Южный ветер (СИ) - Алексин Иван

Ну, насчёт «без дела», я, конечно, преувеличил. Какая-то часть покинувших полуостров рабов в Азове осталась; город укрепляют, несколько небольших крепостей в лимане строят. Других я временно расселил вокруг крупных городов, определив на действующие заводы и фабрики, строительство верфи под Воронежем, постройку новых заводов. Вывезенного из Крыма зерна и скотины должно хватить этакую ораву до весны прокормить. А там уже начнётся обратный процесс.

На южных рубежах русского царства я решил создать что-то вроде военизированных поселений. Каждый переселенец получит не только надел земли, орудия труда для её обработки и семена и зерно для посева, но и будут достаточно хорошо вооружен, благо трофейного оружие из Крыма мы целыми обозами вывозили. Вот и станут хлебопашцы не только землю пахать, но и воинскую службу нести, объединяясь в случае набега под рукой назначенного сотника, что будет их воинскому делу обучать. Крупного нашествия после разгрома Крымского ханства и ногайских стойбищ можно не ждать, а против мелких отрядов, засев за частоколом, до прихода подмоги выстоять смогут.

Учитывая, что будущие поселенцы освобождались от государевых податей, проблем с заселением пустующих земель, думаю не будет. Тем боле, что я издал указ, о неделимости земельных наделов среди государевых и теперь монастырских крестьян и наследовании всей земли только старшим сыном. Думаю немало младших сыновей, оставшихся ни с чем, тоже к новым землям потянуться. Ну, или ряды рабочих на стройках или заводах опять же пополнят.

В общем, и им, и государству хорошо. Мне дополнительное укрепление южных рубежей, освоение пустующих земель, сокращение дефицита рабочей силы на заводах и стройках, обездоленным людям — возможность обзавестись хозяйством, получить крышу над головой, заработать на прокорм себе и семье.

Разве что жаба немного душит. Земли там плодородные. И всё это богатство мимо казны пойдёт. Зато избытки продовольствия в продажу поступят, рынки оживятся, товарооборот увеличится.

И что ещё немаловажно, поселенцы станут противовесом старому, донскому казачеству, к тому же существенно сократив приток на Дон беженцев с Руси. Бегут в основном крестьяне. А тут и добираться ближе, и земельный надел беспошлинно дают.

Вот только калмыки…

Первые года два переселенцы будут практически беззащитны. Пока устроятся, пока хоть немного воинскому делу обучатся. Грабь да жги в своё удовольствие.

— Ляпунову в Астрахань пошли указ, чтобы калмыков до самого Крыма проводил, — приказал я. — Пожарского по весне с поместной конницей пошлём: поклон калмыцким тайши от меня передать. Малой опять же со своими кирасирами без дела мается. Что ещё?

— Аглицкий купец, Джон Белтон на большого астраханского воеводу Прокопия Ляпунова челом бьёт, — спрятал улыбку в усы мой секретарь.

— Опять?

Я тоже улыбнулся, представив разъярённое лицо представителя Туманного Альбиона. Безпошлинную торговлю англичан с Персией я до сих пор так и не отменил. Слишком сильна была зависимость от поставляемых англичанином товаров. Но дьявол, как известно, кроется в деталях. Очень уж на Каспии «пираты» разбушевались! А за погрузку товаров на плавающие в Персию флейты, Ляпунов просил такую цену, что проще было пошлину заплатить.

— Посочувствуй купцу да отпиши, что царь-батюшка те флейты для государственной надобности построил, а не для того, чтобы чужое добро на Каспии охранять. Не хочет платить, вольному — воля. До Астрахани в моих землях, никто иноземных торговых гостей обидеть не смеет. А дальше живут людишки дикие, мне не подвластные. Я и рад бы, да ничего с ними поделать не могу. Ещё что?

— Всё, государь. — по утрам глава царской канцелярии докладывал только самое важное. Остальные вопросы решались уже днём на Малом Государевом совете. — Лызлов к тебе просится.

— Лызлов?

Я невольно поморщился. Матвей уже больше месяца как был в опале. Очень уж неприятный у меня разговор, с начавшим терять берега, главой тайного приказа тогда состоялся. И дело тут было даже не в самоуправстве моего ближника. Тот же организованный Матвеем стрелецкий бунт на пользу пошёл: и зреющее среди стрельцов глухое недовольство на ранней стадии пресекли, ещё на два полка стрелецкое войско в Москве сократили, обнаруженный на Алтае серебряный рудник воинской охраной обеспечили. Опять же начавших набирать силу князей Куракиных Матвей осадил, выставив напоказ их беспомощность во время бунта. С похищением Шуйских с Филаретом в Мстиславле ловко управился.

Я людей, не боящихся проявить инициативу и взять на себя ответственность, ценю. Не много у меня таких. Тот же Иван Куракин, даже знай он о серебреном руднике, вряд ли самовольно туда обоз со стрельцами послать решился бы. Моего возвращения дожидаться бы стал. И как итог, ушёл бы обоз Алтай не этим летом, а будущей весной. Что вылилось бы практически в год потерянного времени.

Но вся соль в том, что даже действуя в интересах государства, Лызлов всё больше начал тянуть одеяла на себя, укрепляя собственную власть и влияние. И вот уже у главы тайного приказа появились собственные тайны, в которые он даже меня посвятить не удосужился.

А зачем царя-батюшку попусту беспокоить да от важных дел отрывать? У него же всё под контролем. И Грязные под контролем, и Куракины, и даже матушку наследника престола князя Скопина-Щуйского умудрился в оборот взять.

Мда… Княгиня Елена уже месяц как в Новодевичьем монастыре постриглась. Сама ушла. По крайней мере князь Михаил думает, что сама. Мол, сына вырастила, внука дождалась, теперь можно спокойно из мира уйти да за мужа покойного помолиться.

Но вопроса, почему я об измене княгини не от Лызлова узнал и даже наоборот, он Михайлу Бутурлина в лесочке прикопал, чтобы правду скрыть, это не отменяет.

Была у меня мысль Матвейку рядом с Бутурлиным положить. Чего уж там говорить, была. Вот только где я этому прохиндею замену найду? Кадровый голод, чтоб ему. Пришлось ограничиться последним китайским предупреждением. С тех пор Матвей даже о насморке у нищего на паперти спешить доложить. Но не с утра же? Раз спозаранку на приём просится, значит что-то серьёзное случилось.

— Государь! Сигизмунд умер!

— Чего, — приподнялся я с кресла, решив что ослышался. — Почему умер? Кто разрешил?

Вообще-то столь скоропостижной смерти польского короля ничто не предвещало. Так-то он в реальной истории ещё больше двадцати лет прожил. Другой вопрос, что разозлённый постоянными покушениями и воодушевлённый планами посадить на польский трон своего ставленника, я собирался этот срок изрядно сократить. Но опять же, умереть Сигизмунд должен был в конце весны. К тому времени и Густав с женой и пасынком поближе к границам Речи Посполитой перебрался бы, и люди Подопригоры, пересекая границу под видом казаков по одному до Варшавы, где их уже ждал пан Мацей Доморацкий, успели бы добраться. А там уже дело за польским капитаном, умудрившимся пробиться в королевскую свиту, встало бы. Хочет получить от нового короля универсал на набор нового полка, пусть расстарается. По слухам Сигизмунд по Варшаве зачастую с малой охраной ездит. И Никифора рядом с ним нет!

А дальше всё просто. Не думаю, что на последующих за этим выборах короля шляхта поддержит кандидатуру Владислава несовершеннолетнего сына Сигизмунда. Им только мальчишки на троне не хватало! Австрийцы, скорее всего, в эти выборы не полезут. У них там свой передел власти. А юный шведский король Густав Адольф слишком молод, чтобы хоть как-то на них повлиять.

И тут неожиданно появляются реальные шансы на корону у Густава, двоюродного брата последнего польского короля.

Я усмехнулся, вспомнив нашу первую встречу с принцем, его заявление о своих притязаниях на польскую корону. Он меня изрядно повеселил тогда. Кто бы мог знать, что эти абсурдные претензии через несколько лет станут вполне реальными? И что я сам буду делать всё, чтобы одеть корону на голову взбалмошного шведа?

— Того не ведаю, государь, — развёл руками Лызлов. — Гонца расспросить?