Рассвет русского царства. Книга 17 (СИ) - Грехов Тимофей
— Это я знаю. Что ещё?
Он посмотрел на чарку и опустил голову.
— Меня объявят новым главой Боярской думы.
Главой Думы до сего дня был я, и место это у меня забирали, не спросив. Чарку я поставил мимо стола. Она упала на лавку, не разбилась, и я поднял её и поставил снова, уже глядя, куда ставлю. Алексей сидел ссутулившись. Рад он назначению не был, это я видел и без слов.
— Иван сам сказал? — спросил я.
— Сам. При Ощере и при матери. Княгиня смолчала. — Он поднял на меня глаза. — Прости.
— Ты ни в чём не виноват. Хотя обидно, что Иван так себя ведёт.
— Дим, пока ты был в походе, он занимался делами княжества, а Мария меньше.
Я понял, что за этими словами что-то стоит.
— Ты хочешь сказать, что он готовится принять престол?
Алексей подумал и кивнул.
— Да, скорее всего… вскоре он венчается на престол.
Ивану было четырнадцать, в моём прошлом веке в такие годы получали паспорт и ругались с матерью из-за компьютера. Этому мальчику собирались отдать Москву.
— А что Варлаам?
— Он, когда ты ушёл, выступил с осуждением. Сказал, что не тем тоном тебе всё высказали, и что не по чести с тобой поступили.
— Хм. Очень странно, если вспомнить, как он себя повёл на том совете.
— Я уже сказал. Иван берёт власть в свои руки, и Варлаам понимает, что ссориться с юным Великим князем ему не с руки.
— Я понял, — сказал я.
И правда понял. Владыка знал меня двенадцать лет, но Ивану сидеть на престоле и на его месте я бы тоже держался мальчика.
Алексей налил себе сам, выпил и посмотрел на меня.
— А ещё Ивану доложили, что у тебя родилась дочь от полюбовницы. И это не могло придать ему любви к тебе.
— Кто доложил?
— Не знаю. В Кремле стены говорят, Дим, и ты это знаешь не хуже меня.
Я понимал, как это выглядело для четырнадцатилетнего. Мать скачет за два перехода встречать воеводу, а у того дома дочь от другой.
Я зарычал.
— Хррр… как же всё не вовремя.
— Ага, — сказал Алексей и тут же спросил. — И что ты будешь со всем этим делать?
— Не знаю, — ответил я и тяжело вздохнул. Говорить о подготовленном списке я не стал. Вдруг Шуйского спросят, и ему придётся врать… в общем, как говорится, меньше знаешь крепче спишь.
Глава 19
Проснулся я до света. Сегодня после обедни собиралась Дума, и мне было интересно знать по чьей воле меня снимали с главы. Для прояснения этого вопроса я собирался наведаться к Великой княгине.
Во дворе стояли возы, от крыльца до самой бани. Для пробежки оставалась дорожка вдоль забора, между конюшней и телегами, шагов семьдесят на круг. Чем хорошо любое занятие спортом? Тем, что с потом тебя покидает весь негатив. На первом круге я ещё думал о Марии, на втором о Думе, а к шестому дыхание выровнялось, и я уже относился ко всему более спокойно. К десятому рубаха прилипла к спине, и я понял, что на сегодня хватит.
Богдан уже был на ногах. Он ходил вдоль возов с огарком и считал их, двигая губами, и на меня не смотрел.
Отжался я тридцать раз, на десять больше, чем в первое утро дома. Потянулся у крыльца, пока не достал ладонями до земли, и пошёл за саблей.
Чуть позже Прохор вынес учебную саблю из сеней и встал в стороне, у коновязи.
Первый удар, сверху, я провёл так медленно, что клинок можно было остановить пальцем. Конечно, мог и быстрее, но во время взмахов я тщательно прислушивался к своему телу. Второй, слева, так же. Все восемь, по одному разу каждый, и после каждого я опускал саблю и слушал дыхание. Когда дыхание не сбилось ни разу, я связал удары по два, а там и по четыре. Вбитые годами рефлексы никуда не пропали: на третьей связке кисть сама довернула клинок, и я понял, что сегодня можно пойти дальше… и я разошёлся в полную скорость.
Клинок свистел. Пот заливал глаза, и я вытирал его плечом между связками. Дыхания хватало на четыре связки подряд, потом делал передышку.
— «Что бы Иван ни решил, — думал я под свист сабли, — решал он не один».
Закончил я, когда над забором показалось солнце. Облился у крыльца из бадьи, два ведра на голову, и ещё минуту стоял и дышал. Наверху переоделся в чистое: рубаха, тёмно-синий кафтан, пояс с серебром, сапоги без пыли. В Кремль я ехал боярином, и выглядеть должен был боярином, у которого всё хорошо. Грамоту со списком земель, которые я хотел взять вместо долга, я свернул в трубку и сунул за пазуху, под кафтан, где её не было видно.
— Прохор, мерина и десяток, — приказал я. — Богдан, возы со двора не выпускать, торг завтра.
— А если купцы придут?
— Пусть смотрят, — ответил я. — Они слухи о наших товарах по всей Москве разнесут. НО, — показал я пальцем верх. — Цену не называть.
— Понял, Дмитрий, — сказал Богдан.
— Куда едем, боярин? — тут же спросил Прохор.
— В Кремль.
У ворот стояли воины из Ближней сотней. Они были вооружены бердышами, но только это оружие напоминало о рындах (напоминаем, бердыши были оружием рынд). На поясе у них были сабли, на спине малый щит, который был удобен в узких переходах.
Шестеро в кирасах, в шлемах с бармицами, и всех шестерых я знал в лицо. Двое были ещё из курмышских, из тех, кого Воислав забрал в Ближнюю сотню в первый год, и у одного на левой руке не хватало двух пальцев. Десятник шагнул навстречу и поклонился.
— Передай старшему, — сказал я, — а он пусть передаст Великой княгине. Прибыл боярин Строганов и просит встречи.
— Сейчас, Дмитрий Григорьевич.
Он побежал. Мерина у меня взял беспалый и повёл к коновязи, не поднимая глаз. Прохор с десятком остался за воротами.
Ждал я на лавке у перехода в княжьи покои, где по утрам ходят дьяки. Ждать пришлось с полчаса, и за эти полчаса мимо меня прошло человек двадцать. Двое подьячих Ощеры с тетрадями поклонились ниже, чем следовало, и прибавили шагу. Рыжий Плещеев кивнул и прошёл, не останавливаясь, хотя месяц назад, на пиру, он сел бы рядом. Мамон, вечный мой недруг в Думе, шёл с двумя своими, увидел меня издали и свернул прямо ко мне. Шапку он снимать не стал.
— Здрав будь, Дмитрий Григорьевич. Ранёхонько ты.
— И тебе не хворать.
— Ждёшь кого?
— Жду.
Он погладил бороду и улыбнулся.
— Ну жди, жди.
С тем он и пошёл дальше. Сабуров шёл с другой стороны перехода, увидел меня и вдруг резко развернулся, будто что-то вспомнил, и пошёл обратно. Слух о моей отставке уже ходил в Кремле… это было ясно.
Потом вернулся десятник и сказал, что меня ждут в кабинете Великой княгини.
Я постучал в дверь и дождался ответа.
— Войди.
Я вошёл и низко поклонился.
Мы были одни. Мария сидела за столом, в тёмном летнике и в белом платке, и смотрела на меня. Я смотрел на неё. Так прошло, наверное, с полминуты, и оба мы были серьёзны, как на отпевании.
— Ну, — нарушила она тишину первой. — Долго ещё обижаться будешь?
Обида была простая: тридцать две тысячи за поход, которые мне на совете отложили на неведомый срок.
— Вот только не надо, Маш, делать меня крайним.
Она подняла руку.
— Давай не будем ругаться. Я помню, что обещала тебе вернуть деньги. Но Ивангород на Неве и дорога от Твери до Великого Новгорода съели уйму серебра. А потом ещё… потом в Ивангороде…
— Какой потом? — спросил я.
— А ты не знаешь?
Я не знал.
— В декабре с залива пришёл ветер, — сказала она. — Западный, три дня подряд. Лёва пишет, что вода в Неве остановилась, а потом пошла назад, вверх по реке. За ночь поднялась на две сажени. Посад залило по крыши.
Я сел, хотя сесть мне не предлагали.
Питер в моём веке был символом: дворцы, мосты, Нева в граните, белые ночи. Я думал об этом городе, когда ставил на карте точку в устье Невы, и считал глубины, лес и расстояние до Ревеля. У дожа я выпросил для него пять мастеров с галерой на десять лет. Про наводнения я слышал краем уха. «Медного всадника» в школе читали, Евгений, Параша, волны по улицам, медный царь на коне, и это осталось где-то на дне памяти. Про это я забыл… ни разу не вспомнил, что город на этом месте триста лет топило.
Похожие книги на "Рассвет русского царства. Книга 17 (СИ)", Грехов Тимофей
Грехов Тимофей читать все книги автора по порядку
Грехов Тимофей - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.