Он подписал лист. Следом расписались дон Хосе и Мария. Донья Исабель поклонилась. Судя по лицу, море уже было перед ней в долгу.
Мария сняла с шеи небольшой крест, надела его на дочь и поцеловала её в лоб. В комнате стало тихо. Даже мне расхотелось шутить. Ночью Мария говорила о праве выбрать самой. Теперь она признавала такое же право за дочерью.
И именно в эту минуту распахнулась дверь. Вошёл сухощавый человек Поклонился хозяевам и священнику, затем поднял запечатанное письмо.
— Я уполномочен доном Эстебаном заявить возражение против незаконного увоза доньи Консепсьон Аргуэльо. До решения духовной власти и губернатора русское судно должно остаться в гавани!
Гости заговорили разом. Резанов шагнул вперёд, но я удержал его ладонью. Сейчас отвечать должен был хозяин дома.
Священник взял письмо, быстро прочёл и нахмурился.
— Церковь не может благословить брак католички с православным без особого дозволения. И мы обязаны убедиться, что девушка не действует по принуждению.
— Безусловно, падре. Потому и спрашивать надо стоящих здесь, а не верить письму.
— Дон Хосе, вы разрешаете дочери отправиться в Россию?
— Разрешаю. Свою волю я изложил письменно и подтверждаю перед всеми.
— Донья Мария, вы согласны с отъездом дочери?
Все взгляды обратились к ней. Мария не опустила глаз.
— Согласна. Компаньонку выбрала я. Дочь едет с моим благословением.
— Дон Луис, вас принуждают сопровождать сестру?
— Попробовал бы кто-нибудь, — усмехнулся он. — Еду по своей воле и отвечаю за её безопасность от имени семьи.
— Донья Исабель?
— Девушка не останется наедине с мужчинами, — отчеканила вдова. — Я прослежу!
Женщины одобрительно закивали. Эстебан зря недооценил вдов. У них своя международная юрисдикция.
Наконец, он посмотрел на Кончиту.
— Вас кто-нибудь заставляет покидать дом?
Она выпрямилась. Голос не дрогнул.
— Нет. Я еду по своей воле. Николай Петрович — мой жених, и я хочу быть с ним.
— Николай Петрович, вы требуете немедленного венчания?
— Нет!
— Требуете, чтобы невеста отказалась от католической веры?
— Нет. Я добьюсь разрешения и исполню условия её семьи.
Теперь тишина работала на нас.
— Итак, падре, — заключил дон Хосе. — О браке прямо сегодня нет и речи, менять веру мою дочь не заставляют. Есть помолвка, согласие родителей, воля невесты, брат и компаньонка. Где похищение?
Священник поджал губы.
— Похищения я не вижу. Но осторожность требует дождаться ответа из Монтерея.
— Тогда покажите приказ губернатора.
Посланник Эстебана вмешался:
— Жалоба уже отправлена.
— Жалоба — не приказ. На каком основании вы намерены задержать иностранное судно?
Ответа не последовало. Дон Хосе сделал шаг вперёд. В эту минуту говорил уже не отец, а комендант Пресидио:
— Распоряжения губернатора нет. Семья действует открыто и берёт ответственность на себя. Я не стану задерживать русское судно по частному письму!
Поддержки посланник не нашёл. Даже священник не торопился превращать осторожность в запрет.
— Я зафиксирую ваше решение и повторю возражение в Монтерее.
— Непременно. Возьмите копию согласия. Губернатор узнает, что так называемая «похищенная» девушка уехала с разрешения родителей, в сопровождении брата и набожной компаньонки.
Сухощавый поклонился и вышел.
— Музыку! — я начал распоряжаться, чтобы не дать времени гостям на дурные мысли. — И вина. Сегодня мы пьём за дорогу, за жениха и невесту. А ещё за тех, кто достаточно молод, чтобы не ждать от жизни письменного дозволения.
Кончита рассмеялась. Музыканты ударили по струнам, и комната ожила.
Через час хлопали сундуки, слуги носились по лестницам. Луис дважды возвращался за забытыми вещами. Донья Исабель проверила багаж, документы и самого Луиса. Последнего особенно тщательно. Резанов сделался послушным и растерянным. Кончита держала его за руку и смеялась. Камергер, директор Компании, тайный советник — всё слетело. Остался мужчина, которому нежданно повезло.
У причала Мария обняла дочь без слёз. — Пиши при каждой возможности, — сказала она. — И помни: право выбирать не освобождает от ответа за выбор.
Когда настала моя очередь прощаться, Мария лишь взглянула на воротник, который поправляла недавно.
— Всё ещё криво, граф.
— Теперь уже поздно исправлять.
— Вам всегда поздно. И всё же вы успеваете.
Она отвернулась первой.
Лисянский принимал пассажиров по списку, как военный груз.
— Камергер. Донья Консепсьон. Дон Луис. Донья Исабель. Четверо. Больше никого.
— А жениха отдельно не считаете? — спросил я.
— Жениха я бы вообще оставил на берегу!
Шлюпка отошла за полночь. Домой я не пошёл. Спать после такого дня казалось мелким мещанством. Перед рассветом на «Неве» забегали огни. Лязгнула цепь, над водой разнеслись команды.
К борту я подошёл на последней лодке. Лисянский разрешил подняться ровно на минуту. Кончита стояла у кормы, зябко закутавшись в шаль. Рядом, словно триумфатор, светился от гордости Резанов. Луис махал шляпой берегу, донья Исабель крестила море.
— Возвращайтесь с разрешением, — сказал я камергеру. — И не потеряйте невесту по дороге.
— Позаботьтесь о нашем деле здесь. И не думайте, я не забыл о своих обязательствах в отношении ваших детей, граф!
— За детей благодарю, за наше золото не беспокойтесь! Пока у меня в нём есть доля, с ним всё будет хорошо.
Лисянский кашлянул.
— Время.
Спускаясь, я поставил ногу на планширь. «Нева» качнулась, матрос дёрнул фалинь, и сапог поехал по мокрому дереву. В лодку я прыгнул уже без достоинства и нога по колено погрузилась в воду. Холод обжёг ногу. Матросы заржали. Луис перегнулся через борт и захлопал в ладоши.
— Так и было задумано! — рявкнул я.
— Не сомневаюсь, граф! — донёсся голос Лисянского.
Матросы налегли на вёсла. «Нева» двинулась к выходу из бухты. На дороге показался всадник. Конь в мыле, в руке письмо. Опоздал — будь у него хоть приказ Папы Римского.
Вернувшись на причал, я смотрел, как наполняются паруса. Уходили невеста, камергер с поручением к императору, три тысячи шкур и куча моих планов. Впереди у них были Гавайи, сандал, Китай и Россия. Позади — Эстебан с опоздавшей жалобой.
После удачно реализованной комбинации всегда оставалась приятная пустота, как после хорошего секса.
Сзади подошёл комендант.
— Молодых мы отправили, — сказал он. — А теперь объясните, граф, как мы будем добывать ваше золото.
