Экстрасенс в СССР 5 (СИ) - Подус Игорь

Мы ехали на заметном «Москвиче-комби» светло-зелёного цвета. Именно эту машину по устному приказу начальника ГАИ надо было остановить и по крайней мере досмотреть. Зная это, я специально проехал мимо максимально медленно и даже встретился взглядом с незнакомым гаишником с погонами капитана.

Визуальный контакт был установлен, и я начал принимать поверхностную часть мыслительного потока, транслируемого сознанием незнакомого гаишника. Несмотря на то что он узнал описанную майором Смирновым легковую машину и даже вспомнил номерной знак, он не стал меня останавливать, и на это, как оказалось, было несколько причин.

Капитан Бауков и раньше из принципа не ввязывался в подозрительные дела начальства. Взяток не брал и был среди коллег белой вороной. Из-за этого майор Смирнов не ставил его на дежурство на доходную трассу, всячески третировал и заставлял следить за порядком на самых отдалённых просёлочных дорогах вокруг города и гонять в частном секторе мотоциклистов.

За полминуты контакта я много чего узнал. По поводу пропажи начальника ГАИ и старшины Карасёва пока никто тревогу не поднимал. Сотрудники решили, что они уехали на служебной машине пить водку в деревню. Именно из-за этого вчера на дежурство вместо старшины Карасёва вышел капитан Бауков.

Проехав мимо, я решил при первой возможности расспросить старшего лейтенанта Ермакова о странном гаишнике. А ещё я осознал, что хочу отложить визит в дом Боцмана на пару часов и попробовать помочь отцу Андрея.

— Андрюха, а во сколько в музыкальной школе у тебя занятия начинаются? — спросил я.

— Сегодня первые два ученика придут к одиннадцати. Сейчас приеду, помогу матери покормить проснувшегося батю и всё остальное, что положено сделать. Потом, если получится, часика три посплю до музыкалки. А ты чего хотел?

— Наверняка у вас дома хранятся все медицинские записи. Давай с утра заедем, и ты мне их покажешь.

— А разве ты разбираешься? — спросил Андрей удивлённо.

— Я в армии при медпункте служил. Медицинского образования нет, но за два года медбратом стал, — уже привычно начал врать я. — Давай я сам всё посмотрю. У меня связи имеются в Смоленской областной поликлинике. Может, подскажу чего.

— Ну давай заедем, только тихонечко, чтобы никого не будить. Меня не было, так что мать наверняка поздно легла. Не хочется её раньше времени будить.

Согласившись, я добрался до указанного Андреем адреса и припарковался возле знакомого двухэтажного дома, находящегося недалеко от горисполкома и построенного ещё в царские времена. Войдя в подъезд, убедился: две большие квартиры на первом этаже разделены на несколько двухкомнатных и однокомнатных. Этот вариант был лучше коммуналок, но тоже со своими недостатками.

В прошлой жизни я несколько раз заходил в этот подъезд, заходя за одноклассником, живущему на втором этаже. Насколько я помню, в середине девяностых им пришлось съехать в предоставленное городом жильё на отшибе из-за признания дома аварийным. Правда, потом выяснилось, что дом никакой не аварийный, а его решил себе забрать новоявленный мэр города для восстановления за счёт госбюджета и собственного использования. Получается, Андрея Минаева с родителями отсюда тоже выселят где-то через пятнадцать лет.

Всплывшие воспоминания открыли закрытые ранее области сознания. Я вспомнил, что творил связанный с криминалом мэр города в середине девяностых. А ещё я внезапно осознал, что он несколько раз попадался мне уже в этой жизни. Внеся гада в чёрный список, я вошёл в квартиру и буквально с порога оказался в подобии больничной палаты.

Андрей с мамой постарались обеспечить жизнь пострадавшему в аварии отцу и сделали всё возможное. Разместили поставленную на колёсики кровать в самой большой комнате, чтобы он лежал лицом к окну. Рядом стоял телевизор и было сложено всё необходимое для обслуживания потребностей парализованного инвалида.

— Все спят. Снимай кроссовки на паласе и садись за стол. Я сейчас документы из кухни принесу, — шёпотом сказал Андрей.

Сделав так, как он сказал, я устроился за письменным столом, служившим складом для лекарств и местом для подготовки пищи для приёма в измельчённом виде. Несмотря на то что вокруг было относительно чисто, запах в зале с высокими потолками стоял специфический.

Представив себе, каково Андрею Минаеву возвращаться сюда каждый день, я понял, почему он готов пахать на двух работах и выступать до утра на всяческих свадьбах и банкетах.

Пока Андрея не было, я пододвинул стул поближе к пациенту, чтобы оказаться на расстоянии меньше метра от лежавшего на подушке затылка. А когда музыкант вернулся с толстой папкой, наполненной медицинскими записями, включил настольную лампу и сделал вид, что погрузился в изучение исписанных непонятным почерком бумажек. На самом деле я призвал дар и начал просвечивать голову и верхнюю часть туловища своего нового пациента.

Несмотря на то что несколько медицинских работников постарались надёжно зашифровать диагноз отца Андрея при помощи особо неразборчивых почерков, я был подготовлен к подобному ещё в прошлой жизни и смог многое расшифровать. Но самое главное — я собственными глазами увидел последствия аварии.

У Семёна Минаева был компрессионный перелом, затронувший верхние сегменты шейной области. Костные фрагменты механически повредили спинной мозг. Вроде как не особо сильно, но небольшую область под зоной повреждения сильно растянуло.

Имелись следы хирургического вмешательства. Во время операции были удалены отколовшиеся фрагменты костной ткани, но не все. У тех, кто попытался помочь пациенту, не было оборудования, чтобы видеть повреждение, а обычные рентгеновские снимки помогли не особо.

В моём будущем помогла извлечь все фрагменты отколовшейся костной ткани магнитная томография и УЗИ. Потом хирурги наверняка поставили бы специальную титановую накладку на позвонки. Сейчас в семьдесят девятом подобное практически невозможно осуществить.

Я проверил и выяснил, проводимость нервных импульсов в минимальном виде сохранилась, но грозила прерваться в случае неудачной транспортировки пациента. Да его даже здесь вертеть нельзя, ибо это очень опасно.

Если случайно натянуть ещё сильнее растянутую часть спинного мозга, нарушится его целостность. Разрыв приведёт к катастрофическим последствиям. В этом случае есть немалый риск получить полный паралич всех конечностей. После этого окончательно нарушится функциональность внутренних органов, а если повредится диафрагмальный нерв, полностью остановится дыхательный процесс, и пациент просто умрёт.

Судя по записям врачей, пока налицо полный паралич нижней части тела. Руки парализованы только частично. При этом вялость не позволяет ими пользоваться, и нормально работают только пальцы.

Осмотрев пациента, я понял: Семёну Минаеву без повторного хирургического вмешательства и последующего за ним правильного лечения и долгой реабилитации ничего хорошего не светит. Одновременно с этим, пациента невозможность перевезти в медицинский центр без риска смерти по пути. Выходит, Советская медицина отцу Андрея точно не поможет.

Решение не тянуть и помочь немедленно пришло спонтанно, ведь я раньше знал о медицинской проблеме в семье Минаевых, но сам максимально отдалил свой визит сюда.

— Андрей, я сейчас подойду к твоему отцу и немного постою рядом. Тебя попрошу посидеть в сторонке и не мешать, — сказал я, понимая, что тема с дистанционным вмешательством в данном случае не пройдёт.

Не знаю, что подействовало на Андрея Минаева: может, уверенность в моём голосе или желание получить реальную помощь, но вместо того чтобы начать спорить, он просто кивнул и, сев на табуретку, продолжил молча за мной наблюдать. Я же в это время подошёл к изголовью кровати и призвал на помощь свой экстрасенсорный дар в полном объёме.

Первым делом оттянул два крохотных фрагмента раздробленного позвонка от ствола спинного мозга и вернул их на законное место. Таким образом, я устранил излишнее натяжение и значительно увеличил проходимость нервных импульсов.