Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич

Лететь она при этом продолжила, размахивая крыльями больше для вида, как это и делали феи в мультфильме.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Ну, например, для того, чтобы помочь людям…

— С чего бы мне им помогать? — Зима поморщилась. — Думаешь, у меня не было других дел?

— Ну вы же помогали! Не просто же так вам поставили святилище у реки….

— Мы помогали только тем, кто заслуживал, — девушка пожала плечами. — Или когда такая помощь шла лесу во благо. По-твоему, мне нужно было летать за каждым травником и одаривать его светлоцветами?

— Нет, но…

— Пойми, Олег, в мире существует незримое равновесие Сил, — не дала мне договорить напарница. — Начни мы избавлять людей от порчи, и обязательно появится что-то другое. Такое, с чем это лекарство уже не справится. Поэтому каждый должен заниматься своим! Лекари — лечат людей, берегини — хранят лес и все, что с ним связано…

— Но ты-то сейчас со мной? Тебе же заботиться о лесе не надо? Или я что-то не понимаю?

— Ты все правильно понимаешь, — Зима кивнула. — Я сейчас с тобой, и значит буду делать все, чтобы ты жил и чувствовал себя хорошо. Собственно, этим я сейчас и занимаюсь. Ты, — она указала на меня пальцем, — передашь светлоцвет лекарке, и она будет тебе улыбаться. Это же хорошо для тебя?

— И заодно она сошьет тебе платье…

— Именно! Я буду красивая, и тебе будет приятно на меня смотреть. Все же честно?

— Да ты и так у меня очень красивая, — я сдержал наползающую на губы улыбку.

— Это ты меня еще в том платье не видел, — серьезно ответила девушка. — И вообще, не понимаю, о чем мы спорим? Ты же сам хотел фею?

М-да… Как-то странно на нее подействовали диснеевские мультфильмы. Хотя, скорее всего, мультфильмы тут не причем. Полагаю, что характер у Зимы изменился вместе со сменой специализации. Духу леса, наверное, сложно общаться с человеком, вот она и подстроилась. Добавила характеру женственности и теперь ведет себя соответственно новому образу. Речь, жестикуляция, ирония — неотличимы от человеческих. Берегиня превратилась в юную девушку, а какая девушка откажется от красивого платья? Не знаю, так ли это на самом деле, но меня эти изменения радуют.

— Так никто же не спорил, — я пожал плечами и улыбнулся. — Просто сказал, что ты красивая. А платье обязательно сошьем. Какая фея без платья?

— Хм-м, — Зима смерила меня подозрительным взглядом, но не нашла к чему придраться и, заложив вираж, полетела вперед.

— Если с этим решили, то объясни, пожалуйста, что нас ждет впереди, — попросил я, перешагнув, через лежащее на дороге бревно. — Мне, например, не понятно, как Велеслава сможет провести нас по раскаленному мосту через горящую реку. Ведь насколько я помню, второе название у Смородины — Огненная?

— Ты правильно помнишь, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Но в Граничном мире она не горит. Там ведь ее отражение.

— Так, стоп! — я остановился на тропе, вдохнул, выдохнул и, разведя руками, произнес: — Что-то вы меня совсем запутали. Явь, Навь… Граничный мир с двумя ступенями… Две реки… Здесь горит, там не горит… Как оно вообще тут устроено⁈

— Все на самом деле просто, — Зима подлетела ко мне и поинтересовалась: — Ты же знаешь, что такое блины?

— Знаю, — я поморщился, окончательно потерявшись в ее рассуждениях. — Только при чем здесь блины?

— Сейчас объясню, — Зима сложила ладони параллельно земле. — Вот представь два примерно одинаковых блина, и один лежит на другом.

— Ну представил…

— Верхний блин — это Явь, нижний — Навь, — пояснила напарница, продолжая держать сомкнутые ладони. — Между этими блинами есть еще один блин. Он намного меньше и сырой, поэтому прилип к двум другим — к каждому одной своей стороной.

— И этот сырой блин разделен на две части — ступени: одна копирует Явь, другая Навь? — я посмотрел подруге в глаза. — Так?

— Нет не копирует. Явь и Навь отражаются в Граничном мире, но не полностью, — Зима перестала держать вместе ладони и развела их в разные стороны. — Если в реальности вырастет дерево — то, скорее всего, такое же вырастет и в Межмирье, но расти оно будет по-своему. Животные не отражаются. Некоторые из них случайно попадают туда и продолжают жить, как жили здесь. Люди тоже могут случайно туда попасть, но их всегда выкидывает обратно. Исключение — такие как ты — те, кто имеет право там находиться.

— А постройки, выходит, переносятся?

— То, что создали люди, появляется и там, но не полностью и не сразу. При этом какая-то часть отраженного сразу разваливается. Холодное железо практически не переносится, но, если это случилось — оно там очень быстро ржавеет.

— А я-то думал, почему на броне мертвых не было железных пластин. И еще петли проржавели на складе, — я вздохнул, тронул ладонью пустые ножны и снова посмотрел на подругу. — Поэтому сломался кинжал?

— Нет, — девушка покачала головой. — То железо, что переносится с живыми, остается таким же, как и в реальности. Твой кинжал сломался о защитные чары.

— Ясно, — я с сомнением посмотрел на напарницу. — А что насчет реки и моста? Получается, они тоже появились в Граничном мире и разделили две ступени — условную Навь и Явь?

— Так и есть, — Зима кивнула и пояснила: — Между миром живых и миром мертвых граница будет всегда. Река Смородина там не горит, мост не раскален, но перейти через него не получится. Не просто же так хозяин сказал тебе взять с собой слугу Волоса. Она сможет нас провести…

— А ты знаешь, что происходит на той стороне реки? — уточнил я и, обойдя лужу, направился дальше.

— Откуда мне это знать? — Зима взмахнула крыльями и полетела чуть впереди меня, слева. — Мне нет дороги за Калинов мост. Его я могу перейти только с тобой. Я же дух из Яви. Мне нельзя на ту сторону отражения. Хозяину леса тоже нельзя, поэтому слуга Кощея и спрятал там вход за стену морока.

— Ладно, спрошу у Велеславы, — со вздохом произнес я. — А ты тогда расскажи, что произошло в сборище? Зачем тебе понадобилось на меня нападать?

— Это была не я, а мое отражение, измененное чарами, — после недолгого молчания пояснила подруга. — Однако это отражение в какой-то мере оставалось мной — хранительницей леса, которая обязана поддерживать порядок.

— А я его нарушал?

— Да, — девушка кивнула. — Живым людям не место в граничном мире. Тебя нужно было убрать…

— Интересно… — я снова вздохнул и посмотрел на подругу. — Скажи, а ты можешь снова перенести нас туда?

— Могу, и не только тебя одного, — Зима на лету обернулась и пояснила: — У меня получится перенести человек пять вместе с конями, но только в то место, которое находится подо мной. Хозяин же леса отправит вас со слугой Волоса ближе к мосту.

— А где этот Мост там находится?

— На границе, между ступенями, — девушка пожала плечами. — Если хочешь, я объясню…

— Нет! — я сделал останавливающий жест. — Хватит на сегодня объяснений. У меня голова уже распухла как у Страшилы.

— А кто такой Страшила? — Зима удивленно вскинула брови. — Какой-то страшный человек?

— Нет, — я покачал головой. — Страшила — это пугало из сказки.

— А что такое сказка?

— Это как кощун, но интереснее, — сдержав улыбку, пояснил я. — Не такое мрачное и про обычных людей.

— Ты можешь рассказать? — Зима хлопнула ресницами и доверчиво улыбнулась. — Про этого Страшилу, у которого распухшая голова.

— Да, могу, — я улыбнулся в ответ, — но только на чужом языке. В этом не хватит слов.

— Хорошо, — девушка кивнула. — Только говори вслух. Так я лучше понимаю.

— Как скажешь. Слушай, — я перешагнул через очередное бревно и начал рассказывать: — В далекой-далекой стране, за океаном жила маленькая девочка. Звали ее Элли…

— А что такое океан? — тут же уточнила подруга. — Это же море?

— Можно сказать и так, — я посмотрел на запад. — Только то море в сто раз больше Варяжского[3].

— Ты же шутишь? — Зима нахмурилась. — Разве такие большие моря бывают?

— Тебе сказку рассказать или прочитать урок географии? — возмущенно произнес я и тут же об этом пожалел.