Добить льва (СИ) - Старый Денис

Разбор полетов, впрочем, едва не закончился скандалом. Выйдя из оцепенения, Матюшкин с Минихом вцепились друг в друга, чуть ли не брызгая слюной, с жаром обвиняя оппонента в «нечестной игре» и нарушении неких дворянских правил.

Я прервал эту перепалку одним ударом кулака по столу. — От врага не стоит ждать честности, господа! — рявкнул я так, что звякнуло стекло в окнах. — Напротив. От врага следует ждать исключительно подлости! Зарубите это себе на носу.

Оставив притихших генералов осмысливать сказанное, я покинул кабинет и быстрым шагом направился на женскую половину. Туда, где за массивными дверями затаилась моя семья.

Что-то мне подсказывает, что внучок Петруша не удосужился сестрицам и теткам сообщить, что это все учения. Вот же… Как бы Лизе плохо не стало. Они же не знали, а наследник — был в курсе. Я вообще стараюсь делиться с ним многим. Пусть учится и на практике моего правления.

Глава 3

Петергоф.

1 сентября 1725 года.

Едва я переступил порог комнаты, как на меня буквально налетел ураган.

— Дедушка! Да кто выиграл-то⁈ — с невероятным азартом, едва не прыгая на месте, встретил меня юный Наследник. — Тебя же ну убили?

Маленький Петр Алексеевич смотрел на меня снизу вверх широко распахнутыми глазами, в которых плескался чистый, незамутненный восторг мальчишки, услышавшего звуки настоящей битвы.

Глядя на его раскрасневшееся лицо, я почувствовал, как мгновенно испаряется ледяной панцирь императора, уступая место простой, щемящей теплоте. Я присел перед ним на корточки, забавляясь этой искренней детской непосредственностью.

— Генерал Матюшкин, — с мягкой улыбкой ответил я, потрепав внука по вихрастой голове. — Но поверь мне, Петруша, Миних держался очень стойко и дрался как лев. Если бы они сегодня поменялись местами и задачами… думаю, всё вышло бы с точностью до наоборот.

Как раз по коридору, живо обсуждая, видимо свое противостояние, удалялись генералы. Проводив их взглядом, я повернулся к своему главному, самому драгоценному «озорнику».

Я смотрел на мальчишку, и на душе становилось удивительно легко. Как же он раскрылся за последнее время! Из забитого, вечно насупленного и угрюмого волчонка, каким он был еще недавно, мой внук превратился в живого, яркого, озорного и даже немного хулиганистого пацана. Именно таким, по моему твердому убеждению из прошлой жизни, и должен быть нормальный мальчишка.

Если я сейчас, ради государственных интересов, украду у него это простое, шумное детство, то бог его знает, какие еще психологические травмы в итоге вылезут в парне, помимо тех, что уже успели насадить.

Но дисциплину никто не отменял. Я напустил на себя строгий, непререкаемый вид.

— И тебе, Наталья Алексеевна, тебе пора возвращаться к урокам. И тебе, Наследник, надлежит науки постигать, — веско произнес я, нависнув над внуком. — И без того из-за этой беготни пропустил сегодня два занятия.

— Да, дедушка… — Петруша картинно вздохнул, шаркнул ножкой и хитро, с прищуром заглянул мне в глаза. — Но что со мной будет-то от пары пропусков?

— Я могу тебе совершенно точно сказать, чего не будет, если ты сейчас же не сядешь за книги, — парировал я, отчеканивая каждое слово.

— Не будет организована большая осенняя охота в новгородских лесах. И Антиоха Дмитриевича от тебя отважу, чтобы ты учился.

— Да, с чего, ваше величество? Он занятно рассказывает многое из наук. Хоть бы не скучно, — взмолился Петр.

— Вот и не подставляй своего наставника, — сказал я.

Не думал, что случится такой момент, что стану угрожать Петру тем, что уберу от него учителя. Присматриваюсь к Антиоху. И не потому, что он родной брат Маши. Скорее, что умница, недооцененная в иной реальности.

Да и как было оценить, если к власти пришла Екатерина, явно же ненавидящая и Марию Кантемир и все небольшое их семейство. Так что не было шанса возвысится и показаться во всей красе. А тут есть, да еще и какой.

— Ну так что? Охоту отменяем, господина Кантемир отправляем в ссылку? — усмехнулся я.

И попал в десятку. Моя краткая, но емкая мотивационная речь удалась буквально с первой фразы. Глаза мальчишки комично округлились, он сглотнул и, торопливо поклонившись, пулей вылетел из комнаты в сторону учебных классов.

Я лишь тихо усмехнулся ему вслед. Вот откуда у него такая генетическая, непреодолимая тяга к псовой охоте? И ладно бы он пристрастился к ней до того момента, как я вырвал его из старого окружения и приблизил к себе.

Так ведь нет! Раньше он сидел взаперти в душных теремах и с утра до ночи слушал ядовитые, крамольные речи замшелых бояр, которые целенаправленно сбивали парня с пути. Они лепили из него слепое орудие. Петрушу готовили мне в противники. Вернее, даже не лично мне, а всему тому новому миру, всем тем грандиозным делам, которые сотворил настоящий Петр Великий.

Кстати, об учебе внука. Буквально вчера я подробнейшим образом изучал пространный — я бы даже сказал, написанный с немалым художественным вкусом — доклад о том, как продвигается обучение государя-наследника. Читая эти бумаги, я обратил внимание на несомненный литературный талант сочинителя. У меня даже мелькнула мысль: а не привлечь ли этого бойкого писаря, Аристарха, к новому делу? Пусть периодически пишет статьи на заданные темы в журнал, который я всерьез вознамерился учредить.

Так в целом отзывы о Петре изменились. Два месяца назад он еще был хулиганом несносным, сейчас учиться. И почему? Ну в том числе? А я в письме Лизу попросил, чтобы она подсобила. Ох, и нравится же она Петру. Как бы какого горя не вышло. Впрочем, она замужем, а это не абсолютные кандалы, но в некотором смысле путы, точно. Даже для Петра Алексеевича, мальчишки еще.

А Кантемир, как Машу, так и Аристарха буду все же привлекать к публицистике. Ведь в моем понимании из XXI века иметь на всю гигантскую страну одну-единственную, сухую и официальную газету «Санкт-Петербургские ведомости» — это не просто мало. Это катастрофически ничтожно для продвижения тех идей, которыми я собирался скрепить Империю.

К слову, мой недавний указ уже вступил в силу. Он позволял любым предприимчивым людям свободно открывать мануфактуры и предприятия (за строгим исключением всего, что касалось оборота алкоголя, работорговли, а также с рядом жестких ограничений в сферах медицины и религии). И этот же указ негласно подразумевал: при наличии денег и желания любой купец или дворянин отныне может открыть частный журнал или газету.

Разумеется, они будут взяты под контроль Тайной канцелярии. С издателями проведут очень вежливые, но доходчивые профилактические беседы, чтобы они, не дай бог, не вздумали вредить государственным интересам.

Но в остальном — полная свобода! Хотите рассказывать про новые европейские рюшечки, крой платьев и театральные постановки, что будет безумно востребовано скучающими дамами? Пожалуйста! Хотите писать об устройстве ружей, породах гончих и правилах охоты для мужчин? Печатайте на здоровье! Но и обязательные пояснительные статьи о происходящем в мире и в России. Мне нужно было расшевелить это общество, заставить его читать и думать.

Мои размышления прервал легкий шорох шелка женских юбок.

— Батюшка, я, пожалуй, тоже отправлюсь, — Анна Петровна подошла ко мне, обдав тонким ароматом розовой воды, и тепло, по-дочерни нежно поцеловала в небритую щеку. Ее глаза сияли предвкушением. — У меня назначен важный разговор с княжной Марией Дмитриевной Кантемир. Мы ведь еще до конца о свадебном платье не условились. А Машенька мне в том очень поможет — она на днях привезла совершенно изумительные, новейшие фасоны из самой Европы!

Она грациозно развернулась, собираясь упорхнуть за дверь.

— Сестрица, подожди! — вдруг раздался возмущенный возглас Елизаветы. — Как же такое великое дело — и без меня⁈ Да я с тобой после такого два дня разговаривать не стану!

С этими словами моя беременная дщерь, Лизавета, которая еще минуту назад казалась тяжелой и утомленной непрекращающимся токсикозом, весьма бодро подхватилась из кресла. Волшебная сила слов «выбор европейского наряда к свадьбе» была способна творить с этой женщиной абсолютные, антинаучные чудеса. Не без труда поддерживая живот, она устремилась вслед за Анной.