Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Так что Лисовский?

— Он навроде гетмана ейной. Этой Рес-публиции. Деметриус, выходит, как царь, а Лисовский, как… В общем, государь, у них как-то все не как у нас. Не гневись, но не могу объяснить того, чего не понимаю. — Пожал плечами, лицо его действительно выглядело удивленным. — Как-то так быстро. Вроде… Вроде же наши, русские люди.

— Какие русские, если там шляхта верховодит? — Невесело усмехнулся я. — Выдумали небось для себя систему, где шляхта всем правит и слова ей сказать никто н может.

— Да в том — то и дело, что не только литовские люди там. — Проговорил, он тут же дернулся, выпрямился. — Самое важное, что передать. Воевода Репнин чуть отступил. До Луков верст пятнадцать. Рекой прикрылся и там лагерем стоит. Людей окрест рассылает, разведку ведет. Дозоров много. Но силы не тратит, на штурм не решился. Тебя ждет и ответа твоего. Мы — то думали ты еще далече, у бродов. А ты уже здесь. — Вестовой положил крест. — С божией помощью поспешаешь.

— И что? Что дозоры. Что литовские люди?

— Лисовский где-то между Псковом и Новгородом. Новгород колеблется. Так люди у Лук говорят. И Валуев. А правда то или нет, не ясно. Вчера может колеблется, а сегодня или завтра уже за ляха встал. — После моих слов вестовой все больше уверился в том, что вся эта Рес-публиция дело рук коварной шляхты. Обманом втянули северное население Руси в магнатскую аферу. — Там еще Шуйским посланный воевода. Григорий Константинович Волконский. Он с Лисовским силой меряется. Но в бой не вступает. То один остроги возьмет, то другой. Так и бегают. А кто верх берет не ясно.

— Значит, Новгород за Шуйского? Они что не знают, что его нет уже… В монахи пострижен.

— Может и не знают. Времени — то не так много прошло. Хотя… — Вестовой почесал затылок. — Может и знают, но решили что слухи это все и… Воровские письма к ним идут. От тех же лисовчиков, подметные. Войско — то от Москвы не пришло на помощь.

— Идет. — Хмыкнул я, а сам подумал. Ничего себе мало времени. Месяц, даже больше. Уже даже пешком можно было дойти. Письма я им слал.

Смута — веры у людей даже к бумагам не так много. Сколько царей было, сколько уже приказов. Одному поверишь, подчинишься, потом второй город твой осадит. И кому вера? А расстояния — то не малые, скорость передачи сообщений огромная. А с учетом подметных писем и воровских слухов — только по месту воевода и костяк, который вокруг себя он сложил, становится властью. За кого он, того и власть. А почему каждый конкретный человек так решил, можно понять только поговорив с ним.

— Что-то еще? — Спросил я после паузы.

— Репнин приказаний ждет и сил основных. Пока сведения собирает. Просил поспешать тебя, государь. Но… Он — то думал ты еще в Велиже, на переправах, а вы уже близко.

— Велиж наш. — Улыбнулся ему. — Отдыхай с дороги. Правда… Мы на марше, так что с привалом тяжело будет.

— Я привычный. Коня сменить бы.

Это не было проблемой, распорядился чтобы помогли вестовому с его делами и проблемой, а сам задумался.

Расклад пока что получался такой:

Есть некий Деметриус. Естественно, никакой он не родич Ивана Грозного, как и все остальные. Но фигура, номинально имеющая вес. Есть ушедшие на север перебежчики. Куракин Иван Семёнович их предводитель. Человек опытный. Абы кого не поставят руководить всей засечной чертой в Серпухов, где точка сбора людей против татар.

Что дальше?

У Куракина Ксения Годунова. Тоже фигура такая себе в плане реальной власти, но некоторое сакральное значение она несет. Да, отца ее дурным царем звали, не настоящим. Брата жестоко убили. Но. Хороший или плохой,Годунов был избран на Земском Соборе. Поэтому с девушкой этой могут выдумать что-то, непотребное сделать.

Еще?

Великие Луки ключ к северу в моем случае. Видимо враг знает что мы идем, и здесь поставил заслон. Зачем? Да все просто. Если до зимы проблему с Псковом, Новгородом и всем севером не решить, то зависнет все это до весны. Зимой воевать тяжело, особенно на севере. А по весне мне с юга татары в спину ударят, если здесь заниматься буду делами долго.

Вздохнул.

Тяжело, черт.

Еще Лисовский. Сколько у него сил? Он же тот еще упырь — хитрый, дерзкий, злой. И у него полковники есть, люди с опытом партизанской войны. Не один он всей ватагой командует. То есть он прямо как гетман и есть. Колеблющийся Новгород и стоящий там, еще Шуйским ставленный, воевода. На чьей он стороне? А еще шведы, черт бы их побрал. Король их ой как не рад моим действиям. Но они воюют с ляхами. И я… Хотя я теперь с ними замирился.

Есть риск начать войну всех против всех, а мне это не надо. Нужен мир на западной границе.

А самое интересное, вылезшая откуда-то Республика. Возомнили себя Римом, что ли? Еще императора, легатов, сенаторов и легиона, а также прочие титулы и названия оттуда перекочевавшие возьмут. Хохма какая-то неприятная получается. Прямо насмешка, ведь Москва — это третий Рим. И четвертому не бывать!

В известной мне истории, конечно, тоже все было не гладко. Там шведы играли важную роль и творили очень много неприятного, стремясь прибрать отваливающиеся от московского царства, от России куски. А сейчас кусок отваливался как-то сам собой. Шуйский исчез с арены. Законного царя, хоть как-то и кем-то выбранного, нет. Есть я, признаваемый большой долей служилых людей. Но тем же воеводам, которых Шуйский ставил, на это может быть наплевать.

А еще в Великом Княжестве Литовском сейчас начнется… Усмехнулся невесело.

И получается, что на пограничье будет лазать Ходкевич со своими людьми. Это тоже неясная сила. Он человек тоже опытный и в каком-то смысле даже гениальный. Авторитет имеет. На меня повернется, на Сапегу? Или вообще своими делами этот ясновельможный пан, магнат и полководец, будет заниматься.

Послал я за своим Валуевым. Надо поговорить с ним и ускориться.

Полковник явился быстро, видимо понимал зачем его позвали.

— Да государь, посылал ты за мной. — Спешился, поклонился.

— Садись в седло, проедемся, поговорим. — Махнул я ему рукой.

Он кивнул и через минуту мы, чуть отдалившись от основных походных колонн, затеяли разговор.

— Степан Андреевич твой родич?

— Да. — Валуев кивнул. — Родня, хоть и не очень ближняя. Что-то навроде троюродных братьев мы.

— Доверять ему можно?

Полковник задумался, но вскоре выдал.

— Смута, государь. Тут… Тут никому доверять нельзя, если так уж судить.

— Ясно.

Мы поговорили с ним. Чуть лучше я узнал про Великие Луки, про весь север. Что Псков, как у него политика строится, как ее понимал этот служилый человек. Что Новгород. Какие нравы и почему вече до сих пор еще здесь играет хоть какую-то роль. Какие и где важные точки, местные сильные группировки дворян и детей боярских.

Сложно все было. Но когда в Смуту было просто?

Конные сотни наши немного ускорились. Сегодня мы все равно вставали лагерем где-то в районе развилки. Но я хотел чуть за ней. На запад — Усвяты, куда заходить я смысла не видел. Нужно показать Сапегам, это же их, пока их земля,что я не разбойник какой, а действую в выгодной нам двоим логике. А дальше. На север три-четыре дня пешего марша и Великие Луки. Где-то там стоит наш передовой полк. Готовится встречать врага.

Несколькими днями позднее. Витебск. Военный лагерь. Шатер Льва Ивановича Сапеги.

Старший Сапега выслушивал гонца, явившегося вместе с небольшим отрядом шляхты от Велижа. Волосы его шевелились и в душе было чувство, что он слушает какие-то сказки. Только вот они были истинной былью.

Радовало то, что ситуация в целом складывалась ему на пользу. Складывалась так, только не по его воле, а по мановению руки и действиями человека, которого он…

Сапега вздохнул, признавать, что он боится ему было очень и очень нелегко.

Но! А как не бояться? Когда тебе противостоит настоящий колдун, ведьмак, черт или кто там есть этот Игорь Васильевич. Как можно нормально воспринимать этого московитского господаря, государя, когда он сам влетел в лагерь короля Жигмонта ночью и выкрал его. Сам! А теперь вот, еще и крепость. Крепость! Просто раз и перешла в его руки. Укрепленный, важный город. Не Смоленск конечно, но пограничный крепкий заслон.