— К осени войну не закончим, Григорий? Сам понимаешь, какой невероятный подъем у нас начался. Народ готов вложить все силы в последний удар, чтобы растерзать Гитлера с его «еврорейхом».
— Ни в коем случае, Андрей, даже не помышляй. Вложиться мы можем, энтузиазм зашкаливает, хотя страна от войны устала. Вот только потери будут таковы, что их ничем не восполнить. Пусть союзники теперь за нас воюют, а они поневоле сейчас торопиться будут, особенно англичане. Ведь занятие Босфора удар по их вековым притязаниям, а если мы обозначим еще интерес к Суэцкому каналу, то тут и американцы встревожатся не на шутку.
— Уже задергались, Черчилль через посольство радиограмму отправил с поздравлениями, дам почитать — там каждое слово желчью отдает. Высказывает от себя полную уверенность, что после войны будет заключено особое соглашение по проливам, вместо нынешней конвенции Монтре, где будут особенно учтены интересы нашей страны, а сам город необходимо передать грекам, как их историческую столицу, и тем удовлетворить вековые чаяния народа, с которым столь жестоко обошлись турецкие завоеватели.
— Может им еще салом губы намазать, и варенья на грудь наложить? Их король Георг под англичанами давно лежит. Они сейчас любые соглашения подпишут, и какие угодно гарантии нам дадут, пообещают даже собственную задницу. А пройдет время, и всеми этими бумагами они подотрутся — правило у них такое, если договор не нравится, то его рвут как клочок бумаги.
Кулик ощерился — подобные идеи ему категорически не нравились, и он выругался, облегчив душу. Затем уже негромко произнес:
— Владение проливами сама по себе гарантия, что больше ни один флот мира в Черное море не войдет — просто не пропустим. Мы два с половиной века воевали, и победив, за здорово живешь все результаты в помойную яму сливать? Пусть утрутся, не бывать этому!
— Я ему нечто подобное и отписал, дипломатическим языком, правда. Но оставил надежду, типа «торг уместен» — ленд-лиз ведь исправно поступает, и если есть возможность его получать, то почему бы ей дальше не пользоваться. К тому же греческий король Георг пока находится в эмиграции, в стране нужно провести плебисцит по отношению к его власти. Есть еще один момент — к переговорам нужно допустить и царя Бориса. Пусть дергаются, а мы потихоньку наступление продолжать будем — у них свои интересы, у нас свои. Не мы начали эту войну, пусть другие по счетам платят.
— И правильно, Андрей — после такого ответа они сами заторопятся. Так что вторжение во Францию неизбежно, как и наступление по всему Средиземному морю — пускать нас в него для англосаксов нож вострый. Пусть торопятся, мы им обещать будем, что как только, так сразу. Немцы ведь за эти территории мертвой хваткой держаться будут, особенно за нефть Киркука. Так что драка между ними свирепая пойдет, сойдутся флотом и авиацией — а мы посмотрим, чем противостояние закончится. По поводу первого к нам вопросов вообще не будет, англичане давно разобрались, на что мы «способны» в войне на море. И с авиацией тоже помочь просить не будут — зачем им это, плодами победы с нами делиться. Так что посмотрим, чем эта эпохальная битва между нашими недругами закончится…
2025 год. Олха.
Продолжение «Последний бой» вскоре последует…
Эта фотография была сделана на улицах освобожденного Парижа в 1944 году — мальчик на башне танка «гочкис». Некоторые злые языки уже тогда посчитали ее символом французского «Сопротивления»…
