— Вы меня обвиняете? — обреченно спросил Петя, когда Илья высказался. — Что я слил информацию…
— Нет, — примирительно вскинул руки я, — просто ты должен знать все, что творит твой отец, потому что это и тебя касается. Но поскольку касается всех, мы должны вместе решить, что делать дальше, и разработать план противодействия.
Петя сцепил пальцы так, что побелели костяшки.
— Я говорил, что мне лучше пока не приходить к вам. Отец будет пасти.
— Ему больше делать нечего, кроме как тебя пасти? — удивился Илья.
— Его сильно перекосило, — скривился Петя. — Он если упрется — фиг его с места сдвинешь. Чингачгук на тропе войны. Проще притупить его бдительность, чем воевать, уж поверьте.
— А ты? — спросил я. — Что собираешься делать?
Дернув щекой, Петя сказал:
— Да пошел он со своими дебильными запретами! Я уеду из дома. Не скажу куда.
— Он в розыск тебя объявит, — сказал я. — В первую очередь пойдут к нам, всех перетряхнут — и нас, и наших родителей. Если виновного нет, таким людям нужно найти козла отпущения. Отгадай, кто им станет?
Внутри клокотала злость. Если Корм начнет мне мешать, я ведь могу и не сдержаться, сделать ему внушение. И его размажет по рельсам несущийся поезд.
— Мне кажется, правильнее действовать на опережение, — предположил я. — Мы прямо сейчас пойдем к директору и Илоне и все им расскажем, попросим помощи.
Райко криво усмехнулся.
— Всем плевать. У кого деньги, тот и прав. Поверьте, отец гнусный человек, он играет нечестно, лучше с ним не связываться.
Воцарилось молчание, которое нарушил Петя:
— У него торговые точки в Николаевке и на Южном, ну, вы знаете. На Южном чувак один появился, поставил хлебный ларек. Я слышал, как отец рвал и метал, матери жаловался, обещал расправиться с конкурентом, если он не уберется. Через месяц я случайно узнал, что тот ларек сгорел. — Петя передернул плечами. — А еще через месяц дошли слухи, что он сгорел вместе с хозяином. Вот и делайте выводы.
— Что-то слышал такое, — вспомнил Илья. — Года два назад, да?
Петя кивнул.
Меня разбил нервный смех.
— Ты думаешь, что он пойдет на преступление и перестреляет… детей?
Райко пожал плечами.
— Нагадит, это точно. У него деньги есть, он сможет.
— Какая гнида! — воскликнул Илья. — Прости, Петь.
— А ведь я гордился им, — покаялся Райко. — Считал, что батя крутой, умеет решать проблемы и добиваться своего. Тьфу.
Собрав гравий, Петя по одному камешку принялся кидать в море и наконец сказал:
— Уеду на хрен. Как отучусь в школе — рвану подальше. Пусть сам в своем дерьме барахтается, я больше не хочу. И еще. — Он поднялся. — Думаю, батя уже всем учителям в уши нассал. Так что поздно.
Мы с Ильей тоже встали.
— Петь, идем к дрэку, ты нужен как свидетель.
— А потом я типа помирюсь с батей. Увы, тренировки придется прекратить. Но я обязательно вернусь.
Мы направились к школе окольными путями, чтобы не столкнуться с Кормом. Все молчали, каждый думал о своем. Молчание нарушил Петя:
— Кажется, я знаю, откуда утечка информации. Мать. Я с ней всем делился, про вас много рассказывал, думал, она за меня, а она сливала все отцу.
В его голосе было столько боли, что аж мне передалось. Наташка, наверное, уже выла от отчаянья.
— И ладно бы ерундой страдал, — рассуждал Петя. — Так наоборот! У меня появились друзья, я занялся спортом — что не так? Как вообще можно в этом усмотреть плохое?
— Перемены в тебе его пугают, — объяснил я. — Ты стал ему чужим, вышел из-под контроля, вот он и бесится.
— Давайте все-таки сгоняем к директору, — предложил Илья.
Я вспомнил странности в его поведении и согласился.
— Я с вами! — вызвался Райко. — Это же из-за меня все, мне и отвечать.
* * *
Директора и Илону Анатольевну мы нашли в учительской. С ними были незнакомая коротко стриженная альбиноска и Валентин Николаевич. Все обернулись к открывшейся двери.
Если я не хочу брать ответственность за смерть Корма, можно ведь действовать иначе.
— Здравствуйте, — промямлил Петя и покосился на незнакомую женщину. — Геннадий Константинович, Илона Анатольевна, у нас к вам срочное дело.
Дрэк нахмурился, Илона забеспокоилась.
— Что случилось? Проходите, расскажите.
— Мне, пожалуй, пора, — сказала альбиноска и поспешила на выход.
Поддубный кивнул мне и тоже удалился.
Директор смотрел недовольно, мне даже показалось, что с ненавистью.
— В чем дело? Все обговорили: в пять тренировка. В шесть — ваш выход. Что опять?
— Мой отец, — сказал Петя. — Мы с ним поссорились, он посчитал, что ребята на меня плохо влияют, и запретил с ними общаться. Я не послушался. Теперь он поливает их грязью и грозится… создать проблемы. Если он с вами разговаривал, знайте: он наговаривает, не верьте ему. Это все.
Я наблюдал за дрэком, готовый внушать, если он не поверит нам.
Петя замолчал. Директор тоже молчал, посмотрел на Илону Анатольевну, которая горько усмехнулась:
— Вот оно в чем дело. Спасибо, Петя, что предупредил.
И с вызовом уставилась на директора, поджавшего губы, продолжила:
— Не переживайте, мы все видим. Видим, какие вы молодцы, и полностью на вашей стороне.
— Все в силе, — повторил директор, но уже другим тоном. — Думаю, работы у вас прибавится! Расчет верный, москвичи очень заинтересовались. Вы подготовились?
— Всегда готов! — козырнул я и улыбнулся. — А вы?
— Все по плану, — отчиталась Илона Анатольевна. — Приветственную речь придумала, я ж у вас главная взрослая. Дальше все так же? Дети уже в курсе, что я у вас главная. И в курсе, что вы берете только достойных. — Она мне подмигнула.
На самом деле мы будем брать всех. Как показала практика, молодые гнилушки, попав в правильную среду, выравниваются и становятся нормальными людьми, как Петя Райко.
— Вот наш кодекс, чтобы все официально.
Я достал из рюкзака альбомный лист с основными тезисами и еще один. Илона прочитала и кивнула, я отдал ей второй лист.
— Вот клятва.
— Это еще зачем? — насторожился дрэк.
Я знал, что этот вопрос прозвучит, и подготовил ответ, но меня опередила Илона Анатольевна:
— Как зачем? Это ж интересно. Таинство! И пионеры давали клятву, и скауты.
«И тамплиеры с масонами», — подумал я.
Ознакомившись с заготовками, Илона отдала их директору, то пошевелил надбровными валиками и кивнул.
Когда мы вышли, из-за закрытой двери донеслось:
— Господи, какая низость, Гена! А я говорила… Володька…
Неужели так просто? И внушать не пришлось, чтобы нам верили. Я глянул на свое отражение в черных стеклах: с моих губ не сходила улыбка.
Сколько раз я засыпал, надеясь попасть в белую комнату! Столько всего хорошего сделал — и все без толку. Теперь же был уверен, этой ночью все изменится, потому что я перешел на следующую ступень развития.
Следующая книга: https://author.today/work/568680
