего прошлого разговора, что квартиру, в которую он должен заселиться на новом месте работы, вначале построить должны? Куда мне его сейчас везти-то с женой и с ребенком? Снимать какую-то комнату, что ли, в частном доме в окрестностях? Да и, в принципе, работы-то еще никакой для него и нет. Сам музей тоже из себя пока что стройку представляет.

Похоже, что он со временем своего переезда ошибся, решил, что уже зимой можно ехать на новое место службы.

Но вряд ли, если я сейчас пойду к Бочкину с Мещеряковым настаивать на ускорении перевода Ивана на работу в Городню, они поймут, в чем вообще спешка и почему человек не может подождать несколько месяцев, пока и музей, и квартира для него будут построены.

Но, вроде бы, Иван меня понял и нормально к этому отнесся.

Расспросил его еще немножечко о семье. Иван сказал, что все хорошо, все здоровы. И на этом, чтобы дальше не кричать, мы разговор и закончили. Дети все же рядышком сидят в гостиной, спать их пора уже будет скоро укладывать. Все эти крики явно не поспособствуют тому, чтобы они спокойно заснули в привычное для них время.

Думал, что сегодня уже с телефонными звонками закончено. Но нет… Только трубку положил, как новый звонок раздался.

Оказалось, что Сатчан созрел для встречи.

– Паша, – говорит, – по поводу нашего с тобой разговора, что ты меня посвятишь в комсомольские дела в МГУ перед этим назначением. Когда тебе удобно будет? Завтра, к примеру, с утра нормально?

– Да, завтра с утра нормально, – кивнул я. – Только как поступим? Тебе же, наверное, нужно, чтобы я тебя после разговора и Гусеву представил, правильно?

– Да, я же с тобой примерно все это раньше и обговаривал.

– Давай тогда, может быть, где-нибудь около МГУ в кафе посидим с часик, – предложил я. – Все равно я вряд ли особенно много про наш комсомол знаю. А потом сразу к Гусеву пойдем знакомиться. Но для этого сначала мне, конечно, надо с ним договориться. В общем, тогда завтра с утра на созвоне. Как с Гусевым договорюсь о времени, когда он с тобой встретиться может, тут же тебе и перезвоню, согласую с тобой. Ты дома будешь или на работе?

– На работе. Пока что надо с делами закругляться…

– Хорошо.

С утра набрал Гусева. Тот с достаточно большим энтузиазмом отреагировал на просьбу о встрече с кандидатом на должность главы комсомола МГУ.

Хотя, конечно, речь шла про «кандидата» только формально… Мы, конечно, оба прекрасно понимали, что если вопрос уже решен самим Тяжельниковым, то речи о кандидате не идет. Сатчан уже на девяносто девять процентов тот, кто реально будет в дальнейшем занимать эту должность. И то один процент возможных проблем – это в том случае, если сам Тяжельников вдруг передумает. Но вряд ли, конечно, настолько серьезный человек вдруг возьмет и изменит свою точку зрения по этому вопросу.

Правда, не уверен я, конечно, что этот энтузиазм Гусева был связан именно с тем, что я позвонил по поводу нового комсорга. Такое впечатление, скорее, что ему просто очень нравилась его новая должность парторга, и тот очень мощный скачок вверх по вертикали, который он совершил, перескочив с комсорга на парторга в самом главном университете Советского Союза. Это у Гусева явно какой-то затянувшийся приступ эйфории по поводу крайне удачного карьерного роста… Ну да, в этом плане, конечно, за него остается только порадоваться. Хотя долго что-то у него, конечно, эта эйфория затянулась. Прямо хоть завидуй, как долго человек способен радоваться тому, что ему в жизни свезло!

Договорились, что Сатчана к нему в одиннадцать приведу.

Я тут же, закончив разговор, набрал Сатчана. Согласовали с ним, что в десять встретимся в кафешке около МГУ, которую я и он прекрасно знали. Как-то там уже приходилось пересекаться пару раз по другим вопросам. Взглянув на часы, решил все же позавтракать дома.

Ну а что такое в кафешке можно ожидать покушать в десять утра? Коктейль какой-нибудь молочный взять – ладно, это само собой. А есть что – булочек, что ли, набрать? Нет, лучше все же нормально дома позавтракаю, как положено.

Встретились с Сатчаном в кафе, взяли себе по молочному коктейлю, сели у окна. Кафе полупустое, конечно. Время учебное, дети в школах, а многие студенты, сдав сессию, по своим городам и деревням разъехались. Так что разговаривать нам никто не мешал.

Правда, я еще в прошлый раз Сатчана предупредил, что не так и много знаю о комсомольских делах МГУ. Но ему, конечно, хоть что-то для начала нужно было разузнать.

Так что я ему в основном рассказывал про тех комсомольских лидеров, с которыми я успел сам познакомился. Больше всего, конечно, времени уделил хорошо мне знакомой Жанне Лупиан с моего факультета. Дальше про Гусева подробно рассказал, как и по каким темам мы с ним взаимодействовали во время его работы комсоргом, в том числе и про группу комсомолок, что анализируют письма, присланные популярному журналисту товарищу Ивлеву на радио и в газету «Труд».

Мою шутку про «популярного журналиста Ивлева» Сатчан оценил. Впрочем, эта инициатива Сатчану в целом очень понравилась. Он пообещал, что будет и дальше ее продолжать, потому что вещь эта полезная очень для отчетов.

Ну да, что касается отчетов, то он на них уже собаку съел. Все же долго уже на разных комсомольских должностях обретается. Как отчитываться, чтобы быть на хорошем счету, ему виднее, конечно.

Час, конечно, чтобы рассказать все, что мне было известно про комсомольские дела в МГУ, не понадобился. Но все равно мы в любом случае пораньше решили выдвинуться к Гусеву для того, чтобы точно не опоздать к нему на встречу.

Гусев все так же жизнерадостно, как со мной в последнее время по телефону разговаривал, принял нас в ровно назначенное время. Поздоровавшись со мной и с Сатчаном, усадил напротив своего стола. Попросил тут же Сатчана рассказать о себе: кто он, чем дышит, чем занимается.

Биографию Сатчана я уже знал практически назубок, так что сильно не прислушивался к тому, что он отвечает Гусеву. Самые интересные лично для меня моменты в ней были связаны с совместной работой в нашей группировке, но я был уверен, что про эту сторону своей комсомольской карьеры Сатчан точно не упомянет…

Через пару минут, когда рассказ Сатчана был закончен, Гусев поднял следующий вопрос. С какого числа Сатчан готов приступить к своей работе?

– Чем раньше, тем лучше, – ответил Сатчан, вызвав одобрительный кивок Гусева.

– Все правильно, – сказал он, – с такого рода назначениями тянуть не стоит. В любой момент товарищ Тяжельников может спросить, насколько оперативно воплощено в жизнь принятое им решение. Раз такая готовность налицо, то мы тогда в ближайшее время проведем комсомольское собрание, и сразу вас, товарищ Сатчан, и выберем, и утвердим в должности комсорга МГУ. Я уверен, что ректорат нам по этому вопросу окажет полное содействие.

«Выберем» звучало немного странно, но полностью по делу. Кого партия предложит в лице Гусева, того комсомольский актив и выберет на должность комсорга…

Вышли из кабинета Гусева. Сатчан пожал мне руку, поблагодарил за помощь. Ну а дальше мы уже отправились по своим делам.

Ему, конечно, есть сейчас чем заняться. Ведь он почти, получается, три года просидел в этой должности у себя в Пролетарском райкоме. Вспомнив его кабинет, я понял, что долго ему сейчас придется все там паковать, чтобы с собой на новое место перевозить. А с другой стороны, у него всяко найдутся помощники, которые окажут ему со всем этим необходимое содействие.