Наставникъ 1 (СИ) - Старый Денис

А я даже немного растерялся — секунд пять не находил, что сказать, только и смотрел на необычайно красивое создание с тёмными локонами и яркими зелёными глазами. В голове застучали те самые первобытные инстинкты, забили в барабаны гормоны, и кровь прилила к тем участкам мозга, которые мы обычно не контролируем разумом, но которые порой толкают нас на самые обидные ошибки в жизни. Потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы переломить в себе это состояние и вновь обрести хладнокровие.

— Прошу простить меня за невежество, — повинился я. — Но могу чем-нибудь быть вам нынче полезен?

Она ничего не ответила, лишь опустила глаза.

— Мама, мама! Кто пришёл? — карапуз-трёхлетка выбежал из глубины комнаты и обнял девушку за ногу.

Такая очаровательная женщина… Я даже не понял, почему вдруг расстроился. Неужели уж так мне понравилась эта девушка? А тут ребенок… Где же муж? Но кольца на безымянном пальце женщины не было.

— Проходите, сударь. Не обессудьте, но наше жилище не сказать чтобы располагает к приёму гостей, — сказала она.

— Не место красит человека, но человек — место. И вы, смею уверить, способны раскрасить в яркие цвета любое жилище, — произнёс я, не успев себя остановить.

Что происходит? Откуда эти комплименты? Вторая женщина, которую я увидел в этом мире так близко, — и вот уже теряю самообладание. Я не боюсь выйти в бой, противостоять толпе разбойников с голыми руками. Но рядом с этой женщиной почему-то коленки дрожат. И сколько бы я себя ни уверял, что это нелогично, до крайности странно, собрать волю в кулак не получается. Может, потому, что мне это даже нравится?

Я прошёл внутрь. Помещение оказалось раза в два больше, чем та каморка, где мне приходилось ютиться, — и при этом необычайно чистое для такой простоты. Даже потрескавшиеся лавки, которые стоило бы заменить на приличную мебель, были каким-то чудом вычищены едва ли не до блеска. Ни пылинки.

На кровати — одной из двух — лежал тот самый парнишка, который представился мне Башмаком. Выглядел он не просто помятым, а настолько избитым, что я невольно стал всматриваться — дышит ли он вообще. Глаза парня заплыли, синяки налились багровым, из-под ресниц сочилась сукровица, в которой, кажется, виднелся ещё и гной. И челюсть у него, похоже, была сломана или вывихнута.

Молодая женщина тихо плакала у меня за спиной. Не отставал от мамы, то и дело всхлипывая, и мальчишка.

— Кто ж его так и за что? — строго и решительно спросил я.

Может быть и такое, что это из-за меня. Но кто мог узнать, что он приходил ко мне и сообщил о скупщике краденого?

— Он меня защищал… — хрипло произнесла девушка.

— А мне он сказал, что у него младшая сестрёнка есть. А вас он ничем не упоминал, — заметил я.

— А он меня младшей и называет. Мужчина в доме. Чувствует ответственность за всех. Вот и оберегает — и меня, и матушку нашу… — сказала девушка и тут же закрыла рот рукой, словно выдала какую-то важную тайну.

Я не стал расспрашивать её дальше — было видно, что больше она ничего не скажет, хоть пытай. Но запомнил. И мне стало понятно, отчего так держится Алексей.

Такая красотка — несомненно сестра, которую он называет младшей, вероятно, лишь для того, чтобы меньше привлекать к ней чужого внимания. Утончённая, красивая, манерами такая милая молодая женщина — и без мужа? Даже представить себе не могу, чего стоит парню защита своих женщин в таких обстоятельствах.

— За что его так? — уже с некоторым нажимом, глядя прямо в глаза девушке, спросил я.

— А кто вы ему, что спрашиваете? — ответила та, уперев руки в бока.

— Да! — тоненьким голоском выкрикнул мальчик и повторил движение за матерью: насупился и уставил кулачки в бока. Картина получилась до того комичной, что я невольно улыбнулся.

— Я уже представился, но так и не узнал вашего имени, — отметил я при этом.

Всё это мило, конечно, но о деле забывать не нужно.

— Барин… — то ли сказал, то ли простонал Алексей.

— Башмак, ты только мне честно скажи: это из-за меня тебя так отделали? — решил я воспользоваться моментом, чтобы снять с себя возможную ответственность — или, напротив, принять её.

— Нет… — едва слышно произнёс он.

— Правду ли говоришь? — я приблизил к нему лицо.

— Он скажет вам, сударь, что это всё из-за меня! — негодующе выкрикнула его сестра.

— Да скажете вы, наконец, как вас зовут? — настойчиво повторил я.

— Нас… Анастасия, — едва слышно ответил за сестру Алексей.

— Анастасия, вам стоит послать за доктором. У меня есть один знакомый, который не должен отказать… — предложил я, хотя в глубине души понимал: за деньги любой современный доктор придёт хоть сюда. Вопрос лишь в сумме.

— Вы хотите оплатить доктора для Алексея? Но из тех, кого можно пригласить, подойдёт лишь господин Берг… Один его вызов стоит два рубля, — с внезапной решимостью произнесла тогда Анастасия.

Я поразился: девушка была одета, казалось, в самую простую одежду из тёмного льна, но в ней чувствовалась какая-то аристократическая порода. Этот умный, решительный взгляд проистекает не из одного лишь характера, тут видна системная образованность. То ли здесь какая-то тайна, то ли я просто хотел в это поверить.

Я не разделял мнения, что государством может управлять даже кухарка. Хотя Владимир Ильич Ленин говорил несколько иначе — предполагал, что Советская власть способна обучить даже кухарку управлению, разумеется, после получения ею должного образования. И для меня вовсе не было грехом, что девушка родом из деревни. Но от Насти веяло не просто городом — от неё веяло столицей.

— Могу я узнать, почему вы, барышня, получившая, судя по всему, неплохое образование — вероятно, от гувернёра, — оказались здесь, в этом доме? — спросил я, когда мальчишка с улицы, за пять копеек готовый буквально на руках принести нам доктора Берга, отправился за врачом.

— Господин, ну к чему расспросы ваши? — вздохнула Анастасия. — Я очень благодарна вам за заботу о моём брате, но… Я не могу быть вам чем-то обязанной. Если вы на что-то рассчитываете…

— Лишь на вашу разговорчивость теперь. А что касается вашего брата… Почему он не учится? Дело только в стоимости обучения? — перебил я её.

Она тряхнула головой — локон тёмных волос выпал из незамысловатой причёски. Анастасия по-детски попыталась сдуть непослушную прядь, мешавшую смотреть, а затем выверенным движением всё-таки подобрала волосы.

— Наш батюшка… Наша матушка… Батюшка был покалечен при Аустерлице. Он был капитаном, дворянином, но родственники не признали союз наших родителей. Всё складывалось весьма печально… — девушка стала было говорить, но тут услышала стон.

Отвлеклась, напоила брата из глиняной кружки. Тот молча, жадно глотал воду. В доме повисла тишина. Даже маленький мальчик притих, внимательно глядя на мать и пытаясь уловить её эмоции.

— Позвольте мне продолжить? — спросил я, но, не дожидаясь ответа, заговорил сам: — Отец вернулся, и вы уехали в Ярославль?

— Сперва мы некоторое время жили в Петербурге, но батюшка проигрался в карты, начал много пить. Матушка настояла, чтобы он вернулся в Ярославль, к своей семье, упал перед ними на колени и просил простить, лишь бы не пойти по миру. Но однажды… — Анастасия бросила взгляд на сына.

— Я не смею спрашивать, кто отец этого чудесного дитяти, — мягко перебил я. — Как бы то ни было, уверен — он ваше истинное счастье. Посему не стоит горевать.

В уме я уже сложил картину: такую красавицу кто-то взял силой, оттого и родился ребёнок. Либо нашёлся тот, кто напел ей много лестных слов, обаял, получил своё да и уехал.

Если бы у Насти был муж, на пальце наверняка красовалось бы кольцо. Да и вряд ли достойный мужчина позволил бы своей семье жить в такой нищете — особенно учитывая их явное дворянское происхождение. Или всё же нет?

И тут пришла в голову шальная мысль. Она привлекла меня, блеснув, будто те находки в отвале. И я сказал, торопясь, чтобы самому себя не остановить: