— За что Роа ненавидели? — спросила я.
— За то, что не кореянка. За то, что бедная. У нее даже инструмента своего нет, — сказала Глафира. — Школа бесплатная, опекуны девочку и спихнули. Но родители платят… что-то типа благотворительных взносов. За Роа никто не платил.
— Хорошо, что мы уже дома, — мрачно произнесла я. — Узнала бы о всем этом там, прокляла бы этих опекунов так, что…
Глафира взглянула на меня с уважением.
— Угу. — Сава кивнул. — Ты ж мало законов нарушила, надо еще один.
— Вот я и говорю, хорошо, что не знала, — возразила я.
— Яра, а эти опекуны… Им ведь сообщат, что Роа пропала? — спросил Веня. — Ее начнут искать. И как бы… найдут здесь.
— Роа не будут искать, — сказала я. — Разумовский и это предусмотрел. Опекуны будут получать ежемесячное пособие, если умолчат об исчезновении Роа. И лишатся его, если девочку начнут искать. Так что в школе они скажут, что забрали Роа, а на острове — что она в школе. Или, может, в Сеул уехала учиться.
В дверь позвонили. И тут же заколотили так, что я невольно поежилась.
— Кажется, он в ярости, — сказала я, уверенная, что к нам явился Александр Иванович.
— В ярости. — Кивнул Веня, прислушиваясь. — Только не он, а она. Это кто-то незнакомый.
Мы высыпали в прихожую.
— Открывайте! — кричали за дверью. — Это соседка снизу! Вы нас затопили!
— Ловушка? — неуверенно спросил Мишка. — Яра, не открывай.
— Она дверь снесет, — возразила я.
— Я пойду к Роа, — сказал Матвей. — Вдруг там кто через окно лезет, пока эта внимание отвлекает.
Я просканировала пространство за дверью. Кроме одной разъяренной женщины, никого не почувствовала. Посмотрела на Глафиру, та отрицательно качнула головой. Может, правда, трубу прорвало?
— Открываю, — сказала я шепотом. — Все готовы?
— Давай уже! — прошипел Веня.
Я щелкнула замком и толкнула дверь.
Глава 48
— Вы что ж творите? — возопила соседка, пытаясь прорваться в квартиру. — Воду перекройте! Немедленно! Приличные, вроде, люди!
И правда, соседка, без обмана. Мы сталкивались в парадной, даже здоровались. Немолодая, но энергичная женщина, крашеная блондинка, она напоминала мне стареющую балерину. Наверное, из-за осанки и особенной походки с идеально прямой спиной и танцевальным выворотом стопы. Но мы не были знакомы, и я не знала ее имени.
Сейчас волосы у соседки стояли дыбом, во взгляде плескалось отчаяние, к виску прилип кругляш от огурца. Маску она делала, что ли?
Парни умело теснили соседку к двери, не позволяя добраться до меня. Я выглядывала из-за их спин, но меня тут же задвигали обратно.
— Вы не волнуйтесь, сейчас разберемся, — уговаривала я соседку. — Если течь по моей вине, оплачу ремонт. В каком месте течет?
— В ванной комнате! — прорыдала соседка. — Я там недавно плитку поменяла! В дальней!
Дальней ванной комнатой я называла ту, что располагалась возле гостевой. То есть, там, где сейчас Роа.
Я рванула туда через гостиную. Чуть не упала, зацепившись ногой за хвост Бони. Дракон проснулся и обиженно поинтересовался:
— У-у-у?
— А-а-а! — донеслось из прихожей.
Догнавший меня Сава сообщил на бегу, что соседка упала в обморок, услышав рев химеры. Глафира приводит ее в чувство, но он велел ей не торопиться. А Мишка и Веня охраняют дверь.
Мы вместе ворвались в гостевую спальню. Дверь в ванную комнату была закрыта. Матвей стоял рядом с ней и уговаривал Роа выйти. Рядом с ним сидел Тоби и нервно скулил.
Заметив, что одежда Роа и футболки Вани лежат на кровати, я сообразила, что при парнях она дверь не откроет.
— Замрите и отвернитесь. Тоби, цыц! — прошипела я. И постучала в дверь. — Роа, это я, Яра, — произнесла я громко. — Открой, пожалуйста.
До меня донеслись приглушенные рыдания.
— Роа, солнышко, я не буду тебя ругать. Если прорвало трубу, надо закрыть вентиль. Впусти меня, пожалуйста.
— Не прорвало, — проплакали за дверью.
— Роа, пожалуйста, открой. — Я махнула рукой парням, мол, спрячьтесь. — Я тут одна. Я могу выбить дверь, но не хочу этого делать.
После этого замок щелкнул. Я шагнула через порог ванной комнаты и очутилась по щиколотку в воде. Роа, обмотавшись полотенцем, сидела на корточках, собирала воду мыльницей и выливала ее в ванну. И плакала.
Я бросилась к трубам. Вроде все сухо. Но откуда вода?
— У вас стока нет, — всхлипнула Роа. — Я не увидела, не поняла…
— Какого еще стока? — не поняла я.
— Тут. — Она показала на пол. — Вода осталась.
— Ой, да к чертям… — пробормотала я на русском, подхватывая Роа.
Мало того, что она голая, так еще и мокрая! Она замерзла. Я поставила ее в ванну, сорвала полотенце и включила горячую воду.
Роа в ужасе зажмурилась.
— Это чтобы согреться, — пояснила я, поливая ее из душа. — Все, сейчас возьмем чистое полотенце…
Я выбрала самое большое, завернула в него Роа и вынесла в спальню.
— С ума сошла! — подскочил ко мне Сава. — Она тяжелая!
Но я уже посадила Роа на кровать.
— Матвей, поможешь? — попросила я. — Надо убрать воду в ванной комнате. Там все в порядке с трубами. Сава, а ты успокоишь соседку? Скажи ей, что все перекрыто, не объясняй ничего. И да, я оплачу ремонт.
Роа зарыдала громче, будто поняла, о чем шла речь. Я села рядом и крепко ее обняла.
— Всё, всё, успокойся. Ничего страшного не произошло. Главное, с тобой все в порядке. Нет ничего важнее жизни, а остальное — ерунда. Давай оденемся и ляжем, под теплое одеяло.
Я уговаривала ее, как маленькую. Но она и есть маленькая девочка. И эти слезы — не только от страха. Роа слишком долго держала всё в себе, вот плотину и прорвало. От того, что ожидание закончилось. От пережитого. От облегчения. А вода на полу — это спусковой крючок.
Матвей собрал воду магией, подсушил пол и ушел. Вскоре к нам заглянула Глафира, принесла для Роа теплого молока с медом. Я, на всякий случай, уточнила, пьет ли она молоко и нет ли у нее аллергии на мед. Роа заверила меня, что все в порядке, с удовольствием выпила молоко и, наконец, успокоилась.
— Йа Ра, ты не сердишься, правда?
— Ни капельки. Но я не поняла, что случилось.
Роа объяснила, что в Корее в ванной комнате сток в канализацию расположен на полу. Там можно лить воду на пол без риска затопить соседей снизу. Суть я уловила. И окончательно смирилась с тем, что в ближайшее время мне придется изучать, как устроена жизнь обычных корейцев.
После молока с медом Роа быстро уснула, и я оставила ее под присмотром Тоби.
— Соседка где? — спросила я у ребят. — Я даже не знаю, как ее зовут…
— Полина Антоновна, — сказал Сава. — Я все уладил, она ушла.
— Мне, наверное, надо спуститься, извиниться…
— Я все уладил, — повторил он. — А что случилось с Роа?
Я рассказала о стоке на полу.
— Завтра надо пройтись по магазинам, — добавила я. — Сначала без Роа, ей не в чем выйти. У нее только школьная форма. Потом уже с ней. Глаша, поможешь?
— Сначала надо Александру Ивановичу сообщить, — сказал Сава. — О том, что Роа тут. Сейчас мы артефакт вернем в хранилище, потом Боню в Кисловодск, и можно звонить.
— Да, ты прав, — согласилась я. — Не прятать же Роа. Чем раньше Александр Иванович узнает, тем лучше.
— Яра, в хранилище мы без тебя справимся, — решил Сава. — А в Кисловодск ты с нами?
— Да, надо Алевтине Генриховне о Роа рассказать.
— В Кисловодск без меня, — сказал Веня. — Я пока тут останусь. Надо дела уладить.
Говорил ли он кому-то, что собирается уйти из академии? Кажется, нет. И я молчала. Может, еще передумает? Из головы не шли слова Тимофея Ивановича. «Отпусти». Он знал о Вене то, чего не знала я?
С делами закончили быстро. Сава отдохнул, и перемещения через Испод проходили гладко. Алевтине Генриховне я сказала, что с Роа все в порядке, и мы обязательно ее навестим, как только Роа освоится. Боня галопом носился по знакомой поляне, радовался возвращению домой.
