Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

— А Колунов? — спросил Андрей.

— Такой же орден, как и вы, только посмертно, — сказал со вздохом председатель. — Я просил ему Звезду Героя, но первый не одобрил. У нас Герои все наперечет, и появление очередного вызовет излишнее внимание.[1] К тому же политический момент… Кому вручать награду? Майор детдомовский, родители неизвестны. Жена с ним развелась и усвистала за границу, забрав ребенка. К тому же дочка Колунову не родная, он женился на женщине с ребенком, хотел ее удочерить, но жена не согласилась, поскольку получала алименты от бывшего супруга. Такая вот история…

Он смолк, в палате на минуту стало тихо.

— А как там дети? — первым нарушил молчание Андрей. — Которых мы спасли?

— С ними хорошо, — ответил председатель. — Пока на карантине, но как мне сказали, почти не болеют. У некоторых проблемы с истощением, но это поправимо. Те, у которых есть вопросы с инвалидностью, обследованы специалистами. Как мне докладывают, вылечат. Не сразу, но на ноги поставят всех. То, что в 41-м было неподвластно медицине, сегодня исправляют. Теперь о парадоксах. В Самохваловичах нет больше памятника, как и здания детдома, следов от прошлого мемориала не осталось. Зато у нас 217 деток — как будто из ниоткуда. Из отмененного прошлого!

«Парадоксы времени становятся привычными», — мелькнула у Андрея мысль.

— Уже есть первые желающие взять деток в семьи, — продолжил председатель. — Из наших, разумеется, тех, кто их спасал от верной смерти. Сообразили быстро: детки здоровые, не отягощенные дурной наследственностью, как алкоголизм родителей или же наркомания. Без генетических поломок в организмах. Не избалованные, не капризные. В стационар, где пребывают дети, пошел вал посетителей из наших. Нацепят маску — дескать, карантин не нарушаем, а сами ходят по палатам, выбирают. Деток закормили конфетами и фруктами. Они же этих апельсинов в глаза не видели! Пошли кишечные расстройства. Я, как узнал, распорядился, чтоб посторонних не пускали. Закончится карантин — пусть выбирают. Велел им передать, что наши будут первыми в очереди. Со временем пристроим всех. Выздоравливайте!

Он встал и удалился.

— Себе, что ли, мальчонку взять? — сказал задумчиво Олег. — Дочка просила братика.

— А сами, что, не в состоянии? — спросил Андрей.

— Жена не хочет, говорит: карьере помешает. Ее назначили начальником отдела.

— Из-за таких как вы страна и вымирает, — съязвил Андрей.

— От многодетного отца и слышу, — не замедлил с ответной колкостью майор. — Лоб здоровенный, скоро тридцатник стукнет, а даже не женат. Есть дом, машина, деньги и замечательная девушка. Чего ты ждешь?

— Ее согласия.

— А ты ей предлагал?

— Пока что нет.

— С тобой все ясно, — махнул рукой Олег. — Вот женишься, тогда и будешь упрекать начальство в малодетности. А я, наверное, возьму себе мальчонку. Пристрою в секцию единоборств, сам буду с сыном заниматься и выращу его мужчиной…

Андрей вздохнул и не ответил. Пускай Олег мечтает. Ещё неизвестно, как встретит это предложение его супруга. Она, как бы подслушав невысказанные мысли, и явилась. Андрей, чтоб не мешать, встал с койки и удалился в коридор, где сел на свободную кушетку, стоявшую неподалеку. Здесь и застала его Зина. В легком платье, босоножках, она ничем не отличалась от девушек из настоящего. Разве что отсутствием косметики на лице. Ей и не нужно — и без того хорошенькая.

— Мне сообщили, что вас можно навещать, — сказала Зина, поздоровавшись. — А раньше запрещали. Держи гостинец! — она вручила ему увесистый пакет. — Это от Жеки, твоего соседа. Сказал: ты любишь эти яблоки.

— Спасибо, — Андрей забрал пакет, поставил его рядом. — Присаживайся. Как ты сюда добралась?

— На электричке до вокзала, а далее — автобусом. Андрей, я уже неплохо разбираюсь в вашей жизни. Если чего не знаю, то спрошу. Люди хорошие, всегда подскажут. И деньги есть. Я же теперь сотрудник КГБ, пока вольнонаемная, но обещали, что присвоят прапорщика. Правда, не знаю, что это за звание, у нас такого не было.

— Ну, это как младший офицер, — сказал Андрей, пожав плечами. — Пониже лейтенанта, но выше старшины. Какие новости, рассказывай!

— Карл весит 24 килограмма! — выпалила Зина.

— Наверно, съел Фридриха Энгельса! Тяжела ты, шавка Мономаха, — Андрей постарался не расхохотаться. Ребра еще болели.

Девушка насупилась, но тут же оттаяла. Привыкла, что «у буржуинов» нет ничего святого по отношению к основоположникам «единственно правильного» учения.

— Я знала: будешь волноваться, как поживает твой мохнатый друг, — продолжила с улыбкой. — С ним все в порядке. И, кстати, нам нужен робот-пылесос, я такой в рекламе видела. От Карла много шерсти в доме. Нет, не подумай, я убираю. Но что ты будешь делать, когда меня поселят в общежитие? Мне предложили.

Она потупилась.

— Сама-то хочешь перебраться? — спросил Андрей у девушки.

— Ну… — она затеребила поясок на платье. — Не очень. Я к вам привыкла — тебе и Карлу. Там будут все чужие. Дом у тебя хороший…

Она вздохнула.

— Вот и живи пока, — Андрей пожал плечами. — Захочешь — переедешь, сам лично отвезу. Кристина к вам заходит?

— Бывает, — сообщила Зина, — но не каждый день. Карл очень радуется ее приходу.

— Боюсь, избалуете парня, — сказал Андрей со вздохом. — Кого он больше любит?

— Нас с нею одинаково. А на Антона лает, они не подружились. Когда тебя несли из гаража, Карл выл и прыгал на врача, потом вцепился ему в брюки. Еле отодрали — вместе с куском штанины. Первые дни часами ждал у калитки, когда вернешься. Недавно перестал — ребенок, что с него возьмешь. Увидишь, как обрадуется, когда тебя увидит.

— Антон к тебе заходит? — спросил Андрей. — Или же уехал отдыхать? Наверно, дали отпуск, пока мы тут валяемся.

Внезапно Зина рассмеялась.

— С ним такое вдруг случилось! После того, как операция закончилась, переоделся и поехал в Минск. Ты знаешь: этот маменькин сынок до сих пор живет с родителями, единственный и балованный. И вот пытается открыть дверь в квартиру, а ключ-то не подходит! Он позвонил, дверь открывает бабка незнакомая и спрашивает, чего Антону нужно. Отвечает удивленно: да живу живет здесь. Так бабка палкой замахнулась: пошел, урод-грабитель, сейчас милицию позову! Я в этой квартире двадцать лет прописана. Антон сообразил, поехал в кадры КГБ и попросил там показать его личное дело, якобы для уточнения информации. Увидел, что проживает по другому адресу.

— Мелкие изменения, которых не уловить сличением учебников истории, — кивнул Андрей. — И что нашлось по другому адресу?

— Дверь открыла совершенно незнакомая ему девица лет двадцати. И с порога: явился, наконец, где столько шлялся? Антон запаниковал: выходит, он женат, возможно, и детей завел… Тут появляется вторая, один в один, одета в точно такой же халат, причесана и накрашена аналогично. Антон подумал: или он сошел с ума, или же временные парадоксы подбросили ему сюрприз. Как оказалось, что второе — это его родные сестры. Двойняшки! Которых он, естественно, не помнит и не знает их имен. И с адресом выяснилось: им на троих детей государство выделило квартиру большей площади, а не ту, где проживает злая бабка. При первой же возможности Антон сбежал обратно в Ратомку и в Минск не кажет носа. Изучает сестер по Инстаграму.

Тут уже Андрей не выдержал и рассмеялся, невзирая на отклик в надломленных ребрах. Сказал:

— Если подобное могло случиться у кого-то в нашей группе, то это у Антона. Он переживает?

— Сначала — да, но после успокоился. Даже доволен. Показывал мне фотографии Марины и Софии. Красивые девчонки и умные — в университете учатся на экономистов. Кто ж от таких сестер откажется?

Внезапно Зина всхлипнула.

— Что с тобою, девочка? — Андрей обнял ее за плечи. — С чего ты вдруг?

— Прости, — она вздохнула и утерла слезы. — Я все прекрасно понимаю: если меня нет в вашем интернете, то в 41-м я погибла, а вы меня спасли от верной смерти. Но все равно скучаю по родителям, сестре и братикам. Я никогда их больше не увижу. Хотя бы на могилки съездить.