Укрепрайон (СИ) - Романов Герман Иванович

Западный и Центральный фронты выйти на Березину не смогли, хотя полностью срезали «смоленский выступ», и снова заняли «Витебские ворота». Там Гудериан «подыграл» — вывел свою 2-ю танковую армию из возможного «котла». Успел «шнелле-Гейнц», а то мог «второй Демянск» получится, а то и несостоявшийся «Сталинград». Но 2-ю танковую армию сильно потрепали, как и 9-ю полевую, фронт восстановился по Днепру, как в июле. А вот на южном направлении контрнаступление провалилось, только немного продвинулись в Полесье, отбив Мозырь, да в устье Днепра укрепились, оттеснив немцев от Николаева и Херсона на полсотни верст. Главное — удержали Рыбницу, Тираспольц и Вознесенск, хотя Балту и Первомайск немцы все-таки взяли. И вот такими результатами в Ставке были недовольны, хотя сам Евдокимов им радовался — как не крути, но РККА сейчас не умела наступать, не научилась. Но успеха этой зимой достигла, и на то есть причины. И первая по важности — немцы не уничтожили летом-осенью многие десятки соединений, перманентная мобилизация позволила удвоить численность войск на фронте. Полностью сохранились стрелковые корпуса, их стало даже несколько больше — номера подвалили к сотне, что на самом деле случилось только к 1944 году. Число полевых армий возросло до полусотни, по три-четыре стрелковых дивизий, и по одному, редко два стрелковых корпуса трех бригадного состава — по сути, усиленная дивизия, превосходящая таковую в вермахте. Небольшие объединения по составу, но их очень много, а на главных направлениях уже сформировали более сильные, из одних только корпусов, «ударные армии». Их только пять — но этой зимой они себя показали. Главное — количество танковых корпусов решено довести до двадцати одного, увеличить к лету еще на девять, и свести в них все оставшиеся отдельными бригады. И каждый сам по себе сила — в каждом будет до четырехсот танков и САУ к лету, и половина из них «тридцатьчетверок», чуть ли не втрое больше, чем в рядах германской панцер-дивизии…

— Контрнаступление выдыхается, товарищ Сталин. Мы добились многого, но пора остановится и начинать копить резервы. Летом, думаю, уже в мае, противник сам перейдет в наступление, и лучше встретить фашистов на крепких позициях, постараться обескровить и вымотать.

— Вы правы, товарищ Евдокимов, мы еще недостаточно сильны, чтобы изгнать немцев. У нас мало самолетов, большие потери в танках, которые нужно восполнить за эти три месяца. У меня для вас будет поручение — Япония напала на США, но президент Рузвельт нам помогать будет. Думаю, вам следует лично разобраться с ленд-лизом, я прочитал вашу записку. От этой помощи многое зависит, к тому же ваш полет в Америку покажет силу нашего духа, решимость продолжать войну, и желание победить врага…

За 1942 год в Германии произвели порядка восьми сотен штурмовых орудий, причем все они, кроме выпуска января-февраля (90 машин) получили длинноствольные 75 мм пушки, которые уже свободно могли расстреливать «тридцатьчетверки». Но к летнему наступлению таких САУ на фронте было еще мало, в боях за Харьков участвовало только несколько дивизионов…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Глава 55

— Вот тебе и эффект раздавленной бабочки, и двух лет не прошло, а ситуация в войне кардинально изменилась.

Василий Павлович покачал головой, усмехнулся, и, вытянув папиросу из коробки, ловко закурил — научился все делать одной рукой, при необходимости используя протез другой, в котором можно было задействовать разные полезные функции. Да и правая нога уже уверенно держалась, и на левую мог ступать, хотя там протез был сложнейшей конструкции. Озадачились американцы по его прилету — весь мир обошла фотография президента Рузвельта и советского маршала, рядом на своих креслах-колясках. А большую вышитую звезду под эмблемой из скрещенных орудийных стволов на черную бархатную петлицу он получил летом — это звание было введено на полгода раньше, как ни странно. Но так и ход войны за все это время принял совсем другой характер, обошлись сейчас и без Сталинграда. Маршалами артиллерии стали Воронов и Яковлев, с танком в петлицах щеголяет сейчас Павлов, а вот с пропеллером на голубом фоне Жигарев и Новиков, а вместе с ними сделавший фантастическую карьеру Голованов — за полтора года из подполковника прошел, буквально «перепрыгивая ступеньки».

— А ведь на год раньше войну закончим, нутром чую — задавим немцев потихоньку, везение у Гитлера закончилось. Странности пошли…

Все это время Евдокимов чувствовал, что угодил в какую-то совсем иную реальность. Сложилось впечатление, что сценарий той войны какой-то русофоб придумал, как и русско-японской 1904 года. Но не могло быть на самом деле столько допущено ошибок, и не может так противнику невероятно везти, чтобы полгода сплошные победы одерживать, раз за разом разбивая бросаемые по частям и великой дурости резервы. И постоянно опережать в действиях, в то время как противник всегда запаздывает с решениями, при этом выбирая из всех возможных вариантов самые худшие.

А так в конце позапрошлого июня, вовремя отдав «стоп-приказ», смогли сразу задержать стремительное продвижение немецких танковых групп, дивизий там три с половиной десятка, едва четверть от всего вермахта, топающего на восток собственными ногами и под цокот копыт.

Какой к той самой матери, может быть осуществлен «блицкриг», если он держится исключительно на лошадиной тяге⁈

Всю войну летом сделали именно «подвижные» дивизии, которых самая малость по большому счету, да господство в воздухе люфтваффе, захваченное с намного меньшим количеством самолетов. Да и на танки смотреть без слез невозможно, на их пушки-«окурки», или «пукалки» калибра 20 мм и 37 мм, которые оказались практически бесполезными перед «тридцатьчетверкой», и «колотушкой» при столкновении с КВ. Не могут три десятка дивизий войну выиграть, если на каждую выставлять три, невозможно это, если не «подыгрывать» врагу, действовать настолько бестолково, что собственные войска в ужас приходят от спущенных свыше приказов, типа «заготавливать грязь-глину, чтобы замазывать смотровые щели на вражеских танках». Или готовить бутылки с бензином, когда в войсках остаются многие тысячи сорокапяток и трехдюймовок, и к ним хватает боеприпасов. Да не изматывай войска маршами, посади пехоту в окопы, поставь за ней хорошую артиллерию, отведи во вторую линию танки для контрударов — и много ли смогут сделать три десятка «подвижных» дивизий, действия которых зависят исключительно от дорог и не взорванных предусмотрительно мостов. Но ведь собрали все ошибки, которые только можно было совершить.

Как раз на такие случаи поговорка есть соответствующая — маразм крепчал, но мы снова суетились и старались! Или рыба гниет с головы…

Евдокимов зло усмехнулся — он давно пришел к выводу, что на генштаб категорически было нельзя ставить человека, в аттестации на которого отмечено, что тот «органически ненавидит штабную работу». И вообще кадровые назначения перед войной сделаны вопиюще небрежно — система такого «выдвиженчества» порочна в самом подходе. И видимо, Стали это осознал после сдачи Минска, среагировал правильно и быстро, в отличие от прошлой реальности, не дал погубить выдвигаемые соединения «второго эшелона», не стал бросать их в самоубийственные «наступления» и «контрудары». А танков оставалось еще много, орудий еще больше, имелась и пехота, вовремя окопавшаяся. И все — на этом блицкриг и закончился, а выбитые танки восполнить немцам было нечем от слова совсем, не рассчитывали в Берлине на такие потери, почему-то уверовали, что Россия развалится.

— Просчитался «бесноватый», он сам время упустил — пациенту поздно пить боржоми, когда почки отвалились!

Действительно, лето прошлого 1942 года у вермахта не задалось, хотя планы в Берлине были на этот счет грандиозные. Вначале ликвидировать Южный фронт целиком, взяв штурмом так называемый Днестровско-Бугский выступ'. Затем занять Донбасс, Харьков и овладеть Крымом, при этом ударами с севера 2-й танковой армией и с юга 1-й, окружить Киевский укрепрайон, повторить опыт сентября 1941 года, из совсем другой реальности. Не задалось с самого начала — взяли только Рыбницкий УР, но вот выйти к побережью Черного моря, овладев Тирасполем, Одессой и Николаевым с Херсоном, не смогли, мощи не хватило. А там и с танками незадача — мало накопили, не компенсировали потери в зимней кампании — всего по батальону на дивизию осталось. Так что Днепр фашисты форсировали в двух местах, но вовремя выдвинутые из второй линии танковые корпуса противника сбросили обратно в реку. И так все лето прошло в беспрерывном «бодании» укрепрайонов, в которые превратились фактически все советские фронты. Наступать вермахт больше не мог, и дело отнюдь не только в танках — война идет в экономике, а ее «кровь» — нефть, которую в Германии не добывали. Гнали «синтетику» из угля, но она обеспечивала треть потребностей вермахта, две трети шло из Румынии три года войны — миллионы тонн. И вот незадача — в сентябре сорок первого нефтепромыслы в Плоешти разнесли, затем каждый месяц повторяли бомбардировки — потери в ИЛ-4 жуткие, но зато основательно «обескровили» вермахт, когда баки пустые, самолеты с танками много не навоюют, да и цистерны подводных лодок соляркой заправлять нужно, а не из-чего. Румынская нефть практически не поступает, от Одессы до Плоешти полчаса лету, с двумя тоннами бомб на подвеске — два вылета за ночь можно сделать спокойно, экипаж сильно напрягаться не будет.