Ворошиловский стрелок. Книга первая (СИ) - Найденов Дмитрий

— Товарищ Станкевич, вас просят пройти в штаб дивизии, — сказал подошедший сержант Рытнев, и я не стал задерживаться, только захватил с собой боевой журнал.

— Товарищ майор, привёл командира ополчения, — произнёс Рытнев, когда мы вошли в большую палатку, которую успели собрать за пол часа на окраине леса, прикрыв маскировочными сетями.

— Алексеев Михаил Иванович, майор, командир 226 мотострелкового полка и сводной группы других частей 205-й дивизии, представьтесь, — произнёс немолодой майор, с усталым лицом и пронзительным, но твёрдым взглядом.

— Командир добровольно отряда народного ополчения имени Ворошилов.

— Рассказывайте всё про свой отряд и про трофеи, — приказал майор, строго смотря на меня.

— Вот, боевой журнал, с первых дней формирования отряда, где отмечены все значимые события боевых столкновений с немецкими захватчиками. Отряд сформирован 24 июня 1941 года в районе железнодорожного переезда в районе деревни Людбищены в составе двух комсомольцев и одного добровольца, с этого момент аи начался боевой путь отряда, и он лучше любых слов, расскажет о нём, — ответил я коротко, протягивая журнал майору.

— Ну, что же, давай посмотрим, что вы там навоевали, а то про ваш отряд какие-то небылицы рассказывают, — произнёс майор и, положив его на стол, наклонился, читая, так и не присев.

Чем дальше он читал, тем больше менялась его поза и выражение лица, а в какой-то момент он поднял на меня взгляд и спросил

— Это, те два обгоревших остова лёгких танка, что на углу деревни стоят?

— Да, повезло, подъехали вплотную, явно рассчитывали быстро разобраться с нашей группой на двух мотоциклах, а угодили в засаду. Одна печаль, времени взломать крышки люков, у нас не было, пришлось спалить их, облив бензином, до сих пор жаба душит, так бы могли на них прямо в деревню въехать и навести там шороху, да не судьба видно, да и танком, честно признаться, ни разу не управлял, — тяжело вздохнув, ответил я, а видя, что майор, да и другие продолжают смотреть на меня не веря, добавил, — Да сами посмотрите, там отверстия от бронебойных патронов, как раз на месте водителя и стрелка, и винтовка имеется, могу доказать, что броня с 50 метров пробивается только так.

— Товарищ майор, я сам проверял, всё правда, да и убедился, как он стреляет. Когда он подбил лёгкий танк на дистанции, сбив ему гусеницу, — вмешался сержант, а майор, чему-то кивнув, принялся читать дальше.

— И кто вас научил фугасы делать, товарищ Станкевич? — задал следующий вопрос, явно добравшись до подрыва танка.

— Признаюсь честно и не помню, может, кто и показывал, может сам додумался, у меня после тяжёлой контузии всё и началось, что в руки не возьму, как родное, и как стрелять чуйка подсказывает и куда бить в танк, чтобы сразу в водителя попасть. Жаль, потом голова раскалывается, если на большие дистанции бить приходиться, там ведь столько факторов учитывать, в баллистике надо, что уму непостижимо, — ответил я, а майор, ухмыльнувшись, продолжил чтение.

Закончив, он аккуратно закрыл журнал, подержал его в руке и потом протянул мне.

— Достойный боевой журнал, могу сказать, что не каждый полк может похвастаться такими результатами и уж тем более, трофеями. Вот только что мне с вами делать?

— А с нами ничего не надо делать, не мешайте и всё на этом. Хотя если дадите в помощь пару толковых командиров, было бы неплохо, но командование отрядом не оставлю, пока не будет на то серьёзной причины, есть у меня хороший план, как осложнить жизнь немцам и заставить их держать здесь крупные силы.

— И какие это планы, не поделитесь с нами? — спросил майор, уже несмотря на меня как на пустое место.

— Устраивать диверсии, нападать на небольшие колонны снабжения, устраивать минные засады, подрывать переправы, мешая наладить нормальную логистику и много другого, — ответил я, уверенно глядя в глаза майору, который сейчас явно решал мою судьбу и судьбу отряда.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать полных, но это не имеет никакого значения, Гайдар в моём возрасте полком командовал. Да, время тогда было другое, и я не полком командую, а отрядом добровольцев, так что справлюсь, — ответил, глядя в глаза майору.

— И вот что с тобой делать, в армию не призовёшь, отпустить как есть, так дров наломаете, дать тебе в помощь командира, да у меня все на счету.

— А дайте пограничника, сержанта Пащенко, по вашему войсковому статусу он равен младшему лейтенанту, тем более из структур, в лояльности которых сомневаться не приходится, а погранотряд его почти полностью уничтожен. Как раз по его профилю, найти тропу, ориентироваться в лесу, вычислить диверсанта, именно то, что мне в отряде остро необходимо. Вот и будет курировать нас со стороны военных ведомств и со стороны НЕВД, чем не кандидатура.

Сразу майор не ответил, а подумав, сказал,

— Интересное предложение, есть в этом что-то, а сам он не против?

— Не могу сказать, даже не думал до этого момента об этом, надо разговаривать с ним напрямую.

— Рытнёв, приведи сержанта, для разговора и немедля, — приказал майор, и посмотрев ещё раз на меня, спросил, — Сколько бойцов в отряде и какое вооружение.

— По штату семьдесят человек, не считая меня, моего заместителя, фельдшера и медсестры, гражданских не брал принципиально, но в будущем от этого никуда не деться, -ответил я.

— Это, ещё почему? — удивился майор.

— Когда начнутся этнические чистки, когда создадут по всей Белоруссии концентрационные лагеря, народ пробежит в леса, и что с этим делать, я не знаю.

— Откуда такая информация? — строго спросил майор.

— Одного немца разговорил, он по-русски немного говорил, вот и наговорил про расовое превосходство, что низшие расы, такие как евреи, цыгане, негры и азиаты, подлежат тотальному истреблению. Сам их фюрер об этом говорил, а он слышал, что уже подготовлены проекты по созданию таких лагерей, где будут убивать неугодных и представителей «грязных» рас. При этом патроны они тратить не будут, а используют другие способы.

— Почему об этом ничего нет в боевом журнале? — строго спросил майор.

— Во-первых, информация, не подтверждённая и получена из одного источника, а во-вторых, не уверен, что нужно её широко распространять именно сейчас, это может создать панику, среди гражданского населения, а дороги и так переполнены беженцами.

— Ладно, оставим это, вон твой сержант пришёл, — сказал майор, указав на Пащенко.

— Товарищ майор, сержант войск НКВД Пащенко, по вашему приказанию прибыл.

— Товарищ сержант, как вы охарактеризуете командира добровольческого отряда имени Ворошилова, Станкевича Дмитрия Александровича?

— Только с положительной стороны, не будь ему 16 лет, сразу бы зачислил в свой отряд, помимо того, что он неплохо понимает военную обстановку, умеет устраивать засады, так он ещё и талантливый стрелок, каких я ещё ни разу не видел в своей жизни, — честно ответил сержант.

— Есть предложение назначить вас его заместителем по связям с армией, для контроля за действиями ополчения и обучению их премудростям армейской жизни.

— Почту за честь, но у меня задание доставить знамя 17-го погранотряда за линию фронта, — попытался возразить Пащенко.

— Это можно будет сделать позже, когда наладите связь со штабом армии, а пока поступаете в подчинение к командиру Станкевичу, с правом накладывать вето на его решения, приказ об этом подготовит мой секретарь. Командовать будет товарищ Станкевич, раз у него получается так результативно воевать, но вы всегда сможете помочь ему воевать ещё результативнее. Через час жду вас обоих на совещание штаба, будем вместе искать решение, как нам выйти из сложившейся ситуации. А сейчас свободны, дальнейшие действия согласуйте друг с другом, надеюсь, вы оба оправдаете доверие, которым вас наделила партия.

— Служу Советскому Союзу, — одновременно с сержантом ответили мы и вышли из штабной палатки.

— Ну, что командир, наслышан о твоих успехах, говорят, опять отличился? — спросил сержант.