Часовщик 3 (СИ) - Вайт Константин

— Соболезную, — коротко ответил я. Тут главное — не сказать ничего лишнего, пусть сам расскажет.

— Я говорил, что у меня четверо детей?

— Упоминали.

— Старшему тридцать четыре года. Он на грани. На грани магистра, и я не уверен, что ему удастся перейти эту грань и остаться в живых. Я готов цепляться за любой шанс, — Лунёв посмотрел на меня пронзительным взглядом, в котором читались боль и надежда.

Я не мог отказать.

— Мне надо его увидеть и поговорить с ним, — нет смысла отнекиваться. Надо действовать решительно. Возможно, мне действительно удастся помочь, — только есть одно очень важное условие. Прошу соблюдать тайну и не винить меня, если не получится помочь вашему сыну. Обещаю, что сделаю всё, что в моих силах.

— Дальше меня эта информация не уйдёт, — тихо произнёс Лунев.

— Расскажите, как так произошло, что ваш сын дорос до магистра. Насколько я понимаю, большинство магов останавливается на трёхстах единицах и не лезет выше. И даже если ты поднялся до четырёхсот, просто год не используй магию, и источник начинает потихоньку деградировать.

Об этом мне Колычев рассказывал. Он внимательно следит за своим источником, не позволяя тому увеличиваться. К тому же, среди магов ходит слишком много страшилок, и только единицы решаются попробовать достигнуть уровня магистра. Да и не нужно это обычному магу. Тех же трёхсот единиц вполне хватает для безбедной жизни.

— Сядь, — обратился ко мне Юрий Михайлович, явно не зная, как начать свой рассказ, — моего сына зовут Павел. Как я говорил, ему тридцать четыре года. И профессия у него совершенно мирная. Пашка у меня геолог, — в его голосе звучали теплота и гордость.

— Геолог? — удивлённо отреагировал я.

— Да. Он отлично работает с землёй. Занимается поиском месторождений полезных ископаемых, включая нефть, которая в последние годы ценится всё выше и выше. Ищет места, где стоит бурить. Где выход породы ближе к земле. Оценивает объемы. Его способности хорошо оплачиваются, ведь он помогает нефтяным кампаниям экономить огромные деньги.

— Понимаю, — кивнул я, — только для такого уровня нужен сильный источник.

— Так и есть. Нефть залегает глубоко, и, чтобы выбрать идеальное место для бурения, требуются не только умение и знание специфических заклинаний, но и мощный источник. Он у Павла держался в районе четырёхсот единиц. Сын внимательно следил, чтобы источник не рос дальше.

— И что произошло? — Вообще, при таком объёме очень трудно развивать источник. Тем более, в этом мире.

— Он уехал на вахту. Шесть месяцев для исследования и картографирования новых месторождений. Глушь. Тайга. Пришлось наводить мосты с местными жителями. Без их содействия в тех местах никуда. Там было два шамана. Старик и его ученик. Мой Пашка им чем-то приглянулся. Они провели с ним три месяца. Поили каким-то особенным чаем, учили общаться с духами. Жили на окраине магического леса, иногда посещали его в поисках трав. Все эти месяцы Павел не забывал о своей работе и закончил её в срок.

Лунев замолчал, но ненадолго:

— Пашка вернулся в Москву и сдал работу. Но понял, что с ним что-то не так. У него началась ломка. Не знаю, что там этот чёртов шаман намешивал в чай, но моего сына упекли в больницу. Целитель неделю выводил из его организма токсины. В общем… не знаю, в чём причина. То ли из-за шамана, то ли из-за близости магического леса, а может быть, вообще целитель виноват, что вливал бесконтрольно энергию для чистки организма. Но результат налицо. Размер источника у моего сына почти пятьсот единиц. Он совсем не пользуется магией, но это делу не помогает. Источник, по словам свежующих людей уже «разогнался».

— Почему никто не взялся ему помочь? Профессия нужная, полезная. Наверняка в Москве есть магистры, да даже среди целителей. Неужели они не могут рассказать, как преодолеть этот порог?

— Да приходили к нему, — грустно усмехнулся Юрий Михайлович, — прямо очередь выстроилась из аристократов. «Мы тебе поможем!» — говорили они. Правда, никакой гарантии не даём, и не забудь сначала контракт с нами заключить. На тридцать лет. А Пашка у меня привык быть независимым. Или, правильнее сказать, самостоятельным. В итоге он сбежал из Москвы со словами: «Лучше помру, чем продамся в рабство».

— Ну… на мой взгляд, слишком радикальная точка зрения. Можно же выбрать достойный род.

— Возможно, я слегка утрирую, — Лунёв кивнул, соглашаясь с моими доводами, — но… ты вот сам на его месте как поступил бы? И учти, никто особых гарантий не даёт. Да и договор там действительно кабальный. Первые десять лет зарплата фиксированная, в размере пятисот рублей. Да у меня Пашка за вахту привозит, минимум, пять тысяч!

— Мёртвым деньги не нужны… — философски заметил я.

— Не нужны. Но семье нужны. В некоторых контрактах даже прописано было, что в случае неудачи при переходе на уровень магистра семья должна будет полностью оплатить издержки. Суммы разные, от десяти до ста тысяч рублей. Будь он боевым магом, условия наверняка были бы лучше, — развёл руками Лунев.

Рассказывая о сыне, он весь сгорбился и поник. В голосе звучали горечь и боль. Иногда проскальзывало негодование. Юрия Михайловича можно понять. Представители родов могут помочь преодолеть границу Павлу, но требуют за это служение. С точки зрения рода это приемлемо. Никто не будет заниматься благотворительностью. Но с общечеловеческой точки зрения неправильно. Возможно, когда я стану главой рода, тоже буду пользоваться подобной возможностью усилить свой род магистрами. Только вот условия должны быть более человечными, и перекладывать риск на семью неправильно.

— Значит, он сейчас дома? — уточнил я.

— Да. У него жена на седьмом месяце. Ждут дочку. Он очень хочет её увидеть.

— Сколько времени осталось? Какое у него состояние источника?

— Целитель осматривал недавно. Сказал, от недели до месяца, — Лунёв печально вздохнул.

— А других аристократов вы поискать не пробовали? С более нормальными условиями? На Москве свет клином не сошёлся.

— Пробовали. Но никто не даёт гарантий. Мы общались с одним родом из Владимира. Они предлагают хорошие условия. Контракт всего на пять лет. И статистика у них не самая худшая, — Юрий Михайлович задумчиво потёр подбородок и саркастически усмехнулся, — один выживший из трёх.

— Хм… — Теперь уже я озадаченно потёр затылок. Для моего мира считалось плохим результатом, когда погибал один из десяти. — А у других родов какая статистика?

— Примерно такая же. Один из трёх, у других из четырёх или пяти. От двадцати до тридцати процентов.

— Пипец, — высказался я, — и они ещё за это деньги требуют?

В ответ Лунёв лишь кивнул. Да уж. Вообще непонятно, какую помощь они оказывают, если смертность настолько высока.

— А без аристократического рода каков шанс на выживание? — решил уточнить я. Хотя и Аглая, и Зотов мне говорили, что хорошо, если выживает один из десяти. Но такие эксперименты очень редки. Уже почти сотню лет желающих самостоятельно преодолеть рубеж практически нет.

— Один из десяти, — подтвердил мои сведения Лунёв.

— Дикость. Вредительство. Страна лишается лучших людей, и никто ничего не делает! — в сердцах высказался я.

— Ты не прав. Делает. Старается, чтобы подобны случаев было как можно меньше. Объясняет, как следить за ростом источника, как его притормозить.

— Ладно, — махнул я рукой, — не будем лезть в политику, тем более, изменить мы ничего не в силах. Но у меня есть очень важный вопрос, — твёрдо произнёс я, поймав взгляд Лунёва, — почему вы вдруг решили обратиться ко мне? Со стороны это кажется безумием. Доверить жизнь своего сына шестнадцатилетнему пацану.

— Как я и говорил, в данный момент я готов ухватиться за любую соломинку. Но, кроме этого, у меня есть глаза и голова на плечах. Ты показал себя в школе, как весьма умелый маг. Да и на моих занятиях очевидно, что ты на голову выше остальных. Источник в размере двухсот единиц среди твоих ровесников встречается, пусть и очень редко. Но подобное владение энергией… Требуется либо талант на грани гениальности, либо многолетний опыт. После твоей дуэли я взглянул на тебя с другой стороны. Ты не боевик. Ты маг. Умный и расчётливый, с большим опытом.