Илья Ирму галантно подсадил на высокую подножку. Потом сам устроился на сиденье, захлопнул дверь. Грузовик тронулся. Шофёр болтал с Ирмой почти без умолку. Пару раз водитель о чём-то спросил Илью, но он сделал вид, что задумался, Ирма ответила за него. Подъехали к заставе. Проверяли документы немцы из охранного батальона, но старшим был фельдфебель из ГФП, судя по полулунной бляхе на груди. Солдат из охранного батальона встал на подножку, проверил документы, сличив фото в них с натурой. Документы вернул, махнул рукой – проезжайте! Когда немного отъехали, Илья почувствовал, как его отпускает напряжение. Сколько раз он в тыл к врагу ходил, но всё время на нелегальном положении. Увидел немца – убей или возьми в плен. А сейчас в чужой форме, при чужих документах, немец на расстоянии вытянутой руки, а убить нельзя, ибо задание сорвёшь. Но ладони вспотели, испытание нервов сильное. Ирма молодец, вела себя абсолютно естественно, не всякий сможет. У Ильи подозрение возникло, что это не первая её ходка в тыл, и именно в чужом обличье. А по виду не скажешь – молодая девушка.
Грузовик тронулся, через полчаса проехали Змиевку. Сразу после неё грузовик остановился. Водителю нужно было сворачивать налево, а разведчикам прямо. Илья, пока ехали, старался запомнить дорогу, расположение постов. Ведь ему придётся возвращаться одному, причём выйти на дорогу и подъехать на попутке не получится из-за незнания языка. Через Змиевку проходят железная дорога и автодорога, крупный транспортный узел. Но им двигаться дальше. Если повезёт, к вечеру достигнут Кром, для Ирмы конечный пункт. Илья заметил, что подготовка группы хромала, сказывалась спешка. Вроде мелочь – идти пешком по дороге. Но немцы так не делали. Ехали на любом транспорте – машине, мотоцикле, бронетранспортёре, велосипеде, даже гужевой повозке. А разведчики – пешком. У немца наблюдательного это могло вызвать обоснованное любопытство или подозрение. И это вовсе не мелочь, из-за таких проколов можно засыпаться.
По мнению Ильи, стоило постоять на перекрёстке, поймать попутную машину, но его никто не спрашивал. Как накаркал. Или мысли иногда могут материализоваться? Мимо них проехала легковая машина, остановилась, сдала задним ходом. Из неё выбрался офицер, когда подошёл ближе – пехотный гауптман. Сказал что-то по-немецки. Ирма достала из внутреннего кармана документы, предъявила. Илья приготовил свои. Гауптман стал задавать радистке вопросы. Девушка держалась независимо, даже с некоторым высокомерием, потому как из СС. Откуда разведчикам было знать, что гауптман – командир батальона по охране тыла. В Красной армии такие тоже были. А ещё в нашем тылу работали милиция, НКВД и СМЕРШ.
Илья понял: что-то идёт не так. Полшага в сторону сделал, чтобы Ирма не перекрывала линию огня, доведись до огневого контакта. Чёрт! Как плохо не знать языка противника, находясь у него в тылу! Невозможно понять, чего хочет гауптман.
Немец схватился за кобуру, Илья не стал ждать, пока немец обезоружит их обоих. Снял автомат с предохранителя, помедлил секунду, ожидая сигнала от Ирмы. Всё же она главная. Немец боковым зрением заметил активность Ильи, выхватил пистолет. Всё, медлить нельзя. Илья дал короткую очередь. Гауптман рухнул как подкошенный. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ехал бы себе мимо, так остановился на свою погибель.
Ирма повернулась к Илье:
– Ты что наделал?
– Я должен был подставить свою башку?
Перепалка секундная, о водителе забыли. А тот, услышав выстрел и потом русскую речь, вытащил пистолет, выскочил из машины и выстрелил дважды. Илья среагировал мгновенно, дал очередь. С десяти метров, даже не целясь, в грудь угодил. Услышал стон, обернулся, а радистка за живот рукой держится, и лицо бледное. Сердце в пятки ушло. Ирма знает суть задания, явку, пароль, владеет радиоделом, шла к кому-то на связь. Илья лишь сопровождающий и носильщик, шерп. Задание провалилось!
– Потерпи, милая, сейчас помогу!
Илья подхватил Ирму под руку, приобнял, повёл к машине, усадил на переднее сиденье. Девушка дышит часто, в полубессознательном состоянии. Илья китель форменный на ней расстегнул. Рубашка в крови, и кровь чёрная. Плохо, так бывает при ранении в печень. Не жилец радистка, с полчаса протянет, видел Илья таких раненых. Метнулся к гауптману, за руки подтащил к машине, кое-как затолкал в багажник. Потом туда же определил водителя. Крышка багажника захлопнулась с трудом. Потом подобрал фуражку и пистолет гауптмана, пистолет шофёра бросил на заднее сиденье. Теперь на дороге ничто не напоминало о перестрелке. Прошёлся, сапогами пыль на пятна крови присыпал.
Глава 8
«Задание выполнил»
Вернулся к машине, уселся на место водителя. Надо убираться отсюда. Это ещё счастье, что ни одна машина не проехала. В принципе, всё произошло быстро, не более пяти минут. Двигатель работал, он тронул машину, километра через два свернул к роще, загнал машину между деревьями. Надо Ирму перевязать. Бинт при себе был, в ранце. Достал перевязочный пакет немецкого производства, задрал на девушке форменную рубашку, сделал перевязку. Потом открыл бардачок. Немцам выдавали аптечки, в состав которых входил морфин. Надо уколоть. В бардачке аптечки не оказалось, пришлось открывать багажник. Убитые тела мешали досмотру. Илья вытащил одно, достал из кармана документы, записную книжку, труп оттащил подальше. То же проделал с телом гауптмана. Аптечка нашлась, так же как и морфин, и шприц в прорезиненной упаковке. Сделал укол в бедро, прямо через брюки. Заражение крови Ирме уже не грозит, минуты её жизни сочтены, как ни жаль. Через несколько минут Ирма открыла глаза, взгляд стал осмысленным.
– Где мы?
– В какой-то роще.
– Я серьёзно ранена?
– Более чем.
Обнадёживать нельзя, иначе Ирма ничего не скажет. Но девушка поняла:
– Слушай меня внимательно. Доберись до Кром, только предварительно рацию где-нибудь спрячь. Улица Первой конной армии, немцы её переименовали в Фридрихштрассе, дом восемнадцать. Там начальник полиции живёт, это наш человек.
Голос девушки становился тише с каждым словом, жизнь покидала её. Илья наклонился к самым её губам, чтобы не пропустить ни одного слова. Радистка помолчала, собираясь с силами, продолжила:
– Он из немцев Поволжья, фамилия – Крамер. Пароль: «Мы одинаково…»
Ирма не успела договорить, глаза закрылись, она глубоко вздохнула в последний раз и умерла.
Что за пароль? Только начало его. Девушку жалко, не каждая найдёт в себе силы и мужество пойти во вражеский тыл в чужом обличье. А он даже не знает её настоящего имени, впрочем, фамилии тоже. Ох, не зря поговорка про женщин существует, не на пустом месте родилась. Нельзя разведчицу неупокоенной бросать, как-то не по-человечески, да и не поступают так в разведке. Илья начал ножом могилу рыть, вспомнил о сапёрной лопатке в багажнике машины. Мала лопата, но всё же лучше ею работать, чем ножом. Земля мягкая, только корневища деревьев мешают, приходится штыком лопаты рубить. Углубился на метр. Потом вытащил девушку на землю, снял китель с неё, обернул голову, опустил в могилу. Снова взялся за лопату, засыпав, уложил сверху дёрн. Если не знать, то и не подумаешь, что могила. Место запомнить надо, чтобы потом на карте нашим показать.
Постояв у изголовья могилы, вспомнил несколько слов из Библии. На фронте, под обстрелами и бомбёжками, все – коммунисты и беспартийные, атеисты и воцерковлённые люди, рядовые и командиры – начинали Бога поминать, только он один защитить от смерти может. Не признавались друг другу, но и молитвы читали, и крестики в нагрудном кармане носили.
Посмотрел на часы – четыре часа пополудни. Надо ехать, скоро комендантский час. К немецким военнослужащим он не относился, но патрули особую бдительность проявляют. Если полицейские из русских предателей будут, то к немцу не подойдут, побоятся. А вот солдаты из охранного батальона или жандармерии – запросто.
Усевшись за руль, автомат положил на соседнее пассажирское сиденье. Эх, лучше бы обошлось без стрельбы. Если на задании дело до стрельбы доходит, считай, сорвано задание. Подготовка слабая была, не всё учли, не там пошли. Очень редко удавалось выкрутиться после огневого контакта. Одно утешало – не зря жизнь свою отдала, двоих немцев за неё Илья убил. Хотя утешение и слабое.
