Ревизор: возвращение в СССР 52 (СИ) - Винтеркей Серж

— И всё равно, Паша, не отдавай, сами сходим, — продолжила настаивать Галия.

— Да не отдам я, не отдам, — улыбнулся я ей и приобнял.

Москва, Лубянка

Вавилов, собственно говоря, считал себя человеком, многое повидавшим в жизни. На такой-то работе как могло быть иначе?

Но разговор с Румянцевым привел его в достаточно странное состояние. Майор бодро излагал детали состоявшегося вчера вечером разговора с Ивлевым, а в голове генерала формировался какой-то винегрет, состоявший из красивой блондинки-шпионки Штази, члена Политбюро Кулакова, Ивлева и Фиделя Кастро. Так что он несколько раз останавливал Румянцева, чтобы переспросить и понять, все же, о чем именно они сейчас беседуют.

А когда понял, то, разозлившись, сорвался на нем за то, что тот сразу тем же вечером не позвонил ему со всей этой информацией. Хоть бы он пообвыкся с ней, прежде чем к Андропову идти весь этот бардак излагать. Строго-настрого велел ему впредь все важное, что связано с Ивлевым, сообщать ему в тот же час, как удалось узнать. Надо — и будить при необходимости. Дал ему и свой домашний телефон, который обычно только у начальников управлений был, чтобы исключить временные потери с получением информации. Ясно, что дежурный в комитете связал бы с ним майора, но мог потратить время, пытаясь выяснить у того, действительно ли его информация так важна, чтобы будить заместителя председателя комитета?

Закончив разговор с Румянцевым, тут же двинулся без всякого предварительного звонка к приёмной Андропова. Это однозначно была экстренная ситуация, когда нужно было донести новую информацию до председателя немедленно. Вопросы по Ивлеву под личным контролем председателя, и Андропов не поймёт, если узнает, что он медлил с тем, чтобы сообщить такую важную информацию ему.

Да, Вавилов так и не понял, почему председатель велел временно прекратить лекции Ивлева в комитете, но вроде бы всё равно речь не шла об утрате интереса Андропова к Ивлеву. Там явно какие‑то другие соображения были у председателя КГБ. И с этой точки зрения Андропову определенно должно быть интересно, что Ивлев ожидает таких проблем от члена Политбюро, что собрался на Кубу уезжать.

Помощник Андропова по лицу Вавилова понял, что ни о каком ожидании в приёмной речи не идёт. Тут же доложил Андропову по селектору, и тот буквально через пару минут выпроводил из своего кабинета делегацию полковников, которая с ним что‑то обсуждала.

Полковники были не из первого главного управления и не из шестого, которые курировал лично Вавилов. Так что он понятия не имел, что именно они могли обсуждать с председателем. Ну, в принципе, и не его это дело.

— Ну, рассказывай, Николай Алексеевич, что там такого срочного произошло? Опять какого-то нашего резидента за рубежом разоблачили, что ли? — спросил озабоченно Андропов.

— Нет, Юрий Владимирович, проблемы у нас по линии Ивлева. Хотя с ним первоначально не были связаны. Помните, я вам докладывал, что им интересовался член Политбюро Кулаков?

— Было такое. Так что, удалось выяснить, в чём причина интереса Кулакова к Ивлеву?

— Удалось, к сожалению, причём от самого Ивлева.

— А почему «к сожалению»? — удивился Андропов.

— Потому что Ивлев в результате собирается уезжать на Кубу. Вместе с семьёй.

— Так, ничего не понимаю. Давайте с самого начала, со всеми деталями, — потребовал Андропов.

Когда Вавилов изложил всю историю, председатель КГБ задумчиво сказал:

— Нет, ну конечно Ивлева на Кубу отпускать мы не должны. Кубинцам он, несомненно, принёс бы большую пользу, но нам, собственно говоря, Ивлев нужен побольше, чем Фиделю. И меня вовсе не успокаивает то, что Ивлев тоже понимает, что он нам нужен, и предлагает постоянную связь через нашего резидента на Кубе. Это он сейчас предлагает, но кубинцы, если к себе его возьмут, несомненно, потребуют от него определённой лояльности в ответ на проживание у них. И в том числе будут очень недовольны, если засекут постоянные встречи с нашим резидентом. Решат, что Ивлева мы к ним на остров закинули, чтобы получить дополнительный канал для слежки за высшим политическим руководством Кубы. А кому же такое понравится? Нет, для нас это абсолютно не вариант.

Андропов замолчал. Снял очки, ожесточённо потер виски.

Вавилов, подождав немного, спросил:

— Так что, получается, нам Ивлева самим нужно выручать из проблем с Кулаковым? Чтобы он не уехал из СССР?

— Да мы ещё только недавно выручали его из проблем с Громыко и с Фиделем, — раздражённо ответил Андропов. — Что же, мы ему волшебная палочка, что ли, из всех неприятностей его вытаскивать?

Вавилов удивлённо замолк. Он понятия не имел ни о каких шагах, которые комитет делал, чтобы Ивлева вытащить из проблем с Громыко. До этой минуты он был уверен, что никаких шагов сделано, собственно говоря, вовсе и не было, и что Ивлев сам подсуетился, сделав так, что Фидель Кастро в результате проблему, возникшую у него с Громыко, для него благополучно решил.

Да, собственно говоря, он же сам видел стенограмму этих разговоров Фиделя с Громыко и с Ландером. И тогда, с его точки зрения, Фидель решил раз и навсегда все эти проблемы, что едва не появились из‑за того интервью с ним на острове…

Конечно, ему стало любопытно, почему председатель уверен, что комитет предпринял какие‑то шаги. Неужели Андропов сам тоже что-то сделал ещё до того, как состоялся этот разговор Фиделя с Громыко, а ему просто не говорил, потому что, как вскоре выяснилось, никакой нужды в этом не было, потому что Ивлев сам себя благополучно вытащил, использовав Фиделя.

«Может, Андропову обидно было, что он что‑то важное сделал, а это вовсе Ивлеву не понадобилось, чтобы из проблем тогда выпутаться?» — подумал Вавилов.

Но в любом случае задавать вопросы председателю по этому поводу было бы неблагоразумно. Не любил Андропов, когда его расспрашивают, считая, что как начальник при необходимости скажет всё, что нужно, своим подчинённым.

Помолчав, Андропов сказал:

— Кулаков просто в последнее время очень хорошо во влиянии поднялся, и отношения у меня с ним достаточно неплохие. С этой точки зрения хороший вопрос: стоит ли с ним эти отношения подвергать угрозе из‑за Ивлева? А вдруг его карьерный рост всё ещё не исчерпан?

Ни Вавилов, ни Андропов ни слова не сказали о том, что Кулаков может стать следующим генсеком. Но оба прекрасно понимали, что сейчас обсуждают. Потому что куда уж выше может подняться секретарь ЦК и член Политбюро? Даже если он вдруг место Косыгина займёт, это сложно будет назвать повышением.

Нет, когда ты достиг такой позиции, какая сейчас есть у Кулакова, повышение — это только роль генсека.

Правда, тут же Андропов, наморщив лоб, сказал:

— Хотя погодите, Николай Алексеевич, я правильно понял, что Ивлев уверяет Румянцева, что век политической карьеры Кулакова недолог?

— Да, Румянцев сказал, что он выразил абсолютную уверенность в этом. Мол, несколько лет на этой Кубе поживёт, а потом вернётся спокойно себе, потому что Кулаков точно свою нынешнюю власть утратит.

— Ну нет, — покачал головой Андропов. — Это уже слишком. Ладно, Ивлев в акциях американских и японских всяких прекрасно разбирается, поскольку экономику очень любит. Вот и угадывает, когда они на взлет пойдут. Ну и по Коммунистической партии США его разоблачение состоявшееся если рассмотреть тщательно… Чего там удивительного по нему, в принципе? Теперь все согласны, что ясно было: ФБР должно было попытаться там кого‑нибудь завербовать, и что оно должно было очень стараться это сделать. Так что в результате получили то, что получили, завербовали самую верхушку партии. Вот Ивлев и угадал.

Вавилов слушал рассуждения председателя, и помалкивал, понимая, что сейчас встревать не стоит. Да и с чем он встрянет? Упомянет, что ли, что Андропов последним поверил в разоблачения Ивлева по поводу американской компартии, как он сам прекрасно помнил? А теперь вот так легко рассуждает про то, что это было очевидно… Так себе идея, после такого лучше сразу в отставку уходить…