Ретро Бит (СИ) - "Seva Soth"

Пока Елена отправилась поправить макияж в туалет при очередной заправке, Гектор закурил, игнорируя все запрещающие знаки, и обратился ко мне.

— Кристобаль, ты повзрослел, ведешь себя, как мужчина, а не чавало, — сказал латинос. — Позаботься о Елене. Тебе потребуются деньги. На жизнь, на аренду. Я отнес дядюшке Манни только одну коробку. Он нормальный вато, не кидала, отдаст тебе всё, когда сбудет товар. Отдай ему затем и второй ящик. Договорись с твоим польским хефе, пусть отмоет бабки через прачечную и выплатит тебе, как зарплату, минус свой процент и налоги. Так ты сможешь доказать, что зарабатываешь и достоин статуса взрослого.

Да какого Ктулху! Чувак, я же просил избавиться от краденого! Но… может быть, это тот самый шанс, какой мне требовался? Нормальный комп, за владение каким мне не придется никому ничего объяснять, так как вор уже отправился в тюрьму. Нужна консультация юриста! Идея с отмыванием грязных денег в прачечной очевидна и не удивлюсь, если «дядя Джон» уже занимается чем-то подобным. И игровой зал под легализацию преступных денег тоже приспособит.

— Где ты спрятал компьютер? — смог спросить сухо и безэмоционально.

— Тайник под бойлером в трейлере. Только осторожнее, карналито, если снова ударит током, я тебе потом голову откручу. Елене денег давать не вздумай. Я люблю её, но моя хайна — самая большая транжира к северу от мексиканской границы. Компренде?

— Си, синьор, энтьенде!

Я, может быть, и не так давно в испаноговорящей среде кручусь, но какие-то базовые фразы уже ухватил.

— Гектор, ты хороший человек и хороший брат. Я тебя не брошу, — пообещал ему. — Однажды я разбогатею, найму лучшего адвоката и вытащу в нормальную жизнь. Ты, главное, держись и не влипай в проблемы.

И вроде бы не мой брат, я его знаю всего пару недель, но где-то в районе груди защемило. Обнялись с ним по-родственному. Намерение вытащить парня из дерьма у меня самое серьезное. Долго, дорого, с кучей проблем, но бабло побеждает зло. А я не жадный, хоть иногда и приходится проявлять здоровую прижимистость. Кто-то более циничный, может быть, и бросил бы совершенно чужого ему бандита из гетто, а я не могу.

Елена вернулась из уборной в ажурном белом платье с открытыми плечами. Орале! Как бы ее в Вегасе не пришлось отбивать от других кандидатов, желающих немедленно жениться на неземной красоте.

Дальнейшая поездка до «города греха» прошла внезапно в идиллической обстановке. Будущая миссис Елена Колон со всей искренностью болтала о том, как дождется мужа из тюрьмы, обещала ходить на свидания, носить передачки и как следует позаботиться о «маленьком Тобалито». Последнее пугало сильнее всего, но я сдержался и не комментировал.

Лоурайдер несся ночью через пустыню, пока над линией горизонта не появилось зарево сияющего неоном Лас-Вегаса.

Я, признаться, пару раз подумывал смотаться в штаты в качестве туриста и посмотреть на знаковые места, знакомые по играм, кино и телевидению. Но вся кутерьма с визами не вдохновляла совершенно. Забивал и отправлялся «на берег турецкий», посмотреть на пирамиды в Египет или на пляжах Тайланда потюленить. Лежишь себе весь день на солнышке, читая со смартфона, и периодически окунаешься в ласковое теплое море. Вечером наслаждаешься вкуснятиной из оллинклюзива, заодно архитектуру уровней для игры продумываешь или иерархию классов в рабочем проекте. С какой-нибудь мадамой знакомство сводишь, которая тоже ради отдыха приехала. Не особо одухотворенно, но мне хватало. Я человек простой.

Сияние приближающийся огней города казино и сверхбыстрых браков подавляло. Я азартен только там, где от меня хоть что-то зависит, и к рулетке меня никогда не тянуло, но и тут возникла идиотская мыслишка «а вдруг я достаточно фартовый и выиграю волей Макаронного Монстра миллион первой же ставкой». Но, во-первых, я несовершеннолетний и в казино путь мне заказан, во-вторых, не идиот и в сказки не верю.

Сияющий голубым неоном указатель на часовню, проводящую свадьбы, попался практически сразу.

Часовня «Полуночный Мемфис» выглядела, как небольшое одноэтажное здание, покрытое розовой штукатуркой. Над входом — светящийся неоном католический крест, переходящий в гитарный гриф. Возле дверей припаркован роскошный розовый кадиллак, какой хочется поименовать сутенерским. Совсем американцы опошлили религию.

Внутри, как в кино — несколько рядов лавок, электрические свечи и гирлянды, дающие яркий свет.

— Мы с хайной хотим пожениться! — зычно объявил Гектор, обращаясь к работнице храма — полной, но не утратившей миловидность негритянке лет пятидесяти, одетой, как Элвис, и с огромным, залитым лаком, начесом в том же стиле на голове.

— Эй! Преподобный, дуй сюда! — заорала женщина. — Еще молодожены пришли! Брак по тарифу «Люби меня нежно» — всего 99.99, включены алтарь, кольца и даже моя работа, как свидетеля, ребятки!

К нам вышел еще один Элвис, на этот раз мужского пола. Белый мужик, пузатый, лет пятидесяти в розовом костюме с блестками и очках-звёздочках. Стоящий у входа кадиллак явно ему принадлежит.

— Преподобный Джимми Вельвет, господа, — назвался он приятным баритоном. — Пришел с целью провести вас дорогой любви к семейному счастью!

А ведь сто баксов, переданные Гектором за церемонию, имели шанс достаться мне в наследство! Для регистрации тут не спрашивали гражданства, хватило и водительских прав.

— Подходите ближе, дети мои! — «священник» встал за кафедру к микрофону и театрально взмахнул рукой в розовом рукаве с бахромой, приглашая жениха и невесту встать на красный ковер. — Ваш поезд прибыл на станцию любви и пути назад нет сейчас или никогда! Приносите клятвы!

— Елена, ты — моя хайна, мой свет, моя опора. Я клянусь любить тебя, делить с тобой каждый день, пока буду рядом, и оберегать нашу семью. В какую бы миерду меня ни макнула жизнь — обещаю, что вернусь к тебе. Те амо, ми вида.

Негритянка-свидетельница прикрыла глаза и едва слышно прошептала «Аминь».

— Гектор, мой любимый вато, я люблю тебя всем сердцем и клянусь быть с тобой в горе и в радости. Обещаю стать верной женой, беречь нашу любовь и верить в тебя, что бы ни происходило. И я даю слово: я всегда буду присматривать за твоим карналито и заботиться о нем, как о родном брате. Орале!

Скромненько, но от самого сердца, как мне показалось. Я бы лучше не сумел. Даже преподобный Джимми Вельвет проникся и утёр скупую слезу шелковым платком.

— Самые искренние слова, которые слышали стены нашей часовни. Целуй невесту, парень! И помни главное правило счастливого брака: люби ее крепко, но не наступай на ее синие замшевые туфли! Гектор Колон, Елена Эрмосо, властью, данной мне великим штатом Невада и бессмертным духом рок-н-ролла, я объявляю вас мужем и женой! Обменяйтесь кольцами!

Да он цитатами из песен Элвиса разговаривает! До меня только сейчас дошло, так как одни «синие туфли» да «тутти-фрутти» и помню!

Глава 26

Интерлюдия. Линда

У Линды всегда отлично получалось рисовать лица и вообще людей. Богатая фантазия, развитая мелкая моторика, пространственное мышление и — почему бы не польстить себе — талант, всё это вместе складывалось в отличные рисунки самым банальным простым карандашом или шариковой ручкой, в зависимости от того, что имелось под рукой.

Но в последние несколько недель какое-то наваждение. Вот сейчас она ведь собиралась изобразить капитана Кирка, каким видела на афише «Гнева Хана», прорисовала фон, тело, приступила к лицу и поняла, что опять получается он. Кристобаль Колон. Крис. Его лохматая голова, слишком правильные для мексиканца черты и вечный синяк на половину лица. Если спросить, что случилось, то он, как всегда, «споткнулся и упал», а не ввязался в драку с хулиганами, чтобы сказать им не трогать её. И ведь перестали! Больше никаких опостылевших выкриков «Кимчхи» с тех пор, как парень пообещал разобраться.

Она его ненавидит! Крис — невообразимый дурак! Очень умный, но невероятно тупой! Нет, нельзя так даже в шутку думать. Ни о какой ненависти и речь идти не может, ведь Кристобаль ее лучший и, чего скрывать, единственный друг.